Развод. Счастье любит тишину (СИ)

Глава 50. Так тому и быть

— Тут я, — хрипло выталкиваю я, потому что слова подруги едва не лишили меня голоса.

Меня не столько потрясла сама новость, хотя, конечно, сказать, что это неожиданность — это ничего не сказать, сколько потрясли те несколько мгновений, во время которых я думала, что отцом ребёнка Дианы окажется Богдан.

Ведь это была её мечта, если не сказать точнее — цель. Такие охотницы за лучшей жизнью, как она, любят беременеть от особо перспективных мужчин.

Страх измены бывшего мужа до сих пор живёт во мне, и я ничего не могу с этим поделать.

Меня буквально сковало тяжёлыми цепями, когда я на мгновение представила себе эту катастрофу. Ребенка от другой женщины…

— Спелись два афериста! Ты хоть представляешь себе, какие наглые, а? Диана присосалась к Богдану как пиявка, и видно, по её наводке у тебя чуть не вонзил свои когти Стас!

— Ага, — ни живым, ни мёртвым голосом отвечаю я.

— Слушай, подруга, ты что, под транквилизаторами? Я на тебя сбросила информационную бомбу, а ты реагируешь, как будто я тебе колонку «мир праху твоему» из газеты читаю.

— Всё нормально, Маш, — прочищаю горло, чтобы звучать более естественно. — Просто я сейчас в дороге и, к тому же, не одна. Давай при встрече это обсудим?

— Супер! — оживляется подруга. — Где и когда?

Договорившись с ней о встрече в кафе, я прячу телефон в сумку и пытаюсь унять бешеное сердцебиение.

— И что там у вас с Машей за информационная бомба? — с того ни с сего спрашивает Можайский, а я прямо чувствую, как покрываюсь испариной. — Или это что-то такое, о чём мне знать нельзя?

— Не помню, чтобы тебя раньше интересовали мои, как ты сам говорил, сплетни, — эта колкость вырывается из меня неожиданно.

И является чистой правдой. Я поначалу частенько прибегала после встреч с Машей, буквально заряженной всякими новостями. Есть у моей подруги талант — всегда быть в гуще событий.

И она потом эти события мне благополучно пересказывала.

И сколько бы раз я ни подходила к мужу с объятиями и улыбкой на лице, чтобы поделиться, пусть даже сплетнями, он всегда меня отшивал.

Прямо так и говорил:

— Алиса, мне неинтересно, — и с этими словами носом утыкался либо в рабочие документы, либо в электронные документы у себя на смартфоне.

Я несколько раз обижалась на него до слёз. Разве тяжело выслушать любимого человека, даже если тебе действительно это неинтересно?

— Не в бровь, а в глаз, — с усмешкой говорит Богдан. — Молодец. Так мне и надо. Я ведь тебя почти не слушал раньше, да?

Молчу, не зная, что ответить. Вернее, знать-то знаю, но вот толку от этих слов сейчас?

— Раз на раз не приходился, — нейтрально отвечаю, чтобы не развивать тему анализа проблем наших отношений, которых уже нет.

Но Можайский не сдаётся. Он, как человек с высоким интеллектом и склонностью к анализу, решает окунуться в прошлое, которое уже давно превратилось в прах.

— Да ладно. Не надо меня жалеть, Алиса. Говори как есть. Всё выскажи.

— Это бессмысленно, — пожимаю плечами, вглядываясь в горизонт.

Машин столько, что я даже боюсь представить, сколько времени мы проведём в замкнутом пространстве. И это дополнительная причина, почему нам не стоит затрагивать некоторые темы.

Но мой бывший муж не унимается.

— Для меня в этом есть смысл. Огромный. Я не буду спорить, просто выслушаю тебя.

— Богдан… — мотаю головой, собираюсь спорить, но не успеваю.

— Пожалуйста, — искренне просит он. — Не бойся, я отдаю себе отчёт в том, что это ничего не изменит.

И только его последние слова меня успокаивают. Возможно, у него действительно есть потребность в том, чтобы посмотреть на себя со стороны.

— Ладно. Я пойду тебе навстречу. Но только потому, что желаю тебе в будущем со своей партнёршей больше таких ошибок не допускать.

Я не знаю, зачем говорю это, потому что искренности в этих высокопарных словах не просто ноль. Она там отрицательная, потому что я так вообще не думаю.

Просто говорю это ради приличия. Потому что именно так поступают зрелые личности, у которых хватает силы отпустить прошлые отношения…

В этот момент пробка становится настолько непроходимой, что мы встаём.

Я чувствую, как Можайский медленно поворачивается в мою сторону и пронзает взглядом, который заставляет щёки вспыхнуть.

Он сейчас что-то скажет.

Что-то такое, от чего мне станет плохо. Я прямо чувствую, как в салоне автомобиля начинает пахнуть озоном.

— Почему ты сейчас мне это сказала? — обманчиво спокойно спрашивает он, но я прекрасно чувствую, как внутри него бушуют эмоции.

— Захотелось.

— Посмотри на меня, Алиса, — и чтобы не давать конфликту вспыхнуть на пустом месте, я делаю, как просит бывший муж. Наши взгляды встречаются. — Я пытаюсь понять смысл твоих слов, но у меня не получается. Ты действительно спокойно отнесёшься к тому, если я начну новые отношения?

— Д-да. А что тут такого? Ты свободный мужчина.

— А ты? — он впивается в меня взглядом. — Тоже считаешь себя достаточно свободной женщиной, чтобы… чтобы заменить меня другим мужиком?

Одна только постановка его вопроса заставляет меня утонуть в чувстве вины, как будто я делаю что-то неправильное. Запрещённое. Аморальное.

— Жизнь продолжается, Богдан. Сомневаюсь, что в будущем у нас с тобой не будет отношений с другими людьми.

Я вижу, как его коробит. Насколько сильно он не переносит мои слова. И как сильно ему хочется поспорить.

Но вместо этого он парирует мне мертвецки спокойным тоном.

И слова его звучат так:

— Для меня больше не существует других женщин, кроме тебя. Попомни мои слова, Алиса. Если мне придётся до конца своих дней оставаться одиноким, то так тому и быть.