Сквозь костры иллюзий

Пепел № 2

Сильный ветер клонил к земле голые ветки деревьев. В этом году февраль пощадил жителей столицы, но ночью температура воздуха все равно держалась ниже нуля. С таким ветром на улице ощущалось еще холоднее, но Марина этого не чувствовала. Она наблюдала за буйством природы через плотно закрытое окно реанимации.

Беспокойные мысли заполонили светлую голову. Даже ветер не мог выгнать их оттуда. Подруга лежала без сознания, брат изводил ее и мешал наладить личную жизнь, так еще этот кареглазый врач объявился. Марина сдержала обещание и через несколько дней согласилась на ужин. Какая же это была большая ошибка! Теперь этот парень без остановки наведывался ей во снах, из-за чего она и вовсе не могла крепко спать. Как же она хотела не думать о нем. Как хотела перестать. Но не могла.

Осознав, что снова думала о длинных ресницах, карих глазах и лукавой улыбке, Марина рассвирепела. Ударила что есть силы кулаком по подоконнику, отчего стены задребезжали.

— Может, хоть так ты проснешься, — сквозь зубы процедила она, развернулась и врезалась в чью-то грудь.

— Так и знал, что ты здесь. — Рома отодвинул девушку за плечи, но не торопился убирать руки. — Еще немного, и всю палату бы разнесла.

— Я ловила паука, — соврала она и дернула плечами, скидывая с себя чужие руки.

— В голове?

Блондинка недовольно зыркнула на парня. Он словно слышал ее мысли. Или читал субтитры в глазах, она до конца не понимала, но оба варианта ее не устраивали. Девушка не хотела подпускать его к себе.

— Нет, Рома!

— Лучше бы за пациентами гонялась, а не за пауками. — Врач склонил голову и хитро улыбнулся, словно продолжал смотреть сериал ее мыслей.

Марина залилась румянцем. Рома все еще стоял неприлично близко к ней. Девушка тут же отпрянула и отошла к кушетке, чтобы спрятать глаза и занять руки.

— Я и так забочусь о них целыми днями. Как видишь — не помогает, — вздохнула медсестра, крепко сжимая металлический поручень у торца кровати. — Она все еще спит.

— Маринка, ты ничего не можешь сделать. — Врач так и стоял рядом, по привычке спрятав руки в карманы халата.

— Спасибо, что напомнил. Без тебя бы не догадалась.

Девушка зажмурилась, пытаясь отогнать лишние мысли, но на место им пришли воспоминания. С той жуткой ночи прошла почти неделя. Марина тогда только заступила на дежурство, как по больнице словно чума разнеслись голоса: авария на магистрали. Они понимали, что ночь будет неспокойной, но совершенно не ожидали, что придется принять целый автобус пострадавших. Не думала она, что однажды на ее смену выпадет собственная подруга.

Тишину в реанимации нарушал мерный писк и звуки приборов для искусственной вентиляции легких. Из всех помещений больницы это Марина ненавидела больше всего. Отсюда люди редко выходили самостоятельно.

— Хорошо. — Рома присел с краю кровати в ногах пациентки. — Помнишь, месяц назад вы вместе ходили в кино? Ты тогда еще навернулась.

Марина мгновенно распахнула глаза и недовольно скривилась, уперев руки в боки.

— Была сильная метель и жуткий гололед, — выдала она. — К нам поступило полно бабулечек с переломанными руками.

— Ну ты же не старушка. Либо просто хорошо сохранилась, — усмехнулся врач.

— Бесишь, — призналась девушка. — Так хочется тебе вмазать.

— Маринка, у тебя удар слабый, — подколол врач. — Ты дерешься стратегически, а надо от души.

— Ну иди сюда! Я тебе сейчас так душевно заряжу.

Девушка перегнулась через поручень, пытаясь дотянуться до парня, но тот в два шага оказался за пределами зоны ее досягаемости.

— Спокойно, Суворова, не забывайся. — Рома уже откровенно смеялась над ней, что злило Марину только сильнее.

— Ром, ты в тире давно не был? Еще одна подобная фразочка, и твоя физиономия пересчитает количество шприцов из моего халата.

От угроз блондинки врач шире расплылся в улыбке, но промолчал. Он знал, что девушка метко стреляла не только словами.

— Тебе Эля тогда говорила не надевать каблуки.

Марина набрала в легкие воздух, чтобы возразить, но врач опередил.

— А вот теперь представь, что ты можешь ей что-нибудь сказать. Только она, в отличие от тебя, послушает.

— Это бред. — Марина взмахнула руками. — Так не бывает.

— А ты попробуй.

Девушка хотела было снова плеснуть порцией яда, но в последний момент передумала. Она сверлила врача взглядом, но вскоре сдалась. Озорные огоньки в его темно-карих глазах быстро тушили ее гнев. Казалось, он всегда улыбался, даже когда старался оставаться серьезным.

Спустя несколько секунд Марина, тяжело вздохнув, сдалась.

— И что, ты так и будешь тут стоять?

— Я никому не расскажу. — Рома прижал указательный палец к пухлым губам, стараясь сдержать улыбку.

— Ладно! — раздраженно пробурчала медсестра. Она вплотную подошла к подруге, взяла ее за руку и крепко сжала пальцы. — Знаю, тебе страшно. — Марина покосилась на врача, но тот смирно стоял у окна, приструнив озорство. Убедившись, что он не смеется, она продолжила. — Заюш, мы сами ничего толком не знаем. Возможно, уже завтра мы придумаем, как вернуть тебя. А может, придется пожить здесь пару недель.

Надоедливый писк мешал подбирать правильные слова. Идея Ромы будто обрела вес, и теперь Марина боялась ошибиться. Вдруг она скажет что-то не так, и именно из-за этого Эля не вернется?

— Я не очень хорошо ее знаю, мы виделись-то всего пару раз, — негромко произнес Рома. — Но думаю, что такая речь ее бы вдохновила.

— Дурацкая затея! — Отбросив ладонь подруги вместе с дурными мыслями, Марина отошла на шаг и скрестила руки на груди.

— А твой брат так не считает. Сегодня снова заглядывал.

— Агр, — прорычала Марина и наконец занялась остальными пациентами. — Я говорила ему больше не приходить.

— Не похоже, чтобы он слушался.

Рома засучил рукава и стал помогать. На доли секунды Марина замерла. Эта работа была совсем не для молодого хирурга, которому пели дифирамбы во всем городе. Ему даже прозвище дали — снайпер. Поначалу она не могла понять почему. Но оказалось, что он так быстро и точно проводил операции, что каждую сравнивали с выстрелом отменного стрелка. Так и привязалось. Но, кажется, врачу было наплевать. Он делал грязную работу, за которую ему не платили, поздним вечером, когда его смена давно закончилась.

— Зато все должны слушаться его, будто он командир не только на работе, но и по жизни, — ответила Марина, чтобы отвлечься.

— Он вроде военный?

— Для коллеги ты слишком много знаешь, — прищурилась Марина.

— За полгода и не таких сплетен наслушаешься. Ты знала, что охранник уломал свою девушку на свободные отношения?

— У тебя устаревшие сведения, Рома, — рассмеялась Марина. — Она через неделю застала его в кровати с тремя тетками, и на этом их эксперимент закончился.

— Вот видишь? А ты удивляешься, что я знаю, кем работает твой брат.

— Ты принял его за моего парня!

— Он же был без формы. — Рома с Мариной переглянулись, и девушка окончательно расслабилась.

Рядом с этим парнем она всегда ощущала себя легко и спокойно. Каждый раз стоило ей разгореться, он быстро тушил ее гнев. Улыбнувшись этой мысли, она решила позволить себе чуть больше откровенности.

— Это у нас семейное. Папа большой начальник, мама там же. Сережа пошел по их стопам. Они и пропихнули его повыше. В двадцать пять мало кто доходит до таких должностей.

— А что насчет тебя?

— Так себе из меня подчиненная.

— Я заметил.

Марина старалась скрыть улыбку, но тщетно. Рома увидел. Закончив с пациентом, она перешла к следующему, продолжая рассказ.

— Медицинский — единственное, что мне удалось отстоять. Так я могла бы стать лейтенантом, так что предки отстали.

— Но ты же остановилась на сестринском деле. — Рома не сводил с нее карих глаз, а Марина всячески старалась избегать его взгляда.

— Специально затянула с поступлением в универ.

— И тебе нравится тут работать?

— Вы задаете слишком много вопросов, Роман Алексеевич.

— Тогда в следующую смену допрос с пристрастием будет у меня.

— Ты придешь ко мне в следующий раз? — Брови Марины подпрыгнули. Она не ожидала, что врач сподобится на еще одну бессонную ночь.

— Раз обещал, теперь придется. — Улыбка не сходила с его лица. — Кстати, твой брат договорился с кем-то наверху, так что мы будем его видеть каждый день.

Марина готова была взорваться от злости. Ее брат все время прибегал не только к своему положению, но и к родительским деньгам. Хотя до последнего доходило редко. Обычно хватало корочки или связей.

— Похоже, он любит ее, — подметил Рома.

— Так и есть. Просто иногда эта любовь не совсем здоровая.

Рома не стал спрашивать, а девушка и не хотела рассказывать. Это не ее история. Пусть Эля сама поделится, когда придет в себя. А Марина верила, что ее подруга не сдастся.

— Знаешь, он все время говорил, что встретил ее первым, и меня это бесило, — неожиданно для себя призналась Марина. Она замерла посреди кабинета с тазом в руках, а взгляд ее блуждал по кафелю. — Как будто я шла в подарок, как блеск для губ на кассе. Найди парня и получи бонусом подругу.

— Вряд ли она так думает. — Рома осторожно подкрался к медсестре, выхватил у нее из рук таз и поставил его на пол.

От внимания девушки не ускользнуло то, что он говорил об Эле в настоящем времени. Это грело ее душу также рьяно, как центральное отопление весной. Ощущения очень похожи. Рядом с Ромой Марине тоже было сложно дышать.

— Просто… в ночь перед аварией она призналась, что хочет уйти от него. Я знала, что у них уже давно не все гладко, но сказала ей этого не делать.

— Почему?

— Думала, если они расстанутся, я не смогу с ней дружить.

— Да глупости какие. Не запретит же он тебе, — усмехнулся Рома, но, когда увидел хмурое выражение лица девушки, у самого улыбка сползла. Впервые за весь разговор.

— Вдруг я плохая подруга? Может, я должна была ее поддержать, приехать, поговорить. А я… эгоистка. — Марина скрестила руки на груди и тысячу раз пожалела, что завела этот разговор. Она чувствовала, как броня вокруг нее опадала, пластина за пластиной, обнажая уязвимое сердце.

И тут Рома вплотную подошел к ней и заключил в объятия. Из-за его прикосновений отвалилась последняя пластина, и девушка сдалась. Прильнула к его груди и зарылась носом в лацканы халата.

— Мы все иногда выбираем себя, даже если это неправильно. — Парень гладил девушку по спине, прижимаясь щекой к ее лбу. — Ты не плохая, Маринка. Ты просто потерялась, как Эля сейчас. Ты же веришь, что она выберется?

— Разумеется!

— Значит, и у тебя получится.