Сквозь костры иллюзий

Искра № 21

Не помню, как вышла из собора. Фонари, люди, машины проплывали мимо, но я не видела дороги. Взгляд замылился, то и дело вспыхивали красные пятна и отголоски видений, но они так и не добрались до разума. Их силы хватило на гул в голове и темные фигуры, которые смешивались с другими прохожими, стирая грань между иллюзиями и реальностью.

Площадь, фонтан, переулок, караульные, брусчатый мост. Я отмечала про себя места, через которые мы проходили. Как в компьютерной игре. Словно пыталась запомнить, на каком этапе мне сохраниться. Обычно так делают герои, когда понимают, что на следующем уровне могут погибнуть. А я не уверена, что эта игра мне под силу.

Повинуясь внезапному порыву, я бросилась к деревянной ограде и вцепилась в доски, склонившись над оврагом. Мне не хотелось кричать, нет. Это было бы слишком просто. И тихо. Хотелось визжать. Громко и пискляво, чтобы от звона моего голоса лопались барабанные перепонки и дребезжали стекла в соборе. Чтобы прохожие шарахались и в страхе убегали. Чтобы горло саднило, а после крика я потеряла голос.

— Лучше отойти к машине, — послышался шепот возле уха.

Он был прав, как и всегда. Теплая ладонь коснулась моей холодной руки, и я поплелась следом за Никитой по мосту. Мы нырнули в арку, и спустя минуту я уже облокачивалась на капот шкоды и смотрела на шпили собора. Ветер лениво трепал тонкие полоски тумана над черепичными крышами, и город, казалось, дышал в темноте. Огни фонарей рассыпались золотистой паутиной по мостовым, подчеркивая изгибы узких улочек. Как столь прекрасный город мог принести мне столько бед? И неужели я оказалась здесь, чтобы просто умереть?

Горячее дыхание коснулось моего замерзшего носа, пробудив меня. Я несколько раз моргнула. Хакер навис надо мной, упираясь здоровой рукой на автомобиль. Его лицо было так близко, а мои мысли так далеко.

— Он подписал мне смертный приговор, — прошептала я, с трудом сдерживая слезы.

— Который никогда не вступит в силу. — Никита провел кончиком носа по моей щеке, и от легкого прикосновения мое и без того хрупкое сердце дало трещину. — Я не позволю.

Я закрыла глаза. Как бы мне хотелось ему поверить, но реальность оказалась слишком колючей, а люди в соборе намного могущественнее нас.

— Не понимаю, — продолжала шептать я. — Как он согласился на это? Она же ненормальная! Хочет устроить апокалипсис, и его это ни капли не смущает?!

— Не знаю. Сначала я подумал, что он пошел по протоколу «приманка». Предложить тебя, чтобы поймать ее.

— Зачем так усложнять, если все это время у него был ее телефон? — негодовала я. — Они были одни в соборе. Хотел бы — схватил бы ее там.

— И я об этом же. Выходит, он такой же сумасшедший, как и она.

— Мне нельзя больше тут оставаться, — выдала как на духу я, страшась ответа. Сережа был его командиром. И несмотря на все, что между нами было и не было, он подчинялся ему.

— Нам, — поправил Никита. — Нам нужно бежать. Вдвоем.

— Ты говоришь это во второй раз, но так и не ответил на вопрос, — я нашла в себе силы и подняла голову, пристально посмотрев на него. Не хотела упустить ни единой эмоции, взгляда, движения.

— Не могу подчиняться человеку, который предал себя и свою команду. Ему нельзя доверять. Как и остальным в группе.

— А мне можно?

Сердце бешено колотилось. Я ждала, что он сделает. Никита скользнул пальцами по моей щеке, заправил прядь волос за ухо, а затем стал спускаться вдоль моей руки. Прямо как я сделала в явочной квартире. Затем он подцепил указательным пальцем мой, образуя маленький замок.

Внезапно закоулок, в котором мы находились, стал светлее. Я опустила взгляд ниже и наткнулась на собственные светящиеся пальцы. Перед глазами вспыхнула красные пятна и фигуры, а затем почувствовала, как нагрелся кулон. До видения оставались считанные секунды.

— Смотри, — вновь прошептал он, а дальше пламя, дым и темнота.

До меня донесся звук битого стекла, а следом — визг и крики. Я стояла перед Никитой, упираясь в его грудь. Грохот повторился. Он раздавался у меня за спиной. Обернувшись, я тут же увидела источник шума. Темноволосая девушка носилась по кухне, верещала и швырялась посудой, которая разлеталась на мелкие кусочки по полу. Не знаю, что случилось. Я отошла на пару шагов и посмотрела на хакера. Он скрестил руки на груди, спокойно наблюдая за происходящим, будто это его совершенно не волновало. Но приглядевшись, я заметила, как напряглись мышцы его лица. Мне удавалось увидеть переживания Никиты, даже если он тщательно пытался их скрыть.

— Да бутылка просекко в морозилке теплее тебя! — вскрикнула девушка. Ее слова насмешили. Пару недель назад, наверное, я бы думала так же. — Нет, неужели у тебя там ничего не екает, а?

Она подлетела к Никите и ткнула указательным пальцем ему в грудь, а он даже не шелохнулся. Стоял неподвижно, полностью слившись с интерьером.

— Вот прямо тут совсем ничего нет?!

Девушка яростно колотила пальцем, словно пыталась проделать в хакере дыру и лично проверить наличие сердца. Но как бы отчаянно она ни стучала, в ответ не получала ничего. Ни единой эмоции, движения или слова. И это злило ее еще больше.

— Никита, скажи хоть что-нибудь!

Теперь она била его уже всей ладонью, и каждый последующий удар становился свирепей и жестче, но хакер не сопротивлялся. Медленно отходил назад к стене, а я — смотрела на них и ничего не понимала.

— Что? — не выдержал он. — Что бы я ни сказал, это неважно. Ты уже сделала выбор. Собирай вещи и уходи.

Девушка отшатнулась от него, схватилась за волосы и громко всхлипнула.

— Бессердечный идиот! Ты не умеешь любить! С таким, как ты, ни одна девушка рядом не продержится!

Она перешла на оскорбления. Такие громкие и грязные, что мне хотелось закрыть уши. Если поначалу она обвиняла его в эмоциональной холодности и черствости, то после перешла на брань и унижения. И даже сейчас он ее не трогал. Молча принимал каждое едкое слово.

Этого она уже не выдержала. Замахнулась, но не успела ударить. Никита перехватил ее запястье и потащил к двери.

— Ты никогда не будешь счастлив! — выкрикнула девушка так, словно навела на него порчу. В коридоре слышался шум и возня, щелкнул ключ в замочной скважине, а комната опустела. Я зажмурилась и сжала руками голову, желая покинуть это видение.

Дым рассеялся. Никита вплотную стоял ко мне, все еще держа за руку. Он молчал. Ждал, пока сама расскажу.

— Почему вы расстались? — тихо спросила я, уже не понимая, где проходила черта близости, которую я не могла переступать.

— А на что похоже?

— Она сказала, ты не умеешь любить.

Он нахмурился. Даже в свете тусклых фонарей мартовского вечера я могла разглядеть глубину его пепельных глаз. Его взгляд скользил по моему лицу, словно пытался разгадать код, но у него никак не получалось. Он крепче сжал мою руку.

— Думаешь, она права? — прошептал он, словно боялся, что нас услышат, хотя на узкой улице вдоль рва мы стояли совершенно одни.

Мое сердце пропустило удар. Никита находился так близко, а мне было так страшно.

— Думаю, что одного чувства вины недостаточно, чтобы подставиться под пулю.

— На самом деле достаточно, — произнес он, и мое сердце рухнуло вместе со всеми предположениями. — Но не с тобой.

И снова подскочило и затрепетало. Его рука жадно скользнула вдоль моей талии, притягивая ближе. Между нами остались жалкие сантиметры. Я затаила дыхание. Весь мир замолк. Никита наклонился, и наши губы наконец встретились.

Тысячи огней взорвались в моих венах. Я приподнялась на цыпочки и прильнула к нему всем телом. Хотелось сократить расстояние еще больше, чтобы не осталось ни сантиметра, ни сомнения, ничего. Только мы вдвоем. Я забралась ладонями под его куртку, затем футболку и провела пальцами вдоль напряженных мышц его спины. От моих прикосновений по его коже рассыпались мурашки. Никита издал глухой рык и придавил меня всем телом к машине.

Его язык коснулся моих губ, прося впустить. И я открылась без колебаний. Наше дыхание смешалось, сердца забились в унисон. Никита опустил руку ниже, схватил меня за бедра и усадил на капот автомобиля. В нос ударил запах свежести и древесины. Я жадно вдыхала его аромат, наполняя легкие. Его запах дурманил, кружил голову и уносил далеко от оврага, от земли, от всего.

Я обвила ногами его торс, притянула к себе и полностью растворилась в поцелуе. Его горячие губы обжигали мои, разгоняя пожар внизу живота. В его сильных руках я сгорала и теряла связь с реальностью. Пришлось крепко сжать в кулак полы его футболки, чтобы заякориться, задержаться в этом мгновении и никогда больше не возвращаться.

Он касался меня жадно, неистово, страстно. Но мне все было мало. Даже несмотря на то, что сейчас он полностью был моим. Кусал мои губы, сжимал мои бедра, затягивал в омут страсти — мне все равно его не хватало.

Как же хотелось остаться в этой секунде, сходить с ума вместе с ним в ночной Праге. Но нет. Мы отстранились друг от друга, а реальность вместе с грузом проблем снова навалилась на наши изможденные плечи. Не желая возвращаться, я обвила руками его шею, закрыла глаза и коснулась его лба своим.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — прошептал Никита возле самых губ, крепче сжимая мою талию. — Только пообещай, что снова не попытаешься удрать.

— Ты меня пугаешь.

И это была правда. Тем более, что бежать мне некуда. Разве что прыгнуть в ров.

— Эля, у меня тоже есть пробелы в памяти.

Я резко распахнула глаза и втянула носом морозный воздух. Мой мир в одночасье пошатнулся. Единственный, кому я могла доверять, скрывал от меня тайну. Более того, она могла быть связана с моим прошлым. И все это время он молчал. Я медленно выпрямила руки, увеличивая расстояние между нами, и заглянула в глубину серых глаз.

— Что ты имеешь ввиду? — только и смогла выдавить из себя, хотя прекрасно все поняла.

— Все не как у тебя. — Его хват стал сильнее, словно он боялся, что я действительно убегу. — Я помню всю свою жизнь до работы наемником, а потом — ничего.

— Ты умеешь драться и стрелять, взламываешь компьютеры, знаешь тайные квартиры, но не помнишь откуда? Я не понимаю.

— Поверь, я тоже. — Он помотал головой, не сводя с меня пепельных глаз. — Выпал кусок с начала работы с ними до твоего появления.

— Когда ты это понял?

— Когда вы выбирались из заброшенного аэропорта. — Никита поглаживал мою спину, успокаивая нас обоих. — Как будто по щелчку очнулся в штабе, а передо мной лежало шесть досье. Я вообще ни черта не понимал. Как там оказался, что происходит и когда успел стать наемником, если работал обычным бэкенд-разработчиком. Пока вы ехали, я пытался запомнить, кто как выглядит и за что отвечает.

— Ерунда какая-то. Вы же знаете друг друга… давно, наверное. — Я смутилась. Никто из них никогда не говорил о прошлом.

— Они меня знают, да. Но я их — нет.

— Значит, когда мы встретились, ты видел остальных впервые!

Дни, проведенные в штабе, промелькнули перед глазами, словно включили кинопленку и поставили запись на перемотку. Теперь отстраненность и замкнутость хакера не казалась странным поведением. Он просто пытался выжить. Не знаю, как бы поступила на его месте.

— А остальные? — оживилась я. — Вдруг у них так же? И все это какой-то жуткий эксперимент?

— Нет, я проверял. Только мы с тобой. Все время, пока ты пыталась разобраться с видениями, я читал инструкции, запоминал, где находятся те самые явочные квартиры, изучал схему ангара и туннелей. В общем, заполнял пробелы как мог.

— Помогло?

— Мы живы. — Никита улыбнулся. Его рука соскользнула с талии и переместилась к моим волосам. Он слегка дернул за рыжую пружинку. Та подпрыгнула и упала на лоб.

— Я не об этом, — дунула, чтобы убрать прядь волос с лица.

— Нет. — Он вздохнул, а затем сам поправил мои волосы, снял мою руку со своего плеча и переплел наши пальцы. — И это еще одна причина, почему я хотел помочь тебе убраться отсюда. Я тоже искал себя.

— Ты еще можешь вернуться, в отличие от меня.

— Мой дом там, где ты.

Он перевернул мою руку и, закрыв глаза, прижался губами к запястью. От его поцелуя по венам словно растекся горячий воск, наполняя мое тело теплом и трепетом. Я думала, что уже видела его уязвимым. Тогда, в квартире, после ранения, когда его кожа покрылась мелкими каплями пота, а из-за температуры тело дрожало как после прыжка в ледяную воду. Но я видела лишь физическую слабость.

Сейчас же, посреди темной холодной улицы, он раскрыл передо мной свою душу и теперь стоял совершенно беззащитный. Его искренность и нежность, которую он так тщательно скрывал от внешнего мира, еще больше убедила меня в том, что я с нужным человеком. Я готова была выбирать его снова и снова. Бежать, скрываться, маскироваться — не важно. Ведь только рядом с ним я не боялась.

Никита оставил россыпь поцелуев на моей коже и только затем отпрянул. И там, где еще секунду назад были его губы, теперь блуждал холодный ветер.

— Значит, две потерянные души отправляются в Италию. — Я улыбнулась впервые за нашу беседу.

— Соскучилась по пицце? — Никита удивленно вскинул брови.

— Мне кажется, она мне нравилась. Вдруг знакомый вкус вернет какие-то воспоминания.

— Мои воспоминания сможешь вернуть только ты… — Никита оборвал фразу и мгновенно переменился в лице. Все шутливое настроение за секунду испарилось. — Эля, мы думали, что твои видения о тайне Морсетты.

— Ну да, все ниточки вели к ней. — Я непонимающе покачала головой.

— Но что, если на самом деле они о нас?

Прострел в виске будто подтвердил его слова. Боль атаковала с такой силой, что я вскрикнула и схватилась за голову. Хакер молча сжимал мою руку, ожидая вместе со мной, когда боль стихнет. С каждой секундой она отдалялась, словно зарывалась вглубь разума. И когда я думала, что самое страшное позади, в начале улицы раздался свист шин.

Нет, это конец. В ту минуту мое сердце вместе с надеждами на спасение рухнуло на дно реки Влтавы.