Сквозь костры иллюзий

Искра № 8

— Что за ерунда? — вскрикнул Рома, тыча в меня пальцем снизу вверх. Он осторожно подошел к балкону, будто собирался ловить сбежавшего дикого зверя. — У тебя глаза красные были. Светились. Прямо как у дракона!

Я даже не задумывалась о том, как в эти моменты выглядела со стороны. Эмоции рвали изнутри, будто я пыталась удержать шторм голыми руками. Они смешивались, вихрились и заполняли разум, не позволяя здраво мыслить. Выбросив осколок магнита и отпустив кулон, я оттолкнулась от Сережи и попятилась назад. Правая ладонь кровоточила, оставляя за собой след из алых пятен. Видимо, порезалась, когда сжимала магнит.

— Эля, что это было? — спокойно, но настойчиво потребовал ответ Сережа. Он медленно наступал, отчего хотелось ускорить шаг.

Никита тоже поднялся и теперь шел следом за командиром. Рома продвигался за мной ярусом ниже, будто хотел перехватить, если спрыгну. Одна Марина застыла в кухне, не сводя с меня огромных голубых глаз.

— Приступ мигрени, ничего особенного, — выпалила я, продолжая отступать.

— Ага, как же! Мы все видели! — выкрикивал Рома снизу.

— Это может быть связано с твоим похищением, — продолжил главарь наемников. — Что это за приступ? Из-за этого у тебя болела голова?

Я все еще мелкими шажками отходила, пока не врезалась в стену. Ловушка. Дальше идти некуда. Разве что сброситься с балкона, но снайпер, кажется, предусмотрел этот вариант.

— Я хочу тебе помочь. — Сережа вплотную подошел ко мне, и я тут же выставила руку, разделяя расстояние между нами.

Голова гудела. Слишком много тайн. Слишком много правды. Я — приманка, меня удерживали в штабе как наживку, а хакер хотел избавиться от меня быстрее остальных. Женщина из видения верила в жуткое пророчество о двенадцати артефактах. И она хотела принести в жертву столько же человек! Господи, что мне делать? Как я могу защитить себя, если они все узнают?

— Ты мне не поверишь, — выпалила я, вжимаясь в стену.

— Эля, я сделаю все, чтобы помочь тебе. — Сережа долго смотрел мне в глаза, не моргая, не двигаясь. Его грудь тяжело поднималась и опускалась под моей ладонью. И когда он убедился, что полностью завладел моим вниманием, повторил мягче: — Я сделаю все.

Вот только я не верила ему. Больше не верила.

— Дело в кулоне? — внезапно в разговор встрял Никита. Он появился из-за плеча командира и потянулся к камню.

— Не трогай! — Я вытянула другую руку и теперь направляла ладони на обоих парней. Здоровой рукой защищалась от Сережи, окровавленной — от Никиты.

— Кажется, мы нашли, что искали. — Хакер растягивал слова, будто сам еще обдумывал их. Впервые за все время он с интересом разглядывал меня, но больше не пытался дотронуться. — И, видимо, это же ищет Мор….

Сережа тут же оттеснил Никиту плечом, не позволяя закончить фразу. Теперь хакер скрывался за спиной командира.

— О ком он? О похитительнице? — Я попыталась ухватиться за крохи нечаянно оброненной информации.

— Не важно. — Сережа не дал мне и шанса.

— Так у тебя есть сверхспособности?! — с азартом крикнул Рома.

— Нет. — Я сглотнула, не опуская рук. Нужно было дать им хоть что-то, чтобы меня оставили в покое. И я решила выдать самое безобидное видение. — Не совсем. Так я вспоминаю прошлое.

— Обычно у людей при этом глаза не светятся, — с сомнением уточнил Никита.

— До сегодняшнего дня я и не знала, что они светятся, — нашлась я.

— Крутяк! — не унимался снайпер. Пожалуй, он единственный, кого мой дар ни капли не удивлял. Он как ребенок, которому не терпелось покрутить в руках новую игрушку.

— Заюш, и что ты вспомнила? — крикнула Марина, вытягивая нос и пытаясь разглядеть нас, но балки и удаленность от кухни мешали ей.

— Только вечер похищения. Мне пришла посылка из Праги, в ней был кулон.

— И все? — раздосадованно спросил Рома.

— Угум, — кивнула я, не в силах произнести лживое слово из двух букв. Неужели прошлая версия меня не умела врать? Это так неудобно!

— Можешь еще что-то увидеть? — теперь спрашивал Сережа. — Кто его прислал? Что потом произошло? Или что-то, не связанное с тобой?

— Я не владею видениями, — призналась я. — Это они контролируют меня.

— Ладно, спускайте вниз свои задницы, обсудим все за ужином. — Марина попыталась снизить градус между нами, и, как ни странно, ей это удалось.

На металлической лестнице раздались шаги. Никита уже спустился. Рома тоже ушел в кухню. Один Сережа все еще стоял передо мной, загораживая путь.

— Я вижу, что ты напугана, но в штабе безопасно, — тихо произнес он, не сводя с меня глаз. — Здесь тебе ничего не угрожает.

Я снова кивнула, но руки не опустила, пока командир не отошел от меня на безопасное расстояние. Через минуту мы сидели на кухне. Марина обработала мою руку, а парни засы́пали вопросами. Рома сконцентрировался на моих чувствах и эмоциях. Тут я даже не соврала, поделившись, насколько это болезненный процесс, и в красках рассказала о каждом костре, что обжигал мой разум. Никита пытался найти связь с кулоном и понять, когда он активируется. Сережа детально разбирал все события, что я пересказала из первого видения. Я же старалась отвечать односложно, чтобы не взболтнуть лишнего, но в голове крутилось лишь одно слово.

Бежать.

Навязчивая мысль преследовала меня. Я не могла больше играть в дружную семью, зная, что меня мариновали как утку для запекания. Даже если в штабе и было безопасно, то только до определенного дня, как указано в зашифрованном сообщении. И мне не хотелось узнать, как скоро этот день наступит.

Отделавшись от расспросов и оказавшись в своей комнате, я принялась расхаживать из угла в угол, обдумывая план. Бежать нужно сегодня ночью. У меня не было ни подготовки, ни снаряжения, поэтому и ждать бесполезно.

Я знала, что штаб располагался далеко от города. Придется проявить выдержку, чтобы добраться до поезда или метро, а там — до посольства. Это мой единственный шанс. В первый день Сережа отговаривал от этой идеи, утверждая, что меня схватят. Но самое ужасное — осознавать, что я ничего не теряла. Дожидаться смерти здесь, попасться похитительнице по дороге или попытаться доказать, что я не причастна к смерти людей из новостей и очистить свое имя.

Из вещей у меня был пистолет и куртка на крючке у выхода, где Рома прятал заначку. Она-то и поможет расплатиться в городе. Выход из ангара только один — откатные ворота. Ни вентиляции, ни дополнительных дверей — ничего, что могло бы облегчить мой план. А толстые стены ангара, по словам снайпера, и вовсе не взял бы ни один из легкодоступных инструментов.

Однако я нашла одну лазейку. Настолько маленькую, что самой было страшно в нее нырять. Мой мостик к свободе, который держался на тонких веревках. И стоило любому из наемников выйти с ножницами, как я упала бы в бездну заточения и темноты.

Мои новые тюремщики даже не подозревали, как хорошо я изучила их за эти две недели. И они не знали о бреши в своем идеально-продуманном плане: тринадцать минут. Временное окошко, которым я могла воспользоваться. Единственный шанс на бегство. Беспокойно поглядывая на часы, я с трудом дождалась вечера. У меня будет всего тринадцать минут.

Я глубоко вздохнула и мысленно скрестила пальцы, чтобы никто не отклонился от обычного распорядка. За пояс спрятала пистолет, а на ноги натянула ненавистные ботинки и вышла из комнаты. В берцах шаг стал тяжелее. Стараясь не шуметь, я спустилась по лестнице и уселась на диван, который стоял лицом к барной стойке с техникой. Так я могла наблюдать за всем, что происходило в штабе.

Как я и предполагала, сегодня дежурил Сережа. Он внимательно следил за моими движениями. Как только я изобразила полную заинтересованность в сериале на чешском, где не понимала ни слова, командир заметно расслабился, но подходить не стал. Молча стучал по клавишам, то и дело бросая на меня обеспокоенные взгляды.

Всеми силами я старалась не вникать в сюжет, а сосредоточиться на своем плане, пока главарь наемников просматривал камеры. Так мы провели в полной тишине около получаса. Сердце внутри колотилось так яростно, что готово было разорвать грудную клетку. Мой единственный шанс на побег. Если ничего не получится, то я просто умру в этом душном сером ангаре.

Как по расписанию, со второго этажа спустилась Марина и заперлась в ванной, а Сережа, закончив проверку, с шумом отодвинул барный стул и направился к воротам.

Отчет пошел.

Никита наверху и не выползет из своей конуры до самого утра.

Марина пропадет в ванной минут на двадцать.

Рома уже полчаса как храпел в своей комнате.

Сережа вот-вот отправится на обход.

Проходя мимо, командир остановился возле дивана и смерил меня изучающим взглядом. Мне казалось, что именно сейчас он обо всем догадается, услышит мои мысли или хотя бы стук сердца, гремящий в ушах, как отбойный молоток.

— Не переживай, мы придумаем, как вызвать новое видение. — Сережа ободряюще улыбнулся.

— Ты помнишь, что это больно? — на всякий случай уточнила я, хотя было бы лучше, чтобы он скорее ушел.

Вопрос застал его врасплох. Он прокашлялся прежде, чем сказать следующие слова:

— Но по-другому ты ведь ничего не вспомнишь, да?

Обида снова кольнула мое и без того изрешеченное сердце.

Просто уйди. Это единственное, что хотелось ему сказать, но я сдержалась. Глотая обиду, кивнула в знак согласия. Все-таки время работало не на меня.

Просто уйди.

Так он и сделал. Раздался писк комбинации клавиш, затем еле различимый металлический скрежет. Ворота начали закрываться.

Три.

Два.

Один.

Индикатор на воротах загорелся красным, и я тут же рванула к вешалке. Нырнула в карман первой куртки — пусто. Второй — фух. На дне нащупала смятые купюры. Тут же натянула бушлат на себя, застегнув молнию до подбородка, и замерла.

На полный обход территории требуется тринадцать минут. Через семь Сережа будет по другую сторону ангара. Этого достаточно, чтобы улизнуть из штаба и не пересечься с ним.

Я часто и прерывисто дышала. Ладони вспотели. Мне казалось, от переживаний и страха я вот-вот упаду. Осталось еще немного. Как только отведенное время вышло, я нерешительно потянулась к панели и набрала код 0209#. Индикатор загорелся зеленым. Я приоткрыла ворота совсем чуть-чуть, чтобы протиснуться, закрыла двери и кинулась вперед к деревьям, где виднелись еле заметные следы шин.

«Слишком легко», — зудел внутри меня голосок. Он не верил, что я смогла так просто сбежать от группы квалифицированных наемников. Но у меня было преимущество: недооцененность. Пока они следили за мной, я наблюдала за ними. Именно поэтому все получилось.

Я бежала так быстро, что легкие горели. Будто костры из моей головы переместились в грудную клетку. Позади меня шлейфом кустились облака пара, что оставляло мое дыхание. Ветки хлестали по щекам. Тропа становилась все уже, появлялись ухабы, но я не могла останавливаться. Звук собственных быстрых шагов и отдаленное уханье совы — единственное, что нарушали ночную тишину.

Удар, и я потеряла равновесие. Успела разве что выставить руки. Я упала на живот, пытаясь затормозить, отчего тут же стерла ладони в кровь. Правая рука болела сильнее после пореза о магнит. Руки не выдержали моего веса, и я ударилась подбородком о землю. Этого стоило ожидать. Мчаться сломя голову сквозь густой лес посреди ночи и не напороться на корягу просто невозможно. Нужно лучше смотреть под ноги.

— Далеко собралась?

Нет. Это была не коряга. Ледяной ненавистный голос вновь забрался мне под куртку и разбросал мурашки по коже. Я мгновенно отреагировала. Вытащила из-за пояса пистолет, одним движением перевернулась на спину и наставила дуло на Никиту.

— Спокойно, тебе не нужна моя кровь, — ровно произнес парень, но руки все же растопырил.

Он нависал надо мной огромной тенью, а я оставалась лежать внизу. Осознав, насколько проигрышно мое положение, отползла и, не убирая пистолет, встала на ноги.

— Эля, сними палец со спускового крючка и опусти глок. Дрогнет рука, и ты пожалеешь.

Он прав. Руки действительно дрожали от неописуемого страха, и я сдвинула указательный палец в сторону.

— Как ты узнал? — с жаром бросила я, оглядываясь по сторонам. Из-за деревьев стал проступать еле различимый туман. Он огибал голые стволы, подступая к нам. Я сглотнула и крепче сжала пистолет.

— Ты предсказуема. — Никита пожал плечами, никак не меняясь в лице.

— И остальные знают?

— Нет, только я.

Тишина. Я ждала объяснений, и он, наконец, это понял.

— В тот день у тебя были грязные ботинки, в ангаре не хватало двух курток, так еще и Рома обронил пачку сигарет. Несложно догадаться, что ты выходила и, скорее всего, узнала код безопасности.

— Так почему ты его не поменял? — Я растягивала допрос, чтобы сосредоточиться на своем плане и решить, что делать дальше. Но Никита слишком быстро отвечал, постоянно отвлекая меня.

— Мне было любопытно. Я, конечно, могу взять нож, и будем играть в ковбоев, но предупреждаю: я метко бросаю, а ты стоишь достаточно близко. — В подтверждение своих слов, он приподнял край куртки, оголяя накачанный торс. В свете луны на ремне сверкнула рукоятка ножа. Того самого.

— И что ты сделаешь? — Я обхватила пистолет второй рукой. — Вернешь меня обратно? Свяжешь и будешь пытать, чтобы узнать все о видениях?

— Делать мне больше нечего. — Никита скривился. — Но бежать одной в город — самоубийство. Какой у тебя вообще был план? Твою рыжую копну за километр видно.

— У меня есть капюшон.

— Вряд ли он спасет тебя от «Инферно». — Хакер опустил руки, будто больше не считал меня опасной.

— Кто это?

Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я не хотела возвращаться в штаб, не могла выстрелить в парня, но и убежать от него у меня не было шансов. Я в ловушке.

— Группа религиозных фанатиков, которая тебя похитила, во главе с психопаткой Морсеттой.

— Почему такое странное имя?

— Без понятия, скорее всего, псевдоним. Вряд ли ты захочешь узнать у нее лично.

— Что она сделала? Почему ее ищут по всему миру?

— Как минимум создала «Книгу грехов».

Я нахмурилась, но промолчала. Ждала, пока Никита расскажет больше.

— Это сайт, на котором любой человек мог заказать убийство, как пиццу в кафе. Надо заполнить анкету и объяснить, почему человек заслужил казни. Если причина устраивала Морсетту — она бралась за работу. Службы долго не могли вычислить ее схему.

Я поежилась. С каждым днем эта женщина выглядела все более безумной.

— Кажется, ты раскрыл секретную информацию. — Я наклонила голову набок, вспоминая, с какой прытью командир прерывал его на полуслове.

— Плевать, если это поможет разобраться с дерьмом, которое тут творится. Думаю, мы хотим одного и того же.

— Вряд ли, — фыркнула я, вспоминая разговор у штаба и найденное досье. Дрожь понемногу стала спадать, и я крепче перехватила пистолет.

— Эля, вместе у нас больше шансов, ты же понимаешь? Разберемся с твоими видениями, узнаем, что хотели «Инферно» и свалим отсюда.

— Ты себе-то хоть веришь? — выдала я, осмелев. Все равно мне уже нечего было терять. — Я видела свое досье. Вы хотите использовать меня как приманку, чтобы поймать эту вашу Морсетту. И каково это, отправлять в расход одного человека, чтобы спасти весь мир?

— Я хочу спасти только тебя.

Он спутал мои мысли. Я отвлеклась, а Никита воспользовался этим. Сделал подшаг, выбил пистолет и крепко прижал меня спиной к своей груди.

— Отпусти! — закричала я.

— Обязательно, когда ты перестанешь брыкаться.

Его дыхание на моей шее снова мурашками расползалось по коже. В нос снова ударил запах дождя и металла. Почему этот парень так странно действовал на меня? Но сдаваться я не собиралась. Пусть он был сильным, но я — меньше и изворотливее. Завертевшись в его руках, как уж, я попыталась сбросить захват через голову и вынырнуть снизу.

Никита оказался быстрее. Вытащил нож и приложил лезвие к моему горлу.

— Ты правда хочешь решить все именно так?

Я испугалась и схватилась за его руку, которая сжимала нож. В следующую секунду пожалела о своем поступке. Кулон мгновенно загорелся, обжигая кожу. Хакер ослабил хватку, и я смогла вытащить вторую руку, чтобы взяться за подвеску.

— Нет, опять! — взвыла я, не заметив, что произнесла это вслух.

Красные пятна поползли перед глазами, голова закружилась. И снова огонь. Мой разум — выжженное поле, охваченное кострами. Сквозь жар, шум в ушах и пелену дыма я слышала обеспокоенный голос Никиты, но не разбирала слов. Меня снова охватило пламя.

Грохот раздался эхом в грудине. Я распахнула глаза и сразу узнала стройку. Отбойный молоток стучал непрерывно. Повсюду слышалось множество голосов. Прожекторы светили со всех сторон, освещая небольшую площадку, где трудились рабочие.

Я узнала его сразу, хотя на вид ему было около шестнадцати. Такие же лохматые волосы пучками торчали во все стороны, а пепельные глаза с ненавистью смотрели на мир вокруг. Грязная поношенная одежда на пару размеров больше висела на нем лоскутами, а с ладоней стекали капли крови. В отличие от остальных строителей он работал без перчаток. Синяки под глазами кричали о том, что это не первая его ночная смена.

Хлопок. Один из работяг свистнул, и остальные побросали свои дела: кирпичи, лопаты, мешки с цементом. Все, как один, собрались в круг и вытащили мятые пачки из карманов. В темноте загорелись десятки огней, а потом послышался звук тлеющего табака.

Только Никита не подходил. Стоял в стороне. Наблюдал. Он не стеснялся, не сторонился их. Выжидал. Мне захотелось подойти, чтобы рассмотреть его поближе, но я зацепилась за что-то. Опустив взгляд, поняла что держусь за его нож, оставленный на одном из деревянных поддонов.

Понемногу голоса становились громче, и в следующую минуту работяги уже в полный голос смеялись, обсуждая девушек, которых им удалось подцепить в баре. Они отвлекли меня, и когда я повернулась обратно, парня уже не было на том месте. Куда он делся?

Я завертела головой и только с третьего раза в темной ночи смогла разглядеть блестящие пепельные глаза. Он подкрался к рюкзакам, которые грудой валялись возле бытовки. Пока мужики запрокидывали головы и гоготали, перекрикивая звуки отбойного молотка, пронырливый мальчишка стащил хлеб из одной сумки и бутерброды из другой.

Скрываясь от чужих глаз, словно хищный зверь, он спрятался за угол и жадно откусил ломоть хлеба. Мое сердце облилось кровью, а глаза защипало от слез. Пытаясь сморгнуть соленую воду, я отпустила нож. Последнее, что удалось увидеть, — это пара серых глаз, в которых сосредоточилась обида, ненависть и гнев на весь мир.

— Эля.

Я шла за его голосом, и он вывел меня из видения. Проморгавшись, поняла, что слезы настоящие. Попыталась вытереть щеки, но не смогла. Никита все еще удерживал меня.

— Что ты видела? — тихо спросил он, боясь спугнуть.

Я не могла признаться. Картинки из его прошлого складывались в пазл. Многое оставалось за пределами моего понимания. Видения показывали, как он стал таким, каков есть. Но это не отменяло его отвратительного характера, грубости и чернильного сердца.

— Не важно, — пробурчала я и снова дернулась, но парень только усилил хват.

Надо отдать должное, дальше вопросов не последовало. Но я все еще не могла понять, почему из всех наемников сквозь костры мне являлся именно он.

— Так что насчет того, чтобы вернуться и все обсудить? — Хакер перевел тему, сделав вид, что ничего не произошло. — Со мной ты будешь в безопасности, обещаю.

— С чего мне тебе верить? — шмыгнула я носом. От слез остались лишь соленые тропинки на щеках, которые неприятно стягивали кожу.

— Я никогда тебе не врал, в отличие от остальных. Они даже не сообщили твоей семье.

Каждое его слово разбивало меня на осколки. Он был прав во всем. И это меня жутко злило, но он на этом не остановился и продолжил добивать меня.

— Ты очень долго разгадывала шифр.

— Ну конечно, ты все понял! — разочарованно вздохнула я и снова дернулась, но он крепче прижал меня к себе. Его горячее дыхание обжигало мочку уха, а небольшая щетина колола шею. Так просто мне не вырваться. — Почему сразу не сказал?

— Хотел, чтобы ты догадалась, — прошептал он. — Пусть остальные думают, что ты ничего не знаешь. Они не понимают, почему Морсетта выборочно похищает людей, и как с ними связаны двенадцать артефактов. Дай им информацию, — низким голосом Никита четко произносил каждое слово возле моего уха.

— Зачем мне это делать?

— Помочь с поиском пропавших. Ты не единственная, кого похитили. Но единственная, кого спасли.

Его слова холодили сильнее любого металла. Окончательно заледенев, мое сердце упало на промерзлую землю и раскололось о нее. Двенадцать жертв. Для этого она похищала людей? И по ее плану входила ли я в их число?

— Как только мы разгадаем смысл видений, ребята вытащат заложников, а я лично отвезу тебя в посольство и посажу на самолет.

— Ты забыл одну важную деталь: ты наемник, у которого есть командир и заказчик. Вы все подчиняетесь ему.

— Мне плевать на его приказы, — холодно произнес Никита. — Я буду на твоей стороне до конца.

Он не оставил мне выбора. Довериться ему — сомнительная перспектива, но я оказалась не в том положении, чтобы устанавливать правила. Он действительно был единственным из всей группы, кто мне не врал. Я ухватилась за эти слова как за надувной жилет в надежде, что он поможет переждать шторм.

— Хорошо, отпусти меня.

Но он не отпускал. Его сильные пальцы пробрались под куртку, смыкаясь на талии в том месте, где футболка задралась наверх. Моя спина касалась его торса, а его горячее дыхание все еще обжигало шею. Мы стояли совсем одни посреди темного леса, и эта близость казалась странной. Будто такого не могло быть.

— Отпусти, — требовательнее повторила я, и его хватка ослабла. Я вырвалась и уставилась в его наглые, бесстыжие пепельные глаза.

— Что, опять думаешь врезать? — Инстинктивно Никита потер левую щеку.

— Ты заслужил! Если надо, я и второй раз ударю.

— Не сомневаюсь. — Он наклонился и поднял с земли нож. Оружие тут же напомнило о сероглазом мальчишке, и мне пришлось приложить усилие, чтобы отогнать скверные мысли о видении.

— Обещай, что вернешь меня домой, даже если это будет противоречить приказам.

— Это все требования? — спросил парень с непроницаемым выражением лица.

Его отчужденность разжигала во мне эмоции, которых я старалась избегать, оставаясь покорной, послушной и тихой. Каждый раз, разглядывая его лицо, я не понимала, как можно быть таким ненастоящим. Рома бы поднял бровь, Марина — вздернула подбородок, Сережа — почесал бороду. У каждого были свои привычки. Движения, которые они делали неосознанно. Но только не у Никиты. Хакер молча уничтожал холодным взглядом.

— С любым другим это была бы просьба, — смягчилась я, вспомнив, как хотела подобрать ключик к его душе. — Но с тобой не получается по-хорошему. Я пыталась.

— И не надо. Я не собираюсь с тобой дружить, и мне плевать, что ты об этом думаешь. Мы сообща решаем проблемы и возвращаемся домой. По рукам? — Он протянул растопыренную ладонь.

Я с сомнением покосилась на нее, ожидая подвоха. Он мог запросто повалить меня на землю, скрутить или закинуть на плечо и запереть в каком-нибудь подвале. Надеясь, что ничего из перечисленного не случится, я неуверенно пожала его холодную руку и быстро одернула свою.

Смерив меня внимательным взглядом, парень поднял с земли глок и зашагал в штаб.

— Вообще-то это мой пистолет, — возмутилась я, нагоняя его.

— Получишь обратно, когда будешь хорошо себя вести. — Никита показательно спрятал оружие за пояс и накрыл его курткой.

— Но это нарушение твоих же правил, — парировала я.

— Ты — мое исключение.