Развод. Счастье любит тишину (СИ)

Глава 5. Картина маслом

— Никуда ты не пойдёшь. Я не допущу, чтобы из-за твоих больных фантазий страдала наша дочь! — прижимая меня к стене, произносит сквозь стиснутые зубы этот предатель.

— Уйду, — твердо обещаю. — Ещё как уйду! А о страданиях нашей дочери надо было думать раньше, Можайский. Происходящее — дело твоих рук. Запомни это на всю свою жизнь. Когда Наташа подрастёт, сам расскажешь ей о своих подвигах, и о том, почему распалась наша семья! — говорю, глядя ему прямо в глаза. Он этого заслуживает.

— Остынь, — рявкает он, глядя на меня сверху вниз. Огромный, злой, дышит как бык перед атакой. — У тебя едет крыша, дорогая моя жена. И никуда ты не денешься. Ясно? — Богдан убирает от меня свои руки, поправляет одежду и возвращается в спальню.

Резким движением он подхватывает ключи с комода и… уходит!

Ну гад.

— Не забудь заехать за цветами для своей пассии! — выкрикиваю ему вслед.

В этот момент я каждой клеточкой чувствую, как адреналин бурлит в моей крови.

Он даже не обернулся. Хлопнул дверью и уехал прочь. Туда ему и дорога. Пусть едет к своей подстилке Диане. Мне не нужен такой муж, а Наташе — такой отец!

Какой же он все-таки подлец.

Я не позволю ему манипулировать ситуацией.

Уверенно поднимаюсь в гардеробную и стремительно начинаю собирать наши с Наташей вещи.

Выходя из нашей спальни, краем глаза замечаю на полке наши совместные фотографии. Нет. Даже смотреть не хочу.

Тогда я еще не знала, на что он способен.

Я решила, что на первое время мы останемся у моей подруги Маши. Конечно, можно было бы поехать к родителям, но я не хочу, чтобы они переживали.

Да и как им сказать о том, что Богдан, их любимый зять с безупречной репутацией, спутался с какой-то прости_господи?! Это унизительно.

Унизительно и больно, но не время поддаваться эмоциям.

Маша — подруга с детства. Человек, на которого всегда можно положиться. Как только она узнала о произошедшем, сразу же сказала, что мы с Наташей можем остаться у неё, сколько понадобится.

Но я не хочу злоупотреблять её добротой. Сразу же займусь поисками работы и жилья. Финансово зависеть от Можайского я больше не намерена.

Вот из принципа!

Я обязательно поговорю об этом с Машей. Она работает менеджером в компании, которая занимается трудоустройством в нашем курортном городе.

Рано утром по дороге к ней с чемоданами в багажнике я не могу перестать прокручивать в голове наш разговор с Богданом. Омерзительно. Меня передёргивает от одной мысли о нём и Диане.

Ниже падать некуда.

Отгоняю от себя эти мысли. Напоминаю себе: мой приоритет — Наташа.

Я не объяснила дочке настоящую причину нашего отъезда. Сказала, что мы поедем погостить к тёте Маше, и обрисовала это как небольшое приключение. Наташа ещё маленькая и не понимает всех превратностей взрослой жизни.

Отвезя дочь в садик, я отправилась в наш дом, чтобы забрать оставшиеся вещи.

Богдан дома, или все еще в объятиях другой?

Когда я вижу, что его машины все еще нет во дворе, то испытываю двоякое чувство.

Облегчение, что он не будет препятствовать моему уходу. И адскую боль от того, что мой муж совершенно свободно ночует у любовницы.

Даю себе несколько минут. Собираю всё необходимое, пробегаюсь взглядом по шкафам и полкам, чтобы ничего не забыть, быстро спускаюсь, и что-то внутри екает.

Я вижу тот самый рисунок Наташи, который она вчера мне вручила, и сердце пропускает удар.

Беру листок в руки. Всматриваюсь в рисунок до рези в глазах.

Меня, наверное, обманывает собственное зрение…

И тут входная дверь распахивается прямо передо мной. Я вздрагиваю от неожиданности. Сумка с вещами падает на пол.

— Что ты делаешь? — недовольно бросает Богдан.

А я даже смотреть на него не могу. Приехал от любовницы, еще и вопросы задает.

— Я всё сказала тебе ещё вчера, — спокойно отвечаю несмотря на то, что от изображенной на рисунке дочери «картины» хочется кричать.

Это похоже на плохой сон. Или чью-то злую шутку…

— Ты меня не поняла? — муж делает ко мне резкий шаг. — Ты никуда не поедешь!

— Я уже… — словно загипнотизированная, я не могу перестать смотреть на рисунок.

— Что уже? — бесится муж.

— Мы с Наташей тут больше не живем, — ставлю мужа перед фактом. — Я приехала за вещами и уже ухожу. Так что, уйди с дороги.

— Ты не имеешь права забирать у меня дочь без спроса, — угрожающе говорит Можайский и загораживает собой выход. — Я тебя засужу, Алис. Ты что, вообще страх потеряла? Забыла, кто я? Так, я напомню.

— Ты предатель! — повышаю голос. — Вот кто ты! Приехал после ночи с любовницей и ещё смеешь мне что-то предъявлять? — наклоняюсь, чтобы взять сумку и уехать отсюда как можно скорее.

Он резко хватает её, не давая мне ни малейшего шанса вырваться.

— Отдай сумку. Я не собираюсь играть в твои игры. Подвинься и дай пройти! — толкаю его в плечо, но куда мне против ста килограммов мышц.

— Сейчас же говори, где моя дочь. Я привезу её обратно домой, а ты пока займись распаковкой всего того, что, так усердно собирала, — кивает в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

— Даже не мечтай! — пытаюсь вырвать сумку. Безрезультатно.

Он хватает меня за руку, приближается к моему лицу и опасно чеканит:

— Не играй со мной в эти игры. Останешься ни с чем. Если потребуется, я заберу у тебя дочь. Будешь сидеть у разбитого корыта из-за своих истерик. Этого хочешь? Так я без проблем устрою.

— Пугай своих подчинённых, не меня. Я тебя не боюсь. И прежде чем бороться со мной за дочь, взгляни, как она видит своего любимого папочку! — я подношу рисунок к его лицу.

— Что это? — зло смотрит на меня Богдан и вырывает лист из рук.

Он замирает, вглядываясь в изображение, и молчит.

А тишина эта, злая-злая.

— Это твоя дочь нарисовала тебя, целующегося с любовницей, — подначиваю его, еле сдерживаясь от желания вцепиться в холеное лицо. — Ну что, нравится?