Развод. Счастье любит тишину (СИ)

Глава 4. Дочь забираю с собой

— Я тебе что, какой-то бесхребетный лох, у которого жена проверяет переписки?! — моментально ощетинивается муж. — Забудь про глупости вроде проверок. Это обернется против тебя.

Его угрозу я пропускаю мимо ушей, потому что меня поразило другое.

— Я ни слова не сказала про переписки, Богдан, — в горле застревает немой крик. — Ни слова!

Единственная причина, почему я держусь, заключается в том, что Наташенька спит и не должна слышать, как ее родители ругаются.

Несмотря на то, что у дочери двое родителей, думаю об этом только я.

Можайский за секунду вспыхивает адской яростью, и я вижу по нему, что он готов разорвать меня. Ему сейчас не до дочери.

— Но ты же хотела залезть именно в них? — в ответ муж только раздраженно подергивает желваками, несмотря на пламя в твердом взгляде.

Поразительно. Утром я провожала любимого мужчину, а теперь на меня смотрят абсолютно чужие глаза.

Так бывает. Особенно когда муж возвращается домой к опостылевшей жене после той, которую любит. Ну или хочет. Тут мужчины сильно отличаются от женщин, и я даже не буду браться рассуждать чем для них одно отличается от другого.

— Нет, дорогой, — мой голос звучит грубо, гортанно. — Я еще не знала, что именно буду искать, а ты уже побоялся, что я открою именно твои переписки.

— Какой, в жопу, боялся? — Богдан прыскает, зло так, надменно. Ему совершенно несмешно, просто он так делает, чтобы высмеять меня. — Запомни, Алиса, я не ничего и никого не боюсь. А вот тебе стоит.

Окатив меня ледяным взглядом, муж поднимается с кровати и, сунув руки в карманы пижамных штанов, что только подчёркивают тренированные ноги этого подлеца, останавливается у окна.

Из нашего дома виден прибой, и именно на него сейчас смотрит мой муж.

Помню, как Богдан привел меня сюда с завязанными глазами и снял повязку только у окна. Я тогда не поняла, куда именно мы пришли, потому что наш дом был по сути голыми бетонными стенами.

Он тогда спросил меня:

— Нравится? — и нежно обнял со спины. — Если хочешь, я куплю его для нас.

Тогда он положил ладони на мой живот и больше ничего не сказал. Но намек я поняла, Богдан подводил к тому, что хочет расширения семьи.

Я думала, что большой дом со своим садом, умница, дочь и достаток — это все, что нужно для счастливой семьи. Оказалось — этого хватало только мне.

— Я не поведусь на твои угрозы, — поднимаюсь на ноги и расправляю юбку от складок. — Мог сам честно признаться, что завел себе любовницу, а не ломать комедию…

— Алиса, выйди, — рявкает он, даже не поворачиваясь ко мне. — Если ты хочешь лечь спать со мной в одной постели, то будь добра, закрой свой красивый рот и перестань меня пилить.

Поразительно, что после всего, он еще имеет наглость так со мной разговаривать.

— Какая одна постель, Богдан? — у меня брови взмывают вверх от абсурдности ситуации. — Ты нашу дочь таскаешь к первой городской подстилке. Приезжаешь домой без кольца. Бесконечно и нагло мне врешь. Какая, прости меня, постель? Меня от тебя тошнит, Можайский!

От бессилия сжимаю ладони в кулаки. Я не была готова к его измене, причем такой пошлой, хладнокровной и наглой.

Богдан медленно разворачивается и бросает на меня скучающий взгляд.

— Ну вот тебя тошнит, а других нет.

— Что? — его цинизм пробирает до мозга костей. Меня аж передергивает.

— Что слышала, — лениво отвечает он. — Пока ты выносишь мне мозг, на твоем месте мечтают быть другие женщины.

В горле начинает першить.

Нет, я знала, что самомнение у мужа о-го-го. Но это слишком.

— Женщины? — у меня на губах появляется улыбка, чистой воды защитная реакция психики. — Я думала, у тебя только с Дианой отношения.

Можайский ловко обходит мою ловушку, сверкнув металлическим взглядом.

— В нашей стране женщины не избалованы нормальным мужским отношением. А уж деньгами и возможностью сидеть дома — тем более. Чего тебе неймется, Алис? Давай честно.

— Богдан, мы с тобой, что говорим на разных языках?! Я поймала тебя на измене! А ты спрашиваешь, чего мне неймется? Да муж у меня оказался кобелем, вот в чем дело. Как ты не поймешь?

— Не поймала, — щелкает меня по носу словами муж, и клянусь, он звучит так, словно испытывает триумф. — Не поймала, Алис. Все, что у тебя есть — это пустые догадки. И что мы имеем в результате? Ах да, твое слово против моего.

— Я уйду! — знаю, что повторяюсь, но больше мне нечем защититься от этого ада.

— Нет. Уйду я, — огорошивает меня Богдан, и пройдя мимо, направляется в гардеробную. — Вернусь утром, тогда и продолжим разговор.

У меня в голове начинает стучать от напряжения. Кем он себя возомнил?! Будет бегать от меня к другой и обратно? Если Диане на вторых ролях комфортно, то я такого бардака терпеть не буду.

— Можайский, — бурей врываюсь в гардеробную, когда он напяливает на себя рубашку. — Чтобы не возвращался, пока я не закончу сборы!

Отталкиваюсь от дверного косяка, чтобы выйти, но муж делает неожиданный бросок и ловит меня.

— Какие, твою мать, сборы? — его голос обжигает мой висок. — Не понял.

— Мы расстаемся. Дочь я забираю с собой. Вам с Дианой совет да любовь. Я что-то забыла? — хлопаю ресницами, пока глаза Богдана метают молнии.