Развод. Счастье любит тишину (СИ)

Глава 52. Френдзона. Богдан Можайский

— Иди ко мне, зайка, — беру Наташу на руки, пока в нескольких шагах от нас стоит моя тёща, отведя в сторону глаза. — Как у тебя дела? — глажу дочь по голове.

— Хорошо! — улыбается мне в ответ она улыбкой матери.

Алисы.

И если бы не регулярные встречи с дочерью, то я бы уже забыл, как в реальной жизни выглядит моя бывшая жена.

Можно, конечно, возвращаться к снимкам, но я и так затёр её фотографии до дыр.

Даже смартфон вчера ночью наградил уведомлением, что создал альбом со счастливыми моментами, куда вставил исключительно наши фото с Алисой.

У меня, мужика, несклонного к излишним сентиментальностям, кольнуло в груди.

Я на долгие часы завис с телефоном в руке. Любовался женой и её лицом — до того, как наворотил дел.

Оглядываясь, у меня появляется желание схватить себя из прошлого за глотку и душить, пока мозги на место не встанут.

Как можно было, даже несмотря на неурядицы в семье, надеть на себя костюм мачо и хвастануть баблом перед другой женщиной?

Можно, конечно, всё это одеть в другие слова, но смысл мне самому себе врать?

Вот именно. Я знал, кто такая Диана, и знал, чем её можно заставить смотреть на себя как на героя, с широко распахнутыми глазами.

Хотел восхищения? Получил.

Только изначально оно мне было нужно от Алисы, и суррогат в лице Дианы только немного подсластил пилюлю.

Истина в том, что она никогда не была мне нужна. Ни как женщина, ни как друг. Меня её пацанёнок волновал куда больше, чем она сама — чисто по-человечески.

Ну да ладно.

После драки кулаками не машут, что случилось — то случилось. И я правда понимаю Алису, которая не хочет меня прощать и подпускать к себе.

Да, я не изменял, но…

Выкинь такой фокус Алиса — я бы вообще камня на камне не оставил. От одной только мысли перед глазами темнеет от гнева.

— А где твоя мама? — целую дочь в макушку.

Ответить мешает тёща, которая вообще выглядит как в воду опущенная.

Мне уже начинает казаться, что она и сама не рада нашему с Алисой разрыву.

— Алиса уехала. Вот как раз незадолго до твоего приезда отправилась на работу, — неуверенно произносит тёща.

Мотаю головой, чтобы сложить её слова в одно.

— Работу? — ловлю себя на том, что хмурюсь. — Какую? Она владеет половиной семейного бизнеса.

— Ну вот там она сейчас и находится, — тёща еле выталкивает из себя слова.

То ли потому что не хочет со мной общаться, то ли потому, что сама не до конца одобряет то, что её дочь меня избегает.

Скорее второе.

— Вот как, — хрустнув зубами, говорю. — Решила дождаться дня, когда я буду занят Наташей, чтобы мы не пересеклись? Но ведь это не может длиться вечно.

Я не показываю этого, но завожусь знатно. Аж потом спину прошибает.

Я Алису не видел с того раза, как подвёз домой, и тот разговор меня, как скотину, приведённую на убой, выпотрошил.

Мне казалось, что в какой-то момент мы с бывшей женой сошлись на понимании.

Преодолели кризис, за которым можно по крупицам выстраивать новое…

Хрен там.

Она просто испарилась, вручив свекрови задание передавать мне Наташу.

Я молчал, потому что думал, что Алисе нужно время.

Оказалось вот как.

— Богдан, не суди её, — устало говорит тёща, и я окончательно убеждаюсь в своей догадке. Она сильно переживает. — Упрямая она у меня… Так, Наташенька, зайка, будь добра, сбе́гай к деду, спроси его, поливал он сегодня мои огурцы в парнике или нет?

Сначала я не понимаю, почему Наташа должна бежать к деду с таким глупым и несуразным вопросом, а потом, когда дочь убегает и тёща поднимает на меня красные от приступающих слёз глаза, до меня доходит.

— Алиса от тебя не прячется, Богдан, — тяжело произносит тёща. — Она от себя… от себя прячется… понимаешь?

— Понимаю, — выталкиваю из охрипшего горла, сердце стучит в груди как бешеное. — Я могу Наташу завтра забрать. Как думаете, она не обидится?

Единственное, что мне после этого сказала тёща: «Поезжай с богом!» — и пообещала, что найдёт для Наташи нужные слова.

По дороге в офис я купил для бывшей жены букет из красных роз — вечная классика, чтобы поздравить с первым рабочим днём.

И коробочку её любимых конфет.

Мелочь, а приятно.

И с этим набором провинившегося бывшего мужа я вошёл в её кабинет.

Да-да, всё это время Алису ждал её собственный кабинет.

Который по расположению, виду из окон и вообще всем параметрам во много раз превосходил мой кабинет гендира.

Увидев меня, Алиса повела себя как ни в чём не бывало, а вот я…

Я выпал от её вида.

Бежевый брючный костюм, собранные на затылке волосы, макияж, который не кричит, а подчёркивает естественную красоту моей бывшей жены.

Я чувствую себя пацаном. Зелёным и неопытным. С быстро бьющимся в груди сердцем.

А она, подняв на меня беспристрастный взгляд, говорит:

— О, это ты. Привет, — и снова обращает взгляд на экран компьютера.

Видимо, знакомится с нашими системами, данными и прочей хренью, про которую я, несмотря на то, что нахожусь на рабочем месте, думать не могу, хоть убей.

— Это тебе, — подхожу к ней с цветами и конфетами. — Поздравляю с первым рабочим днем.

Второе привлекает её внимание больше, чем цветы. Мазнув взглядом по своим любимым, а это я знаю точно, розам, она берёт в руки коробку конфет и при мне же её открывает.

Выудив из коробки те, что с карамелью — её любимым вкусом, — она снова переводит взгляд на экран.

— Ты что-то ещё хотел? — вежливо интересуется она. — Спасибо, кстати, мне для мозговой деятельности как раз понадобятся углеводы.

— Надеюсь, тебе нравится твоё рабочее место.

— Вполне неплохо, — обведя помещение взглядом, подытоживает она. — Спасибо. На этом всё?

И снова она пытается меня выпроводить.

Но делает это не с позиции обиженной женщины, которой хочется показать свой характер.

А как хозяйка, у которой, правда, много дел.

— Во сколько у тебя ланч? Тут недалеко как раз есть отличный ресторан. Можем отметить твой первый день.

И только на этом месте Алиса, наконец, переводит на меня взгляд, в котором читается: «А не офигел ли ты, Можайский?»

Но, растянув свои красивые губы в вежливой улыбке, она говорит:

— У меня сегодня был поздний завтрак, так что я откажусь. Но кто знает, может быть, в другой раз…

— Значит, в другой раз, — ловлю её на слове и покидаю кабинет своей бывшей жены с таким горько-сладким чувством.

Она либо только что навсегда закинула меня во френдзону.

Либо между нами наконец-то выстраивается мост, посередине которого мы однажды сможем встретиться снова.