Развод. Счастье любит тишину (СИ)

Глава 31. Добилась своего

Я замираю.

Он держит мою ладонь крепко и смотрит, как будто всё уже решено. Будто я должна сказать: «Ладно, давай забудем всё», — только потому, что он согласен пройти полиграф.

А внутри у меня всё кипит.

— Ты серьёзно? — говорю я, сжав челюсть.

— Серьёзно, — отвечает спокойно. — Я готов. Прямо сейчас.

— А я не готова. Ни к твоему цирку с этим детектором, ни к твоим «всё не так, как ты думаешь». Мне это не нужно, Богдан.

— Почему? Боишься, что окажется, я говорил правду?

Я усмехаюсь. Уж не он ли сейчас пытается сделать из себя жертву?

— Нет. Я просто знаю: ты мне изменил. Не обязательно спать с кем-то, чтобы предать. Ты и так хорошо справился — сблизился с Дианой за моей спиной, проводил с ней время, пока дома мы с Наташей ждали твоего возвращения. А это — уже достаточно. Так что хочешь полиграф? Отлично. Иди.

Он чуть опешил, не ожидал.

А я смотрю ему в лицо снова спокойно, без слёз, без истерик — говорю то, что действительно думаю:

— Ты хочешь доказать, что не спал с ней? Ну и что? Ты ей душу открывал. Меня оттолкнул, а ей говорил то, что раньше говорил мне.

Он молчит. Моргает чаще, чем обычно. Попала прямо в точку, видимо. Наконец-то.

— Полиграф тебе не поможет, — добавляю. — Он покажет, что ты «не изменял». По-твоему. Но ты всё равно предал нас. Не спал? Молодец. Медаль дать?

Он сжимает губы. А я — продолжаю:

— Так что давай. Иди на свой детектор, если хочешь. Садись, отвечай. Только мне это не нужно. По дороге подвези меня к моим родителям.

— Нет.

— Что «нет»? — вскидываю брови. — Я сказала: вези меня к родителям. На этом всё.

— Нет, Алиса. Ты никуда не поедешь, — его голос стал ниже, твёрже. — Потому что ты должна это услышать. Всё. До конца.

Я не выдерживаю.

— Ты с ума сошёл? — говорю резко. — Я тебе ничего не должна. Ни слушать, ни терпеть, ни быть здесь. Мы без пяти минут в разводе, — делаю контрольный выстрел.

Отталкиваю стул, он с грохотом падает на пол.

— Я больше не могу тут находиться. Сейчас же вези меня домой, или я пойду пешком! Мои родители и Наташа волнуются, потому даже не могут до меня дозвониться. А ты держишь меня в заложниках в глуши!

Он молчит, смотрит на меня, о чем-то усиленно думая, словно прикидывает варианты. Потом кивает.

— Хорошо, — нехотя выталкивает он. — Поехали. Я не могу держать тебя силой.

Так и хочется огрызнуться и сказать, что именно этого он и хотел: взять меня измором! Только я показала зубы, и пришлось ретироваться.

В фургоне тишина. Водитель тире подельник Можайского сидит внутри.

Я смотрю в окно, чтобы держать себя в руках. От несправедливости хочется кричать.

Я ведь так рассчитывала, что нас сегодня разведут. Можно сказать, только ради этого дня и жила. Думала, что за скотское отношение к себе наконец-то отомщу… На тебе!

Стоит нам въехать в черту города, Богдан нарушает тишину первым:

— Я хочу увидеть Наташу. Хотя бы на пару минут. Это мое право, которого ты меня лишила.

Я не смотрю на него. Просто молча киваю.

Как только мы подъезжаем к дому и останавливаемся уже на машине Богдана, в нее мы пересели у злополучного здания суда, на крыльцо сразу выходят мама и папа.

За ними, выглядя немного растерянной, выходит и Наташа. Стоит ей увидеть Богдана, она кричит:

— Папа!

Я жестом показываю, что ей можно выйти за забор и именно это она и делает.

Бежит к нему и обнимает, как будто не видела сто лет. Он берет ее на руки, они о чем-то начинают секретничать. Наташа смеётся, и видно, что не хочет отпускать его.

Я стою в стороне и испытываю укол совести. Сильный такой. Наша дочь очень любит своего папу, и искренне не понимает, почему он не с ней.

Я тоже не понимаю, почему ему захотелось променять семью на силикон.

Мама с папой стоят чуть позади нас. Оба напряжены, смотрят на Богдана настороженно. Они ему не рады, пусть и проявили вежливость, вступив в короткий разговор ни о чем.

Проходит минут двадцать, и Богдан снимает с себя Наташу, ласково с ней прощается.

А как только она убегает обратно в дом в компании бабушки и дедушки, поворачивается ко мне ровно в тот момент, когда я уже сама собираюсь удалиться.

Я смотрю на него спокойно, даже остро. Чтобы жизнь сахаром не казалась.

— Суд в силе, — говорю. — И о судье я позабочусь!

Он смотрит на меня. Прямо в глаза. Ничего не отвечает, но во взгляде появляется что-то недоброе.

Я вижу, что он так и хочет что-то сказать, но передумав, разворачивается и уходит. Садится в машину, захлопывает дверь. И уезжает.

Я остаюсь стоять не двигаясь. Только когда шум мотора стихает вдалеке, медленно захожу в дом.

Мама встречает меня в прихожей, сразу хватает за руки. Слышу, что в это время папа играет в гостиной с Наташей.

— Алиса, что случилось? Он тебе что-то сделал? — взволнованно требует мама.

— Нет, мам, всё нормально, — отвечаю спокойно, как могу. — Я всё уладила. Правда. Не переживай, хорошо?

Она не верит сразу, это видно по глазам, но кивает. Знает, что если начнёт давить, я просто замкнусь. Папа выходит к нам, стоит в стороне, молчит, напряжённый, как всегда в стрессовых ситуациях.

Я стараюсь выглядеть уверенно, чтобы только мои родители не переживали. Как будто у меня всё под контролем. Даже если на самом деле это далеко не так…

Позже укладываю Наташу спать. Она ложится рядом, с зайцем под боком, и тихо спрашивает:

— А почему папа так быстро уехал? Он что, не может остаться подольше?

Я сжимаюсь внутри. Не знаю, что сказать. Придумываю на ходу:

— У него дела, зайка. Но он тебя очень любит.

— Он приедет завтра?

— Нет, не завтра. Но в другой раз — обязательно.

Она молчит. Просто смотрит в потолок. Я глажу её по волосам и чувствую, как внутри сжимается всё. Ужасно. Просто ужасно.

Я выхожу из комнаты растерянная. Не знаю, как правильно. Что говорить. Что делать дальше. Всё кажется неправильным. И слишком большим для меня одной.

А может я так думаю, потому что вымоталась за этот перенасыщенный событиями день?

Ночью не сплю. Лежу в постели, смотрю в потолок. Мысли крутятся без остановки. Всё, что произошло — снова и снова. Внутри меня тревога, злость, усталость.

Но больше всего — страх.

Страх, что всё это перерастёт в настоящую войну, как только Можайский решит подключить свои ресурсы. И я буду в ней одна.

С утра решаю не тянуть. Встаю раньше всех, и с чашкой черного кофе сажусь за ноутбук.

Богдану ничего не сойдет с рук.

Я звоню в нужные инстанции. Говорю спокойно, чётко: хочу подать заявление на смену судьи. Объясняю, что мой муж имел возможность лично общаться с ним. Неофициально. А значит — это может повлиять на ход дела.

Меня слушают внимательно. Принимают заявление. Обещают рассмотреть быстро.

Проходит несколько дней. И вот — новое письмо. Новая дата суда. Новый судья.

Я читаю и чувствую, как у меня за спиной распускаются крылья.

Но улыбку с моего лица сметает сообщение от Можайского на мессенджер:

«Добилась своего. Поздравляю. Но предупреждаю: на суде, в отличие от тебя, я буду бороться за нашу семью, и, скорее всего, то, что я готовлю, тебе очень не понравится…»