Сквозь костры иллюзий

Искра № 15

Течение уносило меня дальше от места падения, ноги пробила судорога. Я задыхалась. Пыталась грести руками, но не понимала, куда плыть. Вокруг меня сыпались пули, разрывая водную гладь. Еще секунда, и я захлебнусь.

Сильная рука ухватила меня за футболку и вытащила наверх. Я жадно глотнула воздух, выныривая на поверхность. Рядом раздался истошный вопль Никиты.

— Не стрелять! — донесся голос Морсетты с моста. — Она должна остаться тут.

Распахнув глаза, я вцепилась в руку парня. Сердце колотилось, как будто хотело вырваться из груди.

— Плыви, — прохрипел он, и я послушалась.

Ветер с моста разносил крики туристов. Из-за выстрелов люди в панике разбежались в разные стороны. Силуэты преследователей скрылись за парапетом. Считанные секунды, и они окажутся внизу.

До гидроцикла оставалось совсем немного. Он раскачивался на волнах неподалеку от берега. Я слышала, как Никита плыл рядом, но его дыхание было рваным. Парень обогнал меня, первым добрался до задней части водного скутера и залез на платформу. Запрыгнув на сидение, Никита наклонился назад и протянул мне руку. Вот только она оказалась вся в крови.

— Ты ранен, — прошептала я, с ужасом наблюдая, как алые реки струились по его плечу к запястью, а затем растворялись в ледяной воде.

— Некогда, — прорычал он.

Цепляясь скользкими пальцами за платформу и его руку, я с трудом забралась наверх и села за Никитой.

— Эля, крепко держись за меня.

Я обвила руками его талию и вцепилась пальцами в футболку, сохраняя между нашими телами несколько сантиметров. Позади послышался топот. Нас нагоняли. Внезапно рев мотора разверз пугающую тишину.

— Крепче! — выкрикнул Никита, завел руку назад и надавил ладонью на мою поясницу. Я проскользнула вперед и прижалась к его спине всем телом. Пахом врезалась в твердый холодный металл, и только потом осознала, что это пистолет.

Парень вернул руку на руль и выжал газ. Гидроцикл сорвался с места, вздымая брызги и оставляя за собой кипящую полосу волн. Мое тело тряслось от холода, зубы стучали, а ледяные брызги попадали прямо в лицо. Я с силой сжимала футболку окаменевшими пальцами.

Обернувшись, заметила, как вдоль набережной у края парапета несется черный автомобиль. Они преследовали нас. Куда ни поверни — выследят. Река тянулась через весь город, а мы направлялись в самый центр. От ощущения беспомощности я крепче стиснула торс Никиты. В нос ударил запах крови. Мне стало плохо от мысли, что я могу его потерять.

Мы мчались на бешеной скорости, минуя многочисленные мосты. Вскоре крыша черного седана стала мелькать все реже, а после и вовсе скрылась из виду, но от этого мне стало еще страшнее. Река — не трасса: не свернуть. И Морсетта знала, куда мы направлялись. Она была умна и коварна и могла уже затаиться, выжидая нас впереди, а мы, не зная этого, летели прямо к ней в объятия.

Внезапно Никита сбавил скорость. В ужасе я завертелась в поисках преследователей, но никого не обнаружила. Парень аккуратно подвел гидроцикл к массивной каменной опоре под очередным мостом. Здесь было темнее. Будто сама Прага прятала нас в складках своего старинного плаща.

— Слезай, — скомандовал Никита, и в следующую секунду я уже стояла на ногах.

Парень со стоном слез с гидроцикла и потянулся к рулю. Его рука дрожала. Он нырнул в карман штанов и рывком оторвал шнурок от фонарика. Ловко обмотал ручку газа, фиксируя ее, и толкнул ногой скутер. Гидроцикл взревел, сорвался с места без водителя и устремился дальше вдоль реки, заметая за нами следы.

— Тебя не задело? — спросил Никита, обхватив мои плечи. Впервые за время погони я встретилась с ним взглядом и испугалась. Пепельные глаза потемнели, кожа приобрела серый оттенок, а самого его трясло от холода так же сильно, как и меня.

Не в силах вымолвить ни слова, я бросилась вперед и прильнула к его груди, замотав головой. От толчка Никита взвыл, но на мгновение, всего лишь короткое мгновение, приобнял меня. Я почувствовала, как щека стала мокрой и склизкой. Осознав, что это не вода, меня затрясло еще сильнее.

— Надо торопиться, пока нас не нашли, — прошептал он мне в макушку.

Понимая, что время играло за чужую команду, я с большим трудом оторвалась от парня. Никита схватил меня за руку и повел за собой. Его ладонь была мокрой, и моя выскальзывала. Алая кровь стекала на асфальт, оставляя за нами жуткий след. Крепко стиснув его руку, я старалась ни о чем не думать и просто делать то, что он говорил.

Мы выбрались из-под моста, когда звук двигателя уже стих вдали. Ледяной воздух обдувал наши окоченевшие тела, замедляя движения. Если мы выберемся и не умрем от пуль, то воспаление легких нам обеспечено.

Понятия не имела, где мы находились. Я будто терялась в пространстве, а Никита все время меня находил. Мы шли узкими улочками города, перелезали через низкие заборы, крались мимо витрин магазинов и перебегали магистрали, как преступники. Редкие прохожие пугались при виде нас. Одни прикрывали рукой рты от ужаса, другие доставали телефоны, явно желая позвонить в полицию, третьи в страхе убегали. Не знаю, что сделала бы сама, если бы наткнулась на мокрую с ног до головы пару с окровавленными руками.

Наконец мы свернули в ничем не примечательный двор. С виду обычный жилой квартал: балконы с бельем и пыльные подъезды. Подобравшись к одной из пятиэтажек, мы затаились у входа. Спустя несколько минут из подъезда вышла девушка, неуклюже вытаскивая за собой огромную коляску. Пока она разворачивалась, мы пробрались в подъезд и скрылись в его темноте.

Почтовый ящик, третий этаж, скрип ключа в замочной скважине. Мы очутились в небольшой квартире, где пахло сыростью и тухлятиной. Содранные обои, немногочисленная обшарпанная мебель и рваные занавески. Все, что я успела заметить, пока Никита запирал дверь на несколько замков.

Как только щелкнул последний, парень кинулся к тумбочке в комнате. Я за ним. Никита вытащил телефон и набрал единственный номер из списка контактов.

— Мы на явочной три, — отчитался он, тяжело дыша. В трубке послышалось неразборчивое бормотание. — Понял.

Пока он слушал приказы, я посмотрела на себя: футболка и шорты мокрые и коричневые от грязи, колени в крови, одного носка нет, а второй сполз. Грязные руки тряслись. И кровь. Столько крови.

Медленно перевела взгляд с трясущихся пальцев на Никиту. Он уже сбросил вызов, отшвырнул телефон и нырнул во второй ящик. Вытащив оттуда аптечку, он рухнул на пол, корчась от боли. Я не понимала, куда попала пуля и насколько смертельно оказалось ранение.

— Никита… — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от его ран. Ноги подогнулись. Я упала рядом и подползла ближе к нему.

— Эля, нужно вытащить пулю, — скомандовал он, доставая из ящика пинцет и раздирая зубами упаковки с бинтами.

— Не могу. — Я с ужасом наблюдала за этой картиной.

— Одна прошла по касательной, заживет. А вот вторая попала в плечо. Скорее всего, ничего важного не задето.

— Я не могу! — громче повторила я.

— Можешь. — Никита окровавленной рукой схватил меня за лицо и притянул ближе к себе, приковывая к ледяным глазам. — Остальные находятся в дне езды отсюда. В больницу нельзя, по улицам рыскает чокнутая с кучкой религиозных фанатиков. А если пуля все же задела артерию, я потеряю руку или умру через несколько минут от потери крови. Если…

— Я поняла! — Я перебила его на полуслове, не желая слушать возможные причины смерти, и вырвала подбородок из хватки. — Что делать?

— В кухне в нижних ящиках есть чистая вода и антисептик. Тащи все сюда. Сама помой руки в ванной. И, пожалуйста, побыстрее, — слабым тихим голосом распорядился Никита и закинул в рот несколько таблеток обезболивающего.

Тыльной стороной ладони я вытерла кровь, грязь и пот со лба, и помчалась в ванную. Начисто вымыв руки, нашла в кухне бутылки и принесла их в комнату. Затем сполоснула руки антисептиком и села рядом.

Никита одной рукой разорвал намокшую футболку, обнажая мускулистое плечо. Ярко-красная кровь рывками вытекала наружу в такт биению сердца.

— Мне страшно, — тихо призналась я.

— Отыграешься как следует. — Он попытался подбодрить, но вышло жутко. Никита взял одну из бутылок и щедро полил на открытую рану, крепко стиснув зубы. Затем сам обработал края раны антисептиком. Его мучения напоминали мне о собственном похищении, но я старалась сосредоточиться на парне, который истекал кровью прямо передо мной.

— Что мне делать? — Я беспомощно осматривала весь инвентарь, и каждый казался страшнее предыдущего.

— Вот этой штукой убирай лишнюю кровь, иначе будет неудобно искать. Ты должна пальцем нащупать пулю, а потом вытащить ее пинцетом. — Никита продолжал давать краткий инструктаж, а я молча кивала, хотя не представляла, как это сделать. Меня всю трясло от холода и ужаса.

— Никита, это очень плохая идея.

— У нас нет выбора.

Я собралась с духом и наклонилась к ране. Передо мной открылась дыра с рваными краями, от вида которой уже выворачивало наизнанку. Несколько раз глубоко вздохнув, я поднесла спринцовку и убрала лишнюю кровь, а затем нырнула пальцами в рану.

Никита зашипел от боли и дернулся. Я тут же отодвинула руку.

— Прости-прости, — глупо извинялась я, как будто это нам могло помочь. Я попыталась еще раз, но каждый раз, когда видела, что мои прикосновения причиняли ему такую боль, не могла продолжать.

— Так ничего не получится. — Никита схватил меня за бедро и перекинул мою ногу через себя. Теперь я сидела сверху на нем, лицом к лицу. Лоб его покрылся испариной, глаза то и дело закатывались, он в любую секунду мог потерять сознание.

— Эля, пожалуйста, — прошептал он, и его слабый голос словно отрезвил меня.

Я вздохнула и наклонилась к ране. Старалась действовать быстро. Когда мои пальцы коснулись его кожи, он скривился и изогнул спину, но я всеми силами старалась не обращать внимания на его стоны. Он сжал в кулак мою футболку одной рукой, а другой то и дело стучал по полу, желая вдолбить в него всю свою боль. Я делала все, как он мне велел, и почти сразу нащупала инородный предмет.

— Нашла! — радостно вскрикнула я и подцепила его щипцами.

— Давай, — прохрипел Никита.

Быстрым движением я осторожно вытащила пинцет, но находка меня напугала.

— Никита, это не пуля.

Мы оба смотрели на поврежденную капсулу, из которой выглядывала часть микросхемы.

— Да, это чип. — Парень ударил здоровой рукой по щипцам, и датчик выпал на пол. — Поэтому я тоже не мог сразу увести тебя домой. Ищи пулю, Эля, пожалуйста.

Снова коснулась его кожи, а он снова зашипел. В этот раз я быстро нащупала холодный скользкий металл и как только извлекла пулю, комнату заполнил глухой рык. Крови больше не стало, она и до этого хлестала. Пока Никита справлялся с болью, я промыла рану и наложила стерильную повязку.

— Не отключайся, — теперь настал мой черед командовать. Я стояла на коленях перед Никитой и с нечеловеческой скоростью наматывала бинты на рану, останавливая кровь. — Никита!

— Я тут, — прохрипел он. Парень изо всех сил старался не потерять сознание, но давалось это нелегко.

— Расскажи, как правильно разбирать глок и почему его важно чистить.

— Ты правда хочешь это знать? — усмехнулся парень, в очередной раз возвращая голову в вертикальное положение.

— Да! Очень-очень, — соврала я. — Расскажи так, чтобы я поняла и смогла сделать сама.

— Хорошо, — прошептал Никита. Он понимал, что я делаю, и старался изо всех сил.

Колени кровоточили, но я даже не замечала этого. Стояла на них перед Никитой на поцарапанном деревянном полу, сжимала его рану и молилась, чтобы инструкция по сборке пистолета внезапно не прервалась.

Так продолжалось несколько часов, пока мы оба не рухнули от усталости на пол. Выстрелы эхом раздавались в голове, а следом скрип резины, рев гидроцикла и холодная вода. Она окутывала меня и затягивала вниз, сковывая легкие. Руки дрожали, тело тряслось, а сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки, пробив ребра, и разорваться на сотни кусочков.

Я распахнула глаза и стала глотать ртом воздух. Резкий вдох принес с собой запах крови, антисептиков и сырости. И тут я поняла страшное. Это тот самый запах, который я не уловила в первую встречу с Никитой. Я чувствовала свежесть и древесину, а третью нотку перепутала с металлом, ведь именно им отдает вкус крови. Нет, это просто совпадение. Он не может умереть.

В темноте на ослабших руках я подползла к Никите и приложила указательный палец к его носу. Дышал. Он уснул спустя пару часов после того, как я обработала рану. И когда казалось, что все страшное позади, его пробил озноб и поднялась температура. Я не знала, что делать. Мне не удалось разблокировать телефон и позвонить наемникам, а парень не отзывался. Оставалось ждать.

Как помешанная, каждые полчаса я проверяла его дыхание, щупала пульс и трогала лоб, прося всевышнего снизить температуру. Продрогшая, разбитая и опустошенная, я свернулась калачиком рядом. Вокруг нас валялись бутылки, окровавленные тряпки, рваная футболка, мой грязный носок и использованные бинты. И среди всего этого хаоса Никита трясся в горячке. Я следила за тем, как его обнаженная грудь поднималась и опускалась. И каждый раз, когда мне казалось, что амплитуда уменьшилась, судорожно подползала и по новой проверяла все показатели. К счастью, кровотечение остановилось. За этим я тоже следила. Сон наваливался на меня. Веки тяжелели. Но каждый раз, когда я хотела ему поддаться и забыться, возвращались воспоминания о погоне. Выстрелы. Скрежет металла. Кровь.

Я сильнее зажмурилась, пытаясь совладать с собой, но усталость взяла верх. К горлу подступил ком, а из глаз полились слезы. Предательские слезы. Как же я злилась на них и не могла ничего поделать, и от этого они только усиливались.

Внезапно в руке разлилось тепло. Новое видение? Нет-нет-нет, я не готова! Только не сейчас, после всего, что произошло. Я не хотела видеть прошлое, сейчас имело значение только настоящее.

Утерев ладонью лицо, я распахнула глаза и встретилась взглядом с Никитой. Он смотрел на меня сквозь полузакрытые веки и крепко сжимал мою ладонь. Нас разделяло сантиметров двадцать, но я не чувствовала расстояния. Незаметно он протянул руку и смахнул слезы с моей щеки. От его прикосновения стало легко, а тепло расползалось дальше от пальцев в плечо и грудь.

— Ты справилась, искорка, — прошептал он.

Дыхание перехватило. Так меня называл только папа. По крайней мере, я так помнила. Но не решилась спросить об этом. Не сейчас.

— Ты говорил, что всегда держишь слово, — начала я, и он медленно кивнул в ответ, прикрыв глаза. — Пообещай, что выкарабкаешься. — На последнем слове голос дрогнул, и глаза снова затянуло слезами.

Никита убрал руку от моего лица, переплел наши пальцы и одними губами произнес: «Обещаю». А затем снова отключился. Беззвучные слова оказались лучшей колыбельной. Я нервно улыбнулась, стиснула в ответ его ладонь и наконец-то уснула.

Пугающие громкие звуки продолжали преследовать меня. Взрыв ворот, хлюпанье ног в туннеле, скрежет выдвигающейся металлической лестницы, выстрелы. Но каждый раз, когда воспоминания вытаскивали меня из забытья, я ощущала, как Никита сжимал мою ладонь, и снова проваливалась в сон.