Развод. Счастье любит тишину (СИ)

Глава 54. Мой выбор

— Смешно, — пытаюсь отшутиться я, пока внутри меня творится самый настоящий армагеддон.

Я же так долго не протяну. Не смогу…

Время — плохой доктор, ужасный. Оно меня совершенно не вылечило!

— У меня голос дрожит, потому что я чуть не упала, — уверенно говорю я.

Но Богдан не отпускает.

— Верю, — говорит он и сразу же меняет тему: — Нам надо поговорить.

— Нет! — напрочь отказываюсь я и чувствую, как ярко моё тело реагирует на его слова.

Меня как будто током бьет.

— Почему? — не понимает он.

— Потому что, Богдан, — мне становится так жарко, что я незаметно обдуваю пылающие щёки. — Это клишированная фраза, и её используют мужчины, которые хотят…

— Которые хотят чего? — подначивает меня он, хотя сам прекрасно всё понимает.

— Которые хотят поговорить со своими бывшими партнёршами об отношениях. Это все знают.

— Ты права, — чётко и ясно произносит он, как будто долго готовился к этому моменту. — Всё так. Я действительно хочу поговорить с тобой о наших отношениях.

— Которых нет, — нажимаю я и ладонями упираюсь в его мощные плечи, чтобы отодвинуть.

Тщетно.

— И в этом проблема, — тем же уверенным голосом продолжает говорить Можайский. — Потому что я хочу, чтобы ты вернулась.

— Богдан, — я готова завыть, потому что он не просто нашёл больную точку и надавил на неё, а также обнажил тайну, которую я не рассказывала даже себе самой. — В одну реку не входят дважды…

Эта фраза срабатывает взрывом в и без того накалённой атмосфере.

— Ещё как входят, Алиса, — взбудораженным голосом, как будто его собственные эмоции зашкаливают, говорит он. — И я хочу войти. Вместе с тобой. В реку под названием «наша семья». И мне всё равно, как это звучит, потому что это и есть правда.

— Нет.

— Алиса…

— Нет! — выкрикиваю шёпотом. — Так не делается, понимаешь? Нельзя сначала развестись, а потом попробовать заново.

— Кто сказал? — спрашивает он, глядя мне в глаза. — Кто сказал, что нельзя? Люди, которые ни черта не понимают в жизни, а попросту умничают? Люди, которые никогда не любили? Это они говорят, что нельзя?

Я не просто слышу его слова, я также и прекрасно понимаю всё, что зашифровано между строк.

И мне опять становится плохо. Я вижу, что мой бывший муж доведён до исступления, или даже, можно сказать, до ручки.

А ведь я всё это замечала, видела, слышала, чувствовала… как он пытался на работе, прикрываясь разными оправданиями, провести со мной как можно больше времени.

Что делала я? Я позволяла. Позволяла ему это делать, потому что его присутствие рядом было необходимостью.

Даже несмотря на наше прошлое. И сколько бы я себя ни корила, это чувство было выше меня. Даже не чувство, а самая настоящая потребность, с которой невозможно бороться.

И это утверждаю я — человек, имеющий силу воли.

— Я говорю, что нельзя. Я, как твоя бывшая жена, говорю. Уж кому-кому, а я точно могу рассуждать о таких вещах.

Эти слова меняют обстановку и понижают температуру до колючего мороза. Богдан смотрит мне в глаза, я вижу, насколько он напряжён, будто от разговора, который происходит сейчас, зависит всё.

— Ты счастлива?

— Что?

— Я тебя спрашиваю, Алиса, ты счастлива? — режет по глазам он.

Сердце подскакивает в груди от его вопроса. Хочется… да убежать мне хочется! Но сделать я этого, понятно, не могу.

— Какое это имеет отношение к нашему разговору?..

— Прямое, — он усмехается, но не зло, а как будто внутри него эмоции бушуют не меньше моих. — Это неправильно, что мы с тобой существуем параллельно, а не вместе.

— Мы развелись по твоей вине, — меня прорывает.

Когда я это говорю, руки Богдана, что всё это время почему-то оставались на моих плечах, перемещаются на лопатки, как бы вынуждая меня соприкоснуться с ним ещё ближе.

— Я об этом думаю не переставая, — мрачно произносит он. — Кляну себя. Каким я был заносчивым дебилом с раздутым эго. Смешно, — говоря это, он не то что не смеётся. Он выглядит так, словно готов убивать. — Но я тебе не изменял, — нажимает он. — Ни с кем не спал. Не предавал. Этого не было. Вёл себя как придурок? Да. Как самый последний напыщенный дурак, который решил, что жена никуда не денется. Но я всегда был и остаюсь тебе верен, Алиса. Душой и телом. Я понимаю, что всё это слова, но поверь, просто поверь, что если ты дашь нашей семье второй шанс, — он прислоняется своим горячим лбом к моему, — ты увидишь мои поступки, которые навсегда изменят твоё мнение. Я сдохну, но сделаю всё ради тебя и нашей дочери.

Мне так страшно его слушать, что я зажмуриваю веки. Он замечает.

— Алиса? Посмотри на меня.

— Не могу.

— Хорошо, тогда просто ответь. Ты веришь моим словам?

На этом его «веришь», кажется, держится целый мир.

— Не знаю…

Наверное, я болтнула лишнего, потому что моё неопределённое «не знаю», за которое я держусь как за соломинку, что-то делает с Богданом.

— Всё будет так, как хочешь ты, — он гладит мои волосы. — Давай попробуем заново? Я буду приглашать тебя на свидания…

— Дурной… — шепчу.

— Дарить букеты, драгоценности, бриллианты, — продолжает он. — Я буду за тобой ухаживать, как за королевой.

— Бред… — причём я не обесцениваю его слова, просто мне хочется провалиться сквозь землю.

Меня тянет к нему, но в то же время я так сильно обожглась о его, как он сам говорит, гордыню, что до сих пор болит.

Я забыла про Диану. Новая работа, обязанности, ритм жизни — всё это уничтожило мою неуверенность в себе. И я поняла, что Диана меня больше не волнует. Мне параллельно на неё, и даже эпизоды из прошлого я воспринимаю как нечто, что было не со мной.

У неё своя судьба, а у меня — своя.

Но вот вопрос — какая? Какая у меня судьба? И что для своего счастья могу сделать я?..

Я не слепая. Вижу, да и все вокруг видят, что развод оказался для Богдана ударом, который оставил отпечаток на его личности.

Справедливость не просто восторжествовала, она расставила всё по местам таким образом, что досталось всем.

И больше всего Богдану, потому что я никогда не жалела выражений, ровно как и судьба не проявляла к нему особой благосклонности с момента, как я решила развестись.

— Пусть бред, — продолжает он. — Пусть я буду дураком.

— Богдан…

— Но прошу, дай мне эту возможность, — он берёт мою ладонь и привлекает к своим губам. Целует. Исступлённо, болезненно, прижимаясь к моей ледяной от бушующих эмоций коже. — Или я рехнусь, Алиса. Просто рехнусь без тебя и дочери. Вы всё, что мне нужно. Дай мне хотя бы иллюзию нас…

— Иллюзию нас? — спрашиваю, и наши глаза встречаются.

Богдан ждёт моего ответа. Я вижу, как в его глазах горит не просто огонь, а целое зарево.

— Я люблю тебя, — твёрдо произносит он. — И неважно, что ты ответишь. Мои чувства к тебе не изменятся. Никогда.

Выслушав его, мне остаётся только через бешеное биение собственного сердца прислушаться к себе и сделать выбор.

Мой выбор…