Развод. Счастье любит тишину (СИ)

Глава 40. Справедливость

Я резко поворачиваю голову к Стасу, смотрю в глаза. Сердце тем временем бьётся в горле.

Стас улыбается спокойно. Слишком спокойно, как будто происходящее его ни капли не смущает.

— Ты что делаешь? — голос хрипит и срывается. — Открой двери.

— Алиса, не нервничай, — он нежно прикасается к моему плечу, но я тут же резко отшатываюсь. Он хмурится. — Я просто хотел, чтобы нас никто не прервал. Разговор-то особой важности.

— Нас никто и не прерывает, — бросаю я. — Мы в машине, ночью, на пустой улице. Это и так максимально приватно. Открой двери, — давлю я и чувствую, что до полноценной паники у меня осталось не так много времени.

— Секунду, — он протискивается между передних сидений и наклоняется к бардачку. — Я просто хочу показать тебе кое-что ещё.

У меня внутри всё сжимается. Чувство тревоги нарастает с такой скоростью, что начинает гудеть в ушах. Я инстинктивно хватаюсь за ручку двери. Дёргаю.

Безрезультатно. Дверь по-прежнему заблокирована.

— Стас, сейчас же открой.

— Алиса, — его голос становится низким, почти ласковым, — я ведь помог тебе. И был рядом, когда тебе было трудно. Я слушал, я поддерживал. А он? Он тебя предал и почти сломал. Помнишь, сколько раз ты при мне из-за него плакала? Я помню. Так почему ты до сих пор защищаешь его?

— Я защищаю только интересы своей дочери, — громко и твёрдо говорю я, маскируя страх, что уже сдавливает горло своими липкими лапами. — Ты собирался мне показать материалы — вот и показывай. Всё остальное оставь при себе.

Он откидывается назад, смотрит на меня с обидой. Но обида в его взгляде — это маска. Под ней раздражение и злость. Он не ожидал, что я начну сопротивляться, и, видимо, рассчитывал на мою "лояльность".

Что удивительно, учитывая, что я никогда и полунамёка ему не давала.

От несправедливости хочется кричать. Но сначала я должна выбраться из машины — и уже потом надавать ему по горбу.

— Хорошо, — говорит он холодно. — Хочешь знать, что в этих бумагах? Пожалуйста. Твой бывший муж обналичивал деньги с корпоративных счетов на подставные компании. Это происходило в течение двух лет. Вот тут движение по счёту, а вот выписка. Видишь названия? Все эти фирмы мёртвые: ни одного сотрудника, только транзакции. А вот тут адрес регистрации — дом, который оформлен на сестру, но куплен за счёт компании.

Я хватаю листы, просматриваю. В голове шум. Информация тяжёлая, сырая, но… настоящая. Похоже на правду, пусть я не могу ни в чём быть уверена до конца.

— Как давно ты об этом знаешь? — спрашиваю, чувствуя, как пальцы немеют.

— Давно, — самодовольно ухмыляется он. — Ты же знаешь, что я умею работать с информацией.

— И почему я узнаю об этом только сейчас?..

Во всём этом есть какой-то подвох. Я чувствую его кожей, но никак не могу ухватиться за доказательство своей теории.

— Потому что ты имеешь право знать, с кем жила. Потому что этот человек не просто лжец и изменник, который разбил тебе сердце, он — мошенник. И, проводя свои махинации, он автоматически ставил под риск и тебя. В таких делах жена всегда выглядит соучастницей. Понимаешь, о чём я?

Я закрываю глаза. Хочется дышать глубже, и одновременно хочется орать от бессилия.

Я устала от всей этой грязи, от двойных игр, от новой правды, которая каждый раз звучит хуже предыдущей.

— Я не собираюсь покрывать Богдана. Если он правда это сделал — пусть отвечает, — шепчу я, потому что голос потерял силу. — Но если ты хоть на грамм используешь это ради личной выгоды… — машу в воздухе бумагами.

Стас усмехается.

— Ради личной выгоды? — переспрашивает, снова приближаясь. — Не притворяйся наивной. Ведь это именно ты только что отсудила у него половину бизнеса. Алиса, мы оба знаем — ты тоже умеешь быть жёсткой и брать своё.

— Но это не было местью, — спорю я. — Это — справедливое решение суда.

— Ты только не забывай, что справедливость, про которую ты говоришь, Алиса — это моя заслуга, — тихо говорит он, прикасаясь к моему колену своей тёплой ладонью.

Я резко отстраняюсь, смотрю на него с отвращением. И, кажется, оно написано у меня на лице, потому что Стас смотрит на меня недовольно, словно не такой реакции ожидал.

— Убери руку и открой дверь. Немедленно! — кричу.

Он не двигается.

— Стас, последний раз повторяю…

— Алиса, я же тебе не враг, — он облизывает губы и тянется ко мне лицом. — Я просто… хочу быть ближе.

И в этот момент я уже не думаю. Я просто бросаюсь вперёд, протискиваюсь между передними сиденьями и бью ладонью по рулю, что есть силы.

Резкий звук разрывает тишину улицы. Где-то на втором этаже соседнего дома зажигается свет.

— С ума сошла?! — шипит Стас.

А я пользуюсь тем, что он отвлёкся, и хватаю телефон. Быстро набираю Богдана.

Раздаётся первый гудок — и замки тут же щёлкают. Стас открывает двери.

— Всё, вылезай, — недовольно бурчит он и смахивает со лба проступивший пот. — Психованная!

Я молча выскакиваю и не верю своей удаче, когда дверь за мной захлопывается, а сам Стас, оставляя за собой клубы пыли, уезжает.

Ноги дрожат, а в груди ноет от пережитого страха.

Это что только что было?.. Как Стас из приличного мужчины, о котором я могла сказать только хорошее, превратился в извращенца?

Но самым страшным является даже не это, а компромат, который он нарыл на Можайского.

Кстати, о бывшем муже…

Что я только что сделала? Почему именно ему позвонила в минуту сильного страха?..

Несколько секунд спустя телефон в руке вспыхивает.

Звонит Богдан, который в такой поздний час почему-то не спит.

Я поднимаю трубку, сразу же.

Мне есть что ему сказать.