Сквозь костры иллюзий

Пепел № 1

Петли на дверях скрипнули, а следом на пол палаты ступили тяжелые мужские ботинки. Их обладатель осторожно шагал мимо коек. В небольшом тусклом помещении он сразу нашел нужную кушетку из шести. Прокравшись вдоль стены, он остановился возле окна. Со стороны его действия выглядели глупо, поскольку все кровати были заняты, а пациенты находились без сознания.

Он присел рядом с рыжеволосой девушкой. Изо рта у нее выходила трубка, подключенная к аппарату для искусственной вентиляции легких. Ее голова была перевязана, а из-под повязок во все стороны торчали кудряшки. Лицо распухло от множественных гематом. Ссадины покрывали бо́льшую часть ее тела, а поперек шеи тянулся синяк, который оставил рухнувший на нее поручень. Если бы ее вовремя не нашли, она бы просто задохнулась.

Парень обхватил руками лицо и спрятался. Будто это сон. Будто стоило ему несколько секунд просидеть в темноте, а затем раздвинуть пальцы и посмотреть в щелку между ними, палата бы исчезла и показался бы островок кухни. А за ним — она.

Она никогда не собирала волосы, а он не понимал, как эти вездесущие кудряшки ей не мешали. Но она лишь смеялась и вертела головой так, что волосы сильнее разлетались во все стороны.

Он помнил, как она сидела на кухне и поедала мандарины. После нового года осталось целое ведро. Он думал, они до лета его не опустошат, но девушка справилась с непосильной задачей. А все потому, что ела их во время разговоров. Она ненавидела одиночество и тишину и могла до глубокой ночи рассказывать про учебу и путешествия. Точнее, страсть к ним.

Она мечтала о Праге и не уставала об этом напоминать. А он злился. Отчасти потому, что не разделял ее любовь к Европе. Его сердце принадлежало родине, и ему никогда не хотелось взглянуть на жизнь и быт других людей. Он и не мог. Контракт с военными структурами опускал занавес на границу, не позволяя ему уехать. Но он ни о чем не жалел. По крайней мере, так было раньше.

Открыв глаза, он снова увидел худую бледную девушку с покромсанными волосами. Без сознания. Без шансов на восстановление. Без будущего. Рассматривая ее израненное лицо, он жалел лишь об одном: что не отпустил ее прошлым летом с подругой в евротур. А теперь, возможно, она никогда не увидит ни Прагу, ни родных, ни себя.

Парень наспех вытер слезы и огляделся. Он не хотел, чтобы кто-то увидел его слабость. Но никто не смотрел. Никто из них не мог открыть глаза. Парень перевел взгляд обратно к девушке, а затем коснулся пальцами ее щеки и наклонился к самому уху.

— Эля, я рядом. Все будет хорошо.

Но она молчала, а он отказывался верить в происходящее. Мотал головой из стороны в сторону, отгоняя дурные мысли и продолжал надеяться на лучшее. Во всяком случае, так ему велели врачи.

— Мы вытащим тебя отсюда, ладно?

Он крепко сжимал ее ладонь. Но чем больше проходило времени, тем отчетливее он понимал, что ее рука не двигалась. Тогда парень не выдержал. Накинулся на ее пальцы и поцеловал один за другим. Она всегда смущалась от такого проявления чувств, особенно на людях. Ей казались такие действия слишком интимными. И ему так хотелось, чтобы она подскочила с кровати, вырвала ладонь и закатила глаза. Но ничего не произошло. Зацелованная рука безвольно упала обратно на мятые простыни.

Дверь снова скрипнула. Парень бросил взгляд через плечо и заметил в проходе блондинку.

— Это свои, — прошептал он, словно спящая девушка могла его слышать.

— Сережа, три минуты, — зашипела блондинка, поправляя форму медсестры. — Если из-за тебя меня уволят…

— Марина, не начинай, — оборвал ее парень. — Мы все обсудили.

— Что значит «не начинай»?! — Девушка быстро пересекла комнату. От каждого шага ее светлые локоны подпрыгивали, а голубые глаза разгорались яростью. — Это реанимация! Тут лежат другие пострадавшие, сюда никого не пускают. Тебе пора.

— Черт! — Сережа осторожно опустил руку девушки и поднялся с края кушетки. — Можно, я буду иногда приходить сюда?

— Ни в коем случае! Ты просил увидеть ее один раз. Один, Сережа. Это и так было слишком рискованно.

— Ну вдруг она, не знаю, услышит голоса и проснется?

— Это не фильм. Так не бывает.

Ее слова тенью легли на бледное лицо парня. Он почесал бороду и отвел взгляд, не в силах смотреть на сестру.

— Сереж, дело же не только в аварии, да? — Девушка положила на плечо парня руку, а сама попыталась снизу вверх заглянуть ему в глаза, но он мастерски изворачивался.

— Конечно, в ней. Хуже ничего и быть не может. — Сережа скинул ее руку и сел обратно на койку, потирая короткую бороду.

— Она прислала мне голосовое сообщение тем вечером.

— И что?

— Да боже ты мой, — разозлилась Марина и села рядом с братом. — Я знаю, что она хотела разорвать помолвку.

В ответ парень подарил ей взгляд, полный злости, раздражения и отчаяния. Оставив подбородок в покое, он принялся за волосы. Обхватил голову обеими руки и крепко сжал.

— Марина, я люблю ее.

— Знаю.

— И хочу на ней жениться.

— И это я знаю.

— Ты не понимаешь. — Он вскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате, в которой не имел права находиться. — Думаешь, я просто так у родителей ночую? Да я в свою квартиру даже зайти не могу. Повсюду мерещится ее голос. Я вижу ее на каждом углу. Эти тридцать квадратных метров сводят меня с ума.

— Тогда думай, что будешь делать, когда она очнется.

— О чем ты?

— Какой же ты тугодум. Твоя армия уже все мозги тебе отшибла. Голосовое, Сережа!

— А-а, она рассказала про ссору. — Сережа вслух озвучил догадку, на что Марина энергично закивала. — И как много?

— Ежовые рукавицы, ты ее душишь, командуешь, как солдатом… продолжать?

— Никогда не пойму, зачем вы другу все рассказываете.

— Это наша женская сущность. Если бы ты не был моим братом, я бы знала куда больше.

Сережа скривился, а Марина улыбнулась. Наконец за последние дни ей удалось вызвать эмоции, отличные от горечи или скорби.

— И что, я правда такой ужасный?

Марина постучала по кровати, призывая брата сесть. Он покосился на пустующее место, но, не придумав ничего лучше, принял предложение.

— Ты хороший человек с искаженным взглядом на мир, — как можно мягче произнесла Марина, отвернувшись от брата. — И твое желание все контролировать давно вышло за пределы казармы. Ты такой со всеми, даже со мной.

— Ну вот не надо приплетать сюда своих парней.

— Если я умру девственницей, в этом будешь виноват только ты.

— Марина. — Сережа вздохнул, пожалев, что завел этот разговор. — Я виноват только в сломанных пальцах тех идиотов.

— Вот именно! После такого никто ко мне и на километр не подойдет.

— И правильно сделает.

— Вот об этом я и говорю, — прорычала девушка, вскинула руки и отвернулась. Еще ни разу она не выигрывала битву за свою независимость. С чего взяла, что в этот раз одержит победу?

Брат молчал. Тишину нарушал писк приборов, шум из дальней части коридора и мерное дыхание пациентов.

— Из-за меня она поехала на автобусе. Мы поругались, и я не забрал ее после работы, — с досадой в голосе выдал Сережа.

— Братец, как ты знаешь, я много в чем тебя виню, но только не в этом. Будем считать, так должно было случится.

— Ты с ума сошла?

— Да нет же. Я к тому, что из-за этого ты поймешь, каким был дураком, и попытаешься все исправить.

— Даже не знаю, что страшнее: если она никогда не проснется или если проснется и уйдет от меня.

Марина хотела было возмутиться и выплеснуть на брата очередную поучительную тираду, но их прервал скрип. Ох уж эти петли. Двое обернулись и заметили в дверях коротко стриженного темноволосого парня в костюме врача.

— Рома! — вскрикнула Марина, прикрыв рот рукой.

Девушка спрыгнула с кровати и сделала шаг в сторону, будто могла своим хрупким телом спрятать огромного блондина посреди реанимации.

— Так-так-так. — Врач засунул руки в карманы халата и осмотрел гостя с ног до головы. — Либо ты один из пациентов, который чудом самостоятельно встал и переоделся, либо жулик.

— Я могу все объяснить. — Сережа тоже оказался на ногах. Теперь он заслонял собой сестру. — Марина тут ни при чем.

— Угум, — промычал врач, не веря ни единому слову. — Какого черта ты тут забыл? По-твоему, больница — достаточно романтичное место для свидания?

— Свидание? — Сережа недоуменно перевел взгляд на Марину. — Это моя сестра.

— Оу. — На лице врача проскользнула тень облегчения. — Ну, это все равно не отвечает на мой вопрос.

— Слушай, здесь лежит моя невеста, Эля. Вот она. — Сережа отошел, потянув за локоть сестру, и кивнул в сторону кушетки. — Просто хотел ее увидеть.

— Увидел? Можешь идти.

— Нет, я… у нее серьезное повреждение головного мозга, врач сказал, что…

— Знаю, это я ее оперировал. И все, что тебе передали медсестры, они узнали от меня.

Сережа смутился, зато Марина с интересом следила за этой картиной. Редко, когда она видела брата таким растерянным.

— Спасибо, — единственное, что смог выдавить из себя Сережа.

— Ром, не говори никому, ладно? — Марина поняла, что пора брать ситуацию в свои руки.

Врач оторвался от гостя и посмотрел на медсестру. Его лицо мгновенно озарилось улыбкой. Сережа сразу узнал этот взгляд. Такой же был у тех троих с переломанными пальцами.

— Маринка, ты знаешь, что за такое бывает. — Парень ехидно улыбнулся и склонил голову набок, не сводя с девушки карих глаз. — Ты можешь даже работы лишиться.

— Он уже уходит. — Блондинка подтолкнула брата к дверям, сама же вплотную подошла к врачу, сложив руки домиком. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Прошу тебя, не говори никому, что он тут был.

— Но он еще здесь. — Врач выразительно посмотрел на гостя.

Тот растопырил руки в стороны, отступая к двери.

— Ухожу, — озвучил Сережа свои действия и наконец оставил парочку наедине. По крайней мере фигурально, ведь рядом с ними все еще лежали шесть человек.

— Рома, — вновь взвыла Марина, растеряв все свои аргументы.

— Ладно, но ты моя должница.

— Что угодно! — взвизгнула девушка от восторга. Она готова была стиснуть врача в объятиях, даже несмотря на то, что он все никак не мог стянуть с лица самодовольную улыбку. Рома наклонился к девушке и щелкнул ее по носу.

— Начнем с ужина.