Сквозь костры иллюзий

Искра № 18

Колеса ритмично шуршали по мостовой, вгоняя в транс. Даже за высоким каменным забором, что тянулся вдоль дороги уже метров триста, виднелись кресты и крыши склепов. Чем ближе мы подбирались ко входу, тем чаще и сильнее стучало мое сердце.

Машина медленно въехала на парковочное место, и спустя пару мгновений женская рука провернула ключ в зажигании. Двигатель смолк. На несколько секунд в салоне воцарилась полная тишина — ни голосов, ни музыки, только дыхание и приглушенный гул города.

Наемники уже приезжали сюда, но никого не нашли. Теперь настала моя очередь найти новое видение. Тревога поселилась глубоко на дне моего сердца и временами ухала там, как сова.

Звон трамвая пробрал до мурашек. Я несколько раз моргнула, отгоняя тревожные образы, и ссутулилась, прячась в складках шарфа. Вряд ли на кладбище в центре города будут искать опасную преступницу, но мне все равно было не по себе. Хотелось спрятать волосы и слиться с серой стеной, лишь бы никто меня не заметил.

— Готова? — бросил Сережа через плечо, даже не посмотрев на меня.

— Да, — в очередной раз соврала я. Не знаю, лгала ли прошлая версия меня, но этой приходилось прибегать к обману довольно часто.

Марина уже покинула водительское сиденье, Сережа вышел следом. А вот Рома и Никита все еще сидели по бокам от меня и ждали, когда я подам знак. Ноги словно приклеились к коврику, а руки — к креслу. Мне нужна была капля уверенности. И для этого я повернулась к хакеру.

Он выглядел утомленным. В его глазах прослеживалась смесь раздражения, страдания и усталости. Заметив, как я разглядываю его, он широко раскрыл дверь, и в салон мгновенно ворвался ледяной ветер. Я запахнула края дубленки, натянула шапку до глаз и вышла на улицу следом за парнями.

Пробравшись вдоль стены к кованым воротам, мы сразу нырнули в глубину кладбища, чтобы собрать как можно меньше любопытных взоров. В некрополь пролегает несколько путей, и мы выбрали тот, что вел к старым захоронениям. Только здесь не дежурила охрана, да и эта часть была менее популярной.

— Ребята, у меня для вас две новости. С какой начать? — спросил Рома, рассматривая карту кладбища.

— С хорошей, — тут же отозвалась я, обнимая себя за плечи. Ветер то и дело нырял под дубленку, а крики воронов пробирали до глубины души. Хотелось поскорее покинуть это место.

— А я не говорил, что есть хорошие, — усмехнулся снайпер, не отрываясь от таблички. — Да ладно, шучу. Кладбище основали аж в семнадцатом веке. Так что, Эля, перемещайся куда хочешь, тут раздолье для твоих видений.

— Ну, следующая точно будет плохой, — нахмурилась Марина, приобнимая меня за плечи. Я ценила ее поддержку даже в виде слабой улыбки или короткого объятия.

— Мы тут поседеем, пока ты что-нибудь увидишь, — продолжил Рома. — Площадь кладбища пятьдесят гектаров.

— У нас нет выбора, — выдал Сережа, то и дело осматриваясь. Его тревога передавалась и остальным наемникам. Еще пару минут, и все мы будем как помешанные искать в лицах прохожих преследователей и убийц. — Разделимся. Рома с Мариной, пойдете параллельно нам для подстраховки. Один спереди, другой отстает. Мы втроем попробуем отыскать статую из видения.

— Как скажешь, братец. — Марина подмигнула нам и легкой походкой ушла по соседней дорожке немного дальше. Рома ждал, когда мы втроем пройдем свои пару метров, чтобы последовать за нами хвостом.

— Давайте хотя бы попытаемся, — устало произнесла я и поплелась вперед.

Мы брели вдоль по брусчатой дорожке и бесцельно озирались по сторонам. Нас окружали старинные каменные плиты, поросшие плющом, и низкие кованые ограждения. В этом месте странное спокойствие окутывало тело и разум. По дороге не встретилось ни одного посетителя. Только звенящая тишина, редкие крики ворон и скрип ржавых металлических ворот. Ветви голых деревьев тянулись к серому, затянутому облаками полотну. Пахло сыростью и плесенью, а влажный воздух обволакивал легкие, затрудняя вдохи.

Вдалеке между деревьев мелькала стройная фигура Марины, позади метров в двадцати вальяжно вышагивал Рома. Сережа то и дело поглядывал на меня, но я не хотела встречаться с ним взглядом. Мое внимание было приковано к Никите. Он шел медленно и осторожно, обхватив рукой больное плечо. Изредка на его лице я замечала морщинки, которые выдавали вспышки боли, но хакер всем своим видом показывал, что чувствует себя превосходно.

Спустя полчаса командир остановился у одного из склепов и тяжело вздохнул:

— Красиво здесь!

Неподходящее слово застряло в ушах, будто туда насыпали горсть битого стекла, и осколки теперь впивались в барабанные перепонки. Я глянула на Никиту и, к счастью, увидела в его глазах то же недоумение. Какими бы впечатляющими ни выглядели мраморные статуи и узоры на резных склепах, что выстроились в ряд вдоль тропинки, я бы предпочла другое место для прогулки.

— Чувствуешь что-нибудь? — Сережа отвернулся от могилы и теперь смотрел на меня в упор, скрестив руки на груди. — Где твои красные глаза и светящиеся пальцы?

— Ты знаешь, что все не так просто, — спокойной произнесла я, хотя внутри меня росло раздражение.

Командир требовал от меня невозможного. Более того, он решил, что теперь я — часть его команды. И раз не могу принадлежать ему как девушка, то он сможет мной распоряжаться как наемницей. Но он ошибался.

— С тобой никогда не было просто. — Его слова вылетели как из пулемета, больно задев меня за живое, но я не успела ответить.

В ту же секунду над нашими головами раздался крик воронов, прямо как в видении. Десятки птиц сорвались с дерева и устремились ввысь. Я поежилась и сильнее укуталась в дубленку. Красный кашемировый джемпер показался не таким уж и теплым.

— Провальная идея. — Сережа яростно схватился за голову. Его взгляд носился между могил, а сам он беспокойно расхаживал из стороны в сторону, не понимая, что делать дальше.

— Хоть какая-то, — хрипло ответил Никита, впервые подав голос за всю поездку.

— Да что ты? — огрызнулся командир и уставился на хакера взглядом, полным презрения и ненависти.

— Хочешь мне что-то сказать? Валяй!

— Ты вроде как лучший хакер среди всех спецслужб страны, да? Давай посмотрим. — Сережа остановился в метре от Никиты и стал загибать пальцы. — Профи, который нашел заложницу только спустя три дня. Профи, который слил всю базу придурочной главе «Инферно». Профи, который чуть не прикончил цель нашей операции, протащив ее по туннелям и прополоскав в ледяной реке!

— Так и есть, но задевает тебя не это. — Никита вышел вперед и расправил грудь. Меня передернуло от мысли, что от этого простого движения его швы могли разойтись. — Давай, скажи это вслух.

Парни сверлили друг друга взглядом, не отступая ни на шаг. Напряжение стало осязаемым. Их кулаки были сжаты, брови сведены, а на лицах играли желваки. Казалось, всего несколько секунд, и они набросятся друг на друга, чтобы выбить зубы, выпотрошить и выжать всю кровь. Я поежилась в стороне, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты ее недостоин, — выплюнул Сережа прямо в лицо хакеру, а мое сердце замерло. Он говорил так, будто меня рядом и не было вовсе. — Я встретил ее первым. И это я должен быть с ней.

— А она этого хочет? — без раздумий спросил Никита, не теряя зрительного контакта. — Ты вообще хоть раз спрашивал, чего хочет

она

?

— Она хочет быть в безопасности, как и любой другой на ее месте. И скоро она поймет, что только я могу это дать. Уж точно не хакер, который трижды ставил ее жизнь под угрозу. — На последних словах Сережа перевел на меня взгляд, наполненный жгучей яростью.

В голубых глазах я отчетливо видела клетку, которую командир приготовил для меня. Он не сдался, он выжидал. Думал, что я дурачусь и совсем скоро наиграюсь и вернусь к нему. Блеск в его глазах подчеркивал одержимость. Мне захотелось кинуться к ближайшей могиле и закопать себя заживо, лишь бы быть подальше от него.

— Постарайся увидеть хоть что-то полезное. Я проверю территорию, — пренебрежительно бросил в мою сторону Сережа и зашагал прочь, намеренно задев Никиту плечом.

Хакер зашипел от боли, но не проронил ни слова. Командир же подал знак другим наемникам, и они рассредоточились по кладбищу, оставив нас одних. Ветер выбил из-под шапки мои огненные кудри, которые оказались единственным ярким пятном среди всей этой серости. Я молча смотрела себе под ноги, не понимая, как реагировать на услышанное. Будто подслушала чужой разговор, а потом меня поймали с поличным.

— Я же говорил, что он тебе не подходит. — Никита первым нарушил тишину.

Как по команде я подняла взгляд и наткнулась на его ухмылку. Кто бы мог подумать, что увижу его улыбку здесь, на кладбище? В голове тут же вспыхнули все наши едкие разговоры, и я не могла не припомнить один из них.

— А кто тогда подходит, если я… как ты тогда сказал? Там было что-то про экзотику. — Я вплотную подошла к нему, не сводя глаз.

— Помнишь, значит, — вздохнул Никита. — Я не так выразился.

— Что ж, у тебя есть шанс все исправить. Мы тут никого не побеспокоим. — Я демонстративно обвела рукой старое кладбище.

— Бо́льшая часть твоего дела зашифрована, и это уже меня раздражало. Моя работа — искать информацию, но тут ее почти не было. А из той малой части я узнал, что ты по ночам таскаешься в бар. Меня это разозлило.

— Почему? — нахмурилась я.

— Вспомни первое видение. Ты уже знаешь ответ, — произнес Никита так тихо, словно приоткрывал завесу своего прошлого.

Взгляд скользнул по шраму возле виска, и перед глазами вспыхнул образ напуганного мальчика. Он пытался защитить самую дорогую женщину в его жизни, но не смог. Никто на его месте не справился бы. Возможно, этот призрак прошлого до сих пор преследовал Никиту. Чувство вины так глубоко въелось в его сердце, что уже переплелось с сосудами и стало частью кровеносной системы.

— Тебе нужен тот, кто будет мириться с твоим бунтарским характером, а не пытаться его приструнить, — продолжил парень.

— Кто-то вроде тебя? — вырвалось прежде, чем я смогла остановить слова.

— Возможно.

Сердце забилось в тысячу раз быстрее. Я не знала, куда себя деть от смущения, поэтому резко свернула с дорожки и ушла в глубину некрополя. Каждый шаг Никиты за моей спиной одновременно успокаивал и заставлял нервничать. Ну почему чувства вспыхнули именно сейчас, когда на кону стояло так много? Меня разрывало на части. Я словно стала искрами над костром, в который швырнули полено. Мне хотелось воспарить к серому небу и раствориться в нем. Но от одной мысли об этом сковывал страх. Как меня мог кто-то полюбить по-настоящему, если даже я себя не знала?

Пройдя метров двадцать, я остановилась на развилке.

— Когда Ангелы ослепли, — прошептала я, разглядывая мраморную статую.

Обвитая плющом, она смотрела вниз потемневшими глазами. Будто кто-то хотел, чтобы ангелы не видели того, что творилось на земле. Но мраморному ангелу не закроешь глаза. Их можно только закрасить. Или выколоть.

Кулон уже набирал яркость, а под подушечками пальцев разыгралось знакомое тепло. Меня одолело легкое головокружение. Сердце на мгновение сбилось с ритма.

Сквозь шум в ушах я слышала голос Никиты, но не разбирала слов. Сконцентрировавшись только на своих ощущениях, я полностью прижала ладонь к мрамору, чувствуя, как жжение в пальцах увеличивалось. И в следующую секунду в разуме запылал пожар.

Видение не сработало. Это первое о чем я подумала, разглядывая склепы вокруг себя. И лишь густой туман подсказывал, что происходящее — иллюзии. Пробираясь сквозь заросли, я всматривалась в фигуры, но не видела нужных. Мимо проходили незнакомые люди, лица которых были переполнены скорбью и горем.

Внезапно в небо взмыл черный шифоновый платок. Он привлек мое внимание. Я протянула к нему руку, но ветер подхватил его раньше. Понес по серому небу дальше, и я последовала за ним. Мои ноги утопали в грязи, а шаги отнимали больше сил, чем в реальной жизни. С каждым разом находиться в видении становилось все сложнее как морально, так и физически. Воздух словно сгущался, и мне приходилось пробираться сквозь него, как через заросли ежевики. Но в ту секунду, когда платок приземлились на могильную плиту, мои ноги и вовсе подкосились.

Колени ударились о промерзлую землю, руки упали в листву, а по щекам потекли соленые слезы. Я не хотела этого видеть. Сильно зажмурилась, вцепилась в кулон, но он не возвращал в реальность. Он привел меня сюда, чтобы показать, что я опоздала.

Во рту появился привкус неведомой ранее горечи. Вокруг меня собирались люди. Черными пятнами они сомкнули круг. Возможно, я и знала кого-то из них, но теперь не узнавала. Все они были незнакомцами, которые пришли сюда, чтобы проститься с моим отцом.

Раздалась речь, которая для меня была лишь монотонным гулом. Я не разбирала слов. Не смотрела на тело в гробу. Горе забралось ко мне в душу и разрывало изнутри. Безграничная боль. Она стала частью меня.

Всхлип прозвучал так близко, что я не могла не повернуться. Но стоило поднять мокрые от слез глаза, как я наткнулась на маму. Наверное, это была она. Женщина очень походила на ту, что я видела на экране телефона: светлые волосы, убранные в строгую прическу, черное платье идеально облегало стройную фигуру, но красные от слез глаза и дрожащие губы разбивали образ железной леди. Она в очередной раз наклонилась за носовым платком, и за ее плечом я заметила движение. Проследила за ним и пожалела.

Вдалеке за толстым ветвистым дубом стояла она. Морсетта смотрела на службу, а на ее лице не отражалось ничего, кроме безграничной пустоты. В ней не было ни жалости, ни злорадства. Будто происходящее — естественный ход вещей, а она — всего лишь часть Божьего замысла. Никита рассказывал про «Книгу грехов». Мог ли кто-то поднять руку и вписать туда имя моего отца?

Вздернув подбородок, Морсетта скрылась в густом тумане, который с каждой секундой подступал все ближе ко мне. Сердце замедлилось вместе с миром вокруг. Воздух перестал наполнять легкие. Я задыхалась. Все поплыло перед глазами. И в тот миг я решила, что намного слабее, чем пыталась себе казаться. В тот момент я подумала, что она победила.

Воздух.

Мне не хватало воздуха. Я распахнула дубленку и попыталась стащить ее с себя, но ничего не получалось. Плечо упиралось в рукав. Как я ни дергала его, выбраться не получалось.

— Что случилось? — Голос Никиты рядом напомнил, где я находилась.

Я оттолкнулась от статуи ангела, сделала громкий глубокий вдох и стянула с себя шапку и шарф. Рывком сломала собачку на молнии и, наконец, избавилась от дубленки.

— Эля!

Дубленка рухнула на землю, но я все еще не могла дышать. Схватилась за воротник джемпера и оттянула его в сторону, но даже это не помогло. Правда сдавливала горло крепче, чем костлявые пальцы Морсетты.

— Все кончено! Мы опоздали! — Мой вопль сливался с криком птиц.

Могилы, надгробия и склепы смешались в сплошной серый фон, небо слилось с землей, мир вокруг меня вертелся с невероятной скоростью, но одновременно с этим стоял на месте. Всхлипы мешали дышать полной грудью. Слезы застилали глаза.

— Дыши, пожалуйста. Только дыши, — раздался хриплый голос Никиты над самым ухом, а затем парень сгреб меня в охапку и прижал к себе.

— Его нет, — промямлила я, давясь слезами. — Его больше нет!

Уперевшись в грудь Никиты, я крепко обняла его и разрыдалась. Слезы неконтролируемым потоком вырывались наружу вперемешку с нервными смешками. Я не понимала, как это остановить. Всхлипы, вой, нервный смех, а затем снова всхлипы.

Моя жизнь крошилась, и я ничего не могла с этим поделать. Все, что мы делали, оказалось напрасным. Отец погиб вместе с моими надеждами обрести не только дом, но и себя. У меня больше никого не осталось. И ничего. Я одна против нее. И мне больше не за что бороться.