Развод. Счастье любит тишину (СИ)

Глава 41. Он что, бессмертный?!

Наверное, это моя вина, что я расклеилась, как только услышала его голос, а потом разревелась в трубку и теперь жду, когда он приедет.

Хотела ли я так скоро после развода снова увидеть бывшего мужа?..

Нет. Но сейчас хочу и запрещаю себе думать — почему.

Домой не иду, чтобы не дай бог никого не разбудить своими слезами.

Поведение Стаса, и то, что он меня домогался, параллельно тыча в лицо компроматом на Богдана, заставляет меня испытывать просто животный страх.

Не знаю, как я в моменте держалась. Вот просто не знаю!

А если бы он стал действовать более решительно? Или вдруг у него с собой нашлось бы холодное оружие?

Даже тот же нож, который он мог приставить мне к горлу и сделать что угодно…

Стискиваю веки так сильно, что из глаз сейчас посыпятся звезды. От пережитого страха начинает тошнить, и несмотря на то, что меня колотит, я расстёгиваю куртку.

Надо остыть. И в прямом, и в переносном смысле слова.

Проходит неполных десять минут, и я слышу, как из-за поворота ко мне несется машина.

Хищные фары машины Можайского я узнаю из тысячи, но в этот раз их вид заставляет меня испытать небывалое облегчение.

У меня даже улыбка на губах появляется.

Богдан вылетает из машины и несется ко мне быстрыми шагами. А когда подходит вплотную, принимается в буквальном смысле слова ощупывать и осматривать меня на предмет повреждений.

— Всё хорошо, — стуча зубами, говорю я.

И только тогда он останавливается. Через его прикосновения мне передается вибрация, которой пронизано его тело.

Он переживал за меня.

Поэтому путь до дома моих родителей, который обычно занимал полчаса, он преодолел за каких-то десять минут. Немыслимо.

Он, наверное, гнал как маньяк.

— Что произошло, Алиса? Твой звонок… — он осекается и мотает головой, словно уже успел подумать самое худшее.

Я туго сглатываю и пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы описать произошедшее, но они что-то никак не приходят на ум.

Единственное, что я выталкиваю:

— Стас…

Богдан реагирует сразу же. Грязно выругавшись себе под нос, он сначала отводит взгляд в сторону и только потом смотрит мне в глаза.

Вскинув волевой подбородок, Можайский спрашивает:

— Что сделал этот ублюдок? И где мне его найти?

— Он ничего мне не сделал. Я цела. Он просто… приставал ко мне… — я вижу по своему бывшему мужу, что у него в буквальном смысле слова чешутся кулаки. — Богдан, нет. Пожалуйста, только не делай глупостей.

— Ещё как да. Я убью сморчка!

И это не какая-то рядовая угроза, которыми мы все грешим на ежедневной основе.

Можайский говорит это так, что меня по спине пробегает холодок.

А ведь я знала, вот просто одним местом чувствовала, что между этими двумя ещё вспыхнет.

Правда, я сильно ошибалась, когда думала, что бедного Стаса надо будет спасать от наглого Богдана.

— Не делай глупостей! — пытаюсь призвать к здравому смыслу бывшего мужа. — Ты даже не знаешь, в чём дело…

А как тебе рассказать про это самое дело, я ума не приложу!

Как Богдан отреагирует в случае, если его действительно поймали на финансовых махинациях?..

Но ещё хуже мне становится, когда я представляю реакцию бывшего мужа, если все эти бумажки — фикция.

— Вот начищу ему физиономию, а потом буду разбираться. Ты знаешь, где он живёт? Мне нужен адрес. Я по твоим глазам вижу, что в тебе включилась мать Тереза, но, Алиса, пожалуйста, даже не пытайся меня отговорить. Это не сработает.

И я вижу, что не сработает, потому что гневом пропитаны не только его манера речи, но и каждый жест, поза.

Он даже дышит зло, и я в полумраке через одежду вижу, как быстро вздымается и опускается его грудная клетка.

Он же Стаса в порошок сотрёт…

Я когда в машине рядом с ним сидела, он поэтому и не казался мне опасным, потому что комплекция напоминает скорее старшеклассника, чем зрелого мужчину.

По сравнению с ним Богдан — гора. Причём и мышц, и интеллекта, и чести.

Я пробегаю руками по волосам и чувствую себя загнанной в угол.

— Дело не в том, что я хочу поиграть в мать Терезу, — твёрдо произношу я. — Просто всё намного сложнее, и кулаками ты всё только усугубишь.

Я вижу по Богдану, что сначала он не собирается придавать моим словам значения, но потом, когда они до него доходят, он буквально пронзает меня требовательным, испепеляющим взглядом.

— И чем это я могу всё усугубить? — ставит моё заявление под сомнение он. — Этот слюнтяй ничего мне сделать не сможет даже в своих снах. Я его размажу по стенке. И сделаю это с удовольствием.

Молчу. Под одеждой обливаюсь горячим потом от стресса, но никак не могу подобрать правильных слов.

К чёрту! Буду говорить как есть, иначе отдам Богу душу прямо здесь, на обочине.

Господи, ну почему мужчины такие сложные создания?

Один стоит передо мной после того, как всю душу мне вытрепал любовницей — подругой Дианой, которая теперь, кажется забеременела от святого духа.

Другой решил за мой счёт поиграть с огнём и склонить бог знает к чему, на заднем сидении своей машины.

И это всё поверх развода, который произошёл только сегодня днём!

Клянусь, всё, о чём я мечтаю — это один спокойный день без катаклизмов.

Но чувствую, что в обозримом будущем ничего подобного мне не светит.

— Алиса? — нетерпеливо произносит Богдан.

— У Стаса на тебя есть компромат, — автоматной очередью произношу я и стараюсь не смотреть в глаза Богдану, чтобы не растеряться и не упустить деталей. — Якобы ты в течение двух лет обналичивал деньги с корпоративных счетов на подставные компании.

Наступает тишина, и затягивается она настолько, что я вынуждена посмотреть в лицо Можайскому.

Он стоит передо мной как громом поражённый.

Потом хмурит тёмные брови, мотает головой, словно ушам своим не верит и выдаёт:

— Этот дрыщ, что, возомнил себя бессмертным?