Сквозь костры иллюзий

Костер № 3

Прошло три месяца, как огни Праги полностью растворились в моей голове. Три месяца, как я проснулась. Три месяца, как потеряла его.

Наверное, так люди и лишаются рассудка. Зацикливаются на одной идее и никак не могут успокоиться. Моя шизофрения крылась во сне. Я редко выходила из дома, много времени проводила в кровати, принимала больше снотворного, чем следовало бы. И все только ради того, чтобы уснуть с надеждой, что встречу его во сне. Но на деле от передозировки я отключалась на шестнадцать часов и просыпалась в беспамятстве: разбитая и опустошенная.

В те редкие часы, что я оставалась в сознании, я уходила в еще большее безумие. В нашей крохотной студии я нашла свободную стену, повесила на нее пробковую доску и начала заполнять пробелы. С левой стороны были иллюзии, а с правой — реальность. Если я не могла вновь встретиться с Никитой, то должна хотя бы разобраться со своей головой.

Мозг — странная штука. Он поглощает неизмеримое количество информации, а потом подает ее в виде снов, приправленных изуродованной правдой и изысканной ложью. Историю про тройное убийство, в котором меня обвинили в иллюзиях, я слышала по телевизору в палате. Про Морсетту мне узнать ничего не удалось. Никакой информации. Поэтому я записала по памяти «Легенду о незрячих Ангелах» и отложила в первый ящик стола. Когда вернусь в университет, обязательно напишу об этом курсовую. А может быть, и диплом.

В том же ящике я нашла другую работу, посвященную мастеру Ганушу. Она начиналась со слов: «Туристам рассказывают очередную байку. Неужели вы тоже поверили в нее?» Прочитав знакомые строки, я тут же захлопнула ящик, потому что в голове зазвучал жуткий голос Морсетты. А вот двенадцать артефактов — совсем другая история. Это уникальная посылка, присланная из Индии на изучение нашему университету, и ничего общего с Прагой она не имела.

Что касается остальных похищенных людей из иллюзий: ими оказались пассажиры автобуса. Я поняла это в первый день после выписки, и от этих мыслей меня накрыла жуткая паника и тревога. Мелочи, за которые ухватился разум, всплывали в памяти, не давая продохнуть. Берет, красная помада, большие наушники… Одиннадцать человек под крылом смерти, которые меня не дождались.

Чем больше я находила ниточек, тем больше жалела, что вообще взялась распутывать этот клубок. Казалось бы, какая разница, почему я все это видела? На самом деле она была. И я не сразу себе в этом призналась. Если бы я смогла объяснить каждую деталь в иллюзиях, тогда, возможно, узнала бы что-то о прошлом Никиты или его близких. Эта навязчивая идея не оставляла меня, поэтому я продолжала копать.

Внезапная вибрация эхом отразилась от стен. Нехотя я оторвалась от доски и посмотрела на экран телефона.

«Освободились выходные в июле в загородном доме, о котором я рассказывал. Там очень красиво. Ты в белом платье будешь роскошна».

Фи. Дочитав сообщение от жениха, я тут же скривилась. Я оттягивала этот день, как могла. Свадьба была назначена на конец июня, но из-за моего самочувствия мы сняли брони и решили, что выберем время и место позже. Вот только ЗАГС никто не отменял. И если гуляния я могла отсрочить, то штамп в паспорте и обручальное кольцо стремительно подбирались ко мне.

Сережа оставался терпеливым, внимательным и заботливым, и это невероятно раздражало. В прошлом месяце я намеренно выводила его из себя, но он держался. Его даже не пугало то, что мы практически не касались друг друга. За несколько месяцев самое интимное, что было между нами, — короткие поцелуи в щеку. Возможно, мы и обнимались всю ночь, поскольку спали в одной кровати, но я об этом не знала. Спасибо снотворному.

«Ладно».

Тяжело вздохнув, я напечатала ответ и отшвырнула телефон в сторону, но новое сообщение не заставило себя ждать.

«Класс! Тогда бронирую. А тебе нужно поторопиться с выбором наряда».

Паранджа. Полностью белая, чтобы даже рыжих кудрей не было видно. К счастью, теперь они доходили мне до плеч, так что спрятать их будет проще. Тогда из моего одеяния будет видно только бледное худое лицо. Но вместо этого я согласилась и даже поставила реакции на пару фотографий с вариантами, которые он прислал.

Отбросив телефон в сторону, я коснулась шеи, но пальцы схватили пустоту. Опять забыла, что кулона у меня больше не было. Я постоянно тянулась к нему, ждала, что почувствую в пальцах тепло, а перед глазами увижу вспышки. Но нет. Это осталось в иллюзиях.

Каждый день, проведенный в этой квартире, казался неправильным. И каждый день меня разрывало на части. Стоило только задуматься о том, чтобы уйти от Сережи, как я вспоминала месяц комы. Жених ухаживал за мной все это время, и я не могла переступить через себя и бросить его. Но и прожить всю жизнь с нелюбимым человеком тоже не могла.

В коридоре запели птицы, а я вздрогнула. Странно, что в современной квартире был такой старомодный дверной звонок. Пришлось оторвать себя от пола. Я проковыляла до входной двери, повернула ключ и встретилась с Мариной.

— Ты еще не готова? — возмутилась девушка, проходя в квартиру.

— Не хочу никуда, — отмахнулась я и вернулась к своей безумной стене. Но подруга не отставала. В следующую минуту она уже стояла передо мной, загораживая обзор.

— Ну уж нет! Мы договорились, что сегодня пойдем мерить платье. Я записала тебя две недели назад.

— Тогда отмени все.

— Эльвира!

Мое полное имя говорило о том, что терпение Марины заканчивалось. Девушка и так им особо не славилась, конечно. Но сейчас она находилась на грани. Я это понимала, но ничего не могла с собой поделать.

— Ты не можешь вечно прятаться в этой теплице! У тебя свадьба через три недели. Как ты собираешься показаться гостям?

— Никак, — сквозь зубы процедила я. Этот разговор и вспыльчивость подруги начинали раздражать и меня.

— А ну, прекрати. — Девушка подлетела ко мне и стукнула кулаком в плечо. Удар оказался неожиданно сильным, и я вскрикнула. — Сережа прямо сейчас бронирует дом по цене моей годовой зарплаты, лишь бы тебе угодить.

— Он хочет угодить только себе!

— Что? — Марина вылупилась на меня, словно я оскорбила ее.

— Смотрите, какая у меня красивая невеста. Смотрите, я могу себе позволить этот дом. Смотрите, какой я всемогущий и крутой.

— Ты совсем головой тронулась со своими записками! — Марина повернулась к моей доске, но я успела заметить нездоровый огонек в ее глазах.

— Отойди оттуда, — предупредительно прорычала я, не предвидев ничего хорошего от взбалмошной подруги.

— А вот и нет. — Блондинка накинулась на стену и начала сдирать работу нескольких месяцев.

— Прекрати! — заверещала я. Я пыталась оттащить ее от стены, но она оказалась намного сильнее. На ламинат полетели ошметки газет, записки, стикеры, скотч, кнопки и куски красной веревки. — Марина! Это моя жизнь!

— Твоя жизнь здесь! Сережа любит тебя!

— А я его нет!

Как только с губ слетели последние слова, я тут же схватилась за лицо и уставилась на Марину. Девушка покраснела от возмущение. Ее ноздри расширились, а лицо исказила недовольная гримаса. Она швырнула на пол кусок статьи, повернулась ко мне всем корпусом и закричала, не жалея голосовых связок:

— Тогда почему выходишь за него?!

— А как я могу бросить парня, когда он месяц просидел у моей кровати? Когда моя лучшая подруга — его сестра! И когда тот, кого я люблю, давно умер!

Марина задержала дыхание. Ее былая уверенность стерлась с лица, глаза округлились, а губы приоткрылись от удивления, но смотрела она не на меня. Я обернулась и встретилась взглядом с Сережей.

По телу словно пронесся электрический ток. Мой жених молча буравил меня взглядом, сжимая и разжимать кулаки. Вся тяжесть последних месяцев навалилась таким грузом, что колени подкосились, и я просто сползла вдоль стены к полу.

— Подожду в машине, — промямлила подруга, протиснулась мимо брата и вылетела из квартиры.

Я закрыла лицо руками, чувствуя себя негодяйкой. Ведь на фоне Сережи такой и была. Жених мялся в дверях пару минут, но потом я почувствовала, что он сел рядом. Мы соприкасались плечами, но казалось, что стояли по разные стороны каньона Большая Америка, который находился в той самой Чехии. Тишина сдавливала голову, а духота затрудняла дыхание, и я не выдержала.

Слезы градом потекли по щекам. Впервые со дня пробуждения я дала волю накопившимся эмоциям. Давилась собственными слезами, не в силах наполнить легкие кислородом. А когда наконец мне удалось это сделать, тело содрогнулось, и я зарыдала в голос. Почувствовав на плече теплую мужскую руку, я сжалась еще сильнее и приникла головой к груди Сережи.

Мы сидели в маленькой душной квартире вцепившись друг в друга, как в спасательную шлюпку посреди океана. И за последний год это было самое теплое и искреннее, что случилось между нами. Наконец, выдавив из себя всю соленую воду, я смогла проскулить:

— Прости! Прости меня, пожалуйста. Ты так дорог мне, но я тебя больше не люблю.

Я ожидала всего: истерики, крика, ругани, брани, даже рукоприкладства. Но он просто коснулся губами моих волос, а затем прислонился щекой на месте поцелуя.

— Знаю, — прошептал он, нежно поглаживая по плечу. — Ты сказала об этом еще тогда. Просто я надеялся, что мне удастся это исправить.

Так все и закончилось. Я наконец получила свободу, о которой мечтала последние месяцы, но легче не стало. Расставания всегда оставляют после себя горечь и пустоту, даже если ты сам этого хотел. Я крепко стиснула уже бывшего жениха в объятиях, стараясь вложить в них всю свою благодарность, преданность и любовь, которую когда-то испытывала к нему.

— На самом деле я кое-что принес.

— Что бы это ни было, я этого не заслужила, — прошептала я, вытирая щекой слезы о его футболку. Мне не хотелось смотреть ему в глаза, поэтому я до последнего пряталась в объятиях.

— Считай это прощальным подарком.

Он завел руку за спину, зашуршал бумагой, а затем перед моим лицом появился билет на самолет. От удивления я все же отпрянула от Сережи и уставилась на подарок. Буквы расплывались, и я не могла разобрать пункт назначения. Еще раз протерла глаза и пригляделась, а когда прочитала город — мое сердце сделало тройное сальто.

— Прага?! — вскрикнула я, встретившись взглядом с парнем. Его голубые глаза наполнились тоской и печалью.

— Ты же мечтала об этом. — Сережа грустно улыбнулся. — Это была идея Марины. Они с Ромой тоже купили путевки, так что вы едете втроем.

Я не знала, что сказать или сделать. Чувство вины снова захлестнуло меня. Беспокойно перебирая пальцы, я смотрела на желанный билет, но не могла себя заставить прикоснуться к нему.

— Ну раз ты не хочешь… — Сережа протянул подарок на себя.

— Нет-нет, очень хочу! — Я тут же дернулась вперед, выхватила билет и прижала его к себе, как самое драгоценное, что у меня было в этом мире.

Мы переглянулись и улыбнулись друг другу. Впервые за долгое время я ощутила рядом с ним легкость, с которой и начались наши отношения.

— Прости меня, — еще раз прошептала я, на этот раз стойко выдержав его взгляд.

— Постараюсь.