Развод. Счастье любит тишину (СИ)

Глава 32. Беременность

— Ты это видела?! — Маша буквально сшибает меня с ног этим вопросом.

Мы договорились встретиться на обеденном перерыве и обсудить события последних дней.

И вот, прямо у входа в кафе, лучшая подруга буквально врезается в меня.

Глаза — как два блюдца, рот приоткрыт, сама она вся красная, как будто бежала. А может, и правда бежала.

— И тебе привет, — поправляю сумочку на плече и чувствую неладное. — Судя по тому, что ещё ничего меня так сильно за сегодняшний день не взбудоражило, то нет. Я ничего не видела.

Маша бьёт себя ладонью по лбу. С чувством так, словно изнутри ее раздирают противоречия. А потом загадочно говорит:

— Ну почему я всегда гонец плохих новостей?.. — причём это риторический вопрос, и задаёт она его, запрокинув голову к небу.

— Так, не поняла, — беру её за руку и протягиваю к себе. — Про какие плохие новости речь?

— Ох, подруга. Для этого тебе лучше сесть.

Мы таки заходим в кафе. Обе белее мела. Маша то ли не может набраться смелости рассказать мне ту самую плохую новость, то ли, правда, сначала хочет уединиться и присесть.

— Колись, — обхватываю крошку горячего кофе обеими руками.

Чувствую, как меня аж подташнивает от стресса. Причём я живу с этим ощущением с момента, когда получила сообщение от Богдана.

Не хочется до конца верить в то, что он действительно решился на грандиозную пакость… А ведь тон его сообщения именно такой.

— Короче, — Маша заправляет волосы за уши, отводит взгляд к окну и сражает меня вопросом: — Богдан ещё с Дианой?

Я рвано втягиваю воздух, но не показываю истинной реакции.

— Нашла кого спросить. Я без понятия. Но судя по тому, что Богдан хотел со мной помириться прямо во время несостоявшегося суда…

— Скотина! — с чувством говорит подруга. — Мириться хотел, правда?

— Правда, — смотрю на подругу с подозрением. — А что такое? Может, уже начнёшь говорить, наконец-то?

— Да вот, дорогая подруга, получается, что пока он пытался с тобой помириться, Диана… — Маша замолкает, словно никак не может решиться продолжить. — Короче, я видела её в гинекологии.

Меня как будто невидимыми пощёчинами по лицу отхлестали. Горло начинает саднить, как при подступающих слезах, а глаза щиплет.

Маше даже не нужно уточнять, что именно было дальше. Я и без лишних слов всё понимаю… На уровне женской интуиции.

— Алиса, ты окей?

— Да, — через силу заставляю себя протолкнуть в горло глоток кофе. — Продолжай.

— Ну, она же меня не знает, поэтому даже не заметила, что я на неё пялилась. А я пялилась, Алиса. Представляешь? На эту гору силикона… В общем, дело не в этом. Я веду к тому, что выходила она от доктора с папкой в руках. И на повороте как-то странно руку к животу приложила. Плоскому животу! — спешит пояснить подруга.

Я делаю рваный вдох и стараюсь изо всех сил себя успокоить. Но внутри такой раздрай, что я просто не знаю, куда себя деть.

— Короче, — Маша обдувает свои зардевшиеся щёки, — об этом я тебе говорить не хотела. Ну мало ли — залетела Диана. Подумаешь? Понятно, что барышне с такими аппетитами нужен питательный спонсор. Особенно если её от алиментов отрезал бывший. Ну вот… Спешу я на нашу с тобой встречу и думаю: дай-ка я быстро соцсети посмотрю. Дурацкая привычка, знаю. Но ничего поделать с ней не могу. Посмотрела, — она мотает головой. — Короче, мне в ленте попалась фотка Дианы со снимком УЗИ, на котором виден ребенок… плод, а под фоткой… короче, под фоткой она взяла и отметила Богдана. Прикинь?!

После имени бывшего мужа у меня настолько подскакивает пульс, что я больше ничего не слышу. Только громкое буханье в ушах.

Сделав на автомате несколько глотков кофе, я всё жду, когда у меня в голове прояснится. Ведь первичный шок не может длиться вечно…

Только он не проходит.

Интересный способ выбрал Богдан, когда решил бороться за нашу семью. Выше всяких похвал.

— Алис? Ты тут? — подруга машет мне ладонью. — Ты как думаешь, это подстава какая-то? Или правда… ну, ну что Богдан мог Диане заделать ребёнка?

Собрав все свои чувства и заперев их внутри себя, отвечаю:

— А это меня совершенно не касается. У него — своя личная жизнь, у меня — своя.

По выражению лица Маши я вижу, что ей хочется что-то сказать. Но она себя сдерживает.

— К тому же, если это правда, то на суде я смогу использовать это в свою пользу. Мол, ни о каком примирительном сроке не может идти и речи, потому что у Можайского, вон, ребёнок на стороне растёт…

Я горжусь тем, насколько ровно звучат мои слова, пока внутри я медленно умираю, представляя беременную от Богдана Диану.

— Ну да. Тоже верно. Только ты, Алис, пожалуйста, на страницу к Диане не заходи. Не порть себе нервы, ладно?

Дав подруге слово, что не буду этого делать, я действительно весь день держала себя в руках.

Умирала внутри от боли, потому что ни за что не поверю, что, имея у себя на прицеле Можайского, Диана могла пойти куда-то ещё и там забеременеть.

Она — расчётливая женщина. А такие, как она, беременеют только от толстосумов вроде Богдана.

Рука сама тянется к телефону поздно ночью, когда все уже спят. Богдан всегда был против соцсетей, говорил, что нормальные мужики в них не сидят. Ну-ну.

Я нахожу его аккаунт, вижу, что создан недавно, фотографий нет. Только имя.

Выхожу из его профиля и возвращаюсь под пост Дианы.

Комментарии открыты, и я этим пользуюсь…

Отметив там всех членов семьи Можайского, от мала до велика, чтобы привлечь к посту максимальное внимание, я с чувством выполненного долга убираю телефон под подушку.

Будь что будет. Но я себя с грязью смешивать не позволю!