Сквозь костры иллюзий

Искра № 12

Теперь к расплывчатым фигурам добавились пепельные глаза Морсетты. Крепко зажмурившись, я стиснула руками голову, но это не помогло избавиться от боли и красных пятен, предвещающих очередное видение. Впрочем, как и всегда. Тогда я перевернулась на бок и подтянула к себе ноги, сгребая следом тонкое одеяло. Меня не покидало ощущение удавки на шее. Пальцы так и тянулись к поврежденным участкам кожи, но даже легкие прикосновения приносили боль, а воспоминания об удушении становились ярче.

Помимо меня и одиннадцати невинных людей Морсетта похитила моего отца. Мотивы ее оставались загадкой. Если она хотела выманить наемников или обменять жизнь папы на мою, почему не осуществила задуманное? Почему гналась за нами через всю Прагу и пыталась лично придушить на парковке? Или папа тоже связан с пророчеством? От количества вопросов разбухала голова. Теперь на кону стояла еще одна жизнь, и я не могла просто так вернуться домой. Моя семья находилась в опасности. И я должна была сделать все, что от меня зависит, чтобы вытащить своего отца.

Одиночество сводило с ума, но на нижнем этаже еще никого не было. Впервые за сутки разговоры и шум послышались только к обеду. Я тут же поспешила надеть уже полюбившиеся черные шорты, широкую футболку и длинные белые носки, а затем спустилась вниз.

Первое, что удивило, — Рома за плитой. Под чутким руководством Марины он пек блинчики. Второе — блондинка даже не кричала на него. Сидела рядом на столешнице, болтала ногами и смеялась после каждой неудачной полусырой лепешки из теста. Третье — место за компьютером занимал Сережа, а самого хакера в зале не было. Все трое выглядели потрепанными, но расслабленными. О вчерашней погоне напоминали только распухшие лица, разбитые губы и ссадины. Первым меня заметил Рома.

— Пинта! — Снайпер вскинул руки, словно ждал меня все утро. — Не желаешь отведать лучшие блинчики в своей жизни?

— Только если они прошли проверку отдела качества слева от тебя. — Я указала на Марину, за что она подмигнула мне.

— Не боись, это даже довольно съедобно, — усмехнулась девушка и протянула тарелку брату, безмолвно распоряжаясь поставить блюдо на барную стойку.

Пока стопка с блинами росла, я прошмыгнула в ванную. Стараясь лишний раз не смотреть на себя в зеркало, быстро умылась и собиралась выходить, но взгляд все же зацепился за отражение. Поперек шеи тянулась узкая темно-фиолетовая полоса, будто мою голову отрезали на гильотине, а затем волшебным образом поставили на место. Вдоль позвоночника пронеслась холодная волна. Отбросив яркие картинки, я сцепила руки в замок и выскочила в коридор, но тут же столкнулась с Сережей.

— Я тебя заждался, — выдохнул он и накинулся на мои губы.

Так я и застыла с открытыми глазами. Его рука очутилась в моих волосах, другая — обхватила талию. Рывком Сережа придвинул меня к себе, продолжая жадно целовать. Я попыталась отодвинуться, но он так крепко удерживал меня, что я почувствовала себя в ловушке.

— Вам подъезда не хватило? — послышался голос, от которого по спине пробежал холодок, но именно он придал сил.

Уперевшись ладонями в широкую грудь, я оттолкнулась, отступила на шаг и растерянно уставилась на Сережу. С чего он взял, что мог так просто воровать мои поцелуи? Причем он явно был недоволен, что нас грубо прервали. Голубые глаза потемнели, в них разгорелось раздражение и злость, а налившаяся гематома на скуле делала его образ жестче и суровее. Командир поправил светлую челку, упавшую на глаза, и зашипел на хакера через плечо:

— Не лезь!

— И не собирался, — холодно отозвался хакер. — Просто напоминаю, что мы в штабе, а не в борделе.

Волна стыда окатила с головы до ног. Никита оскорбил меня вчера лично, так ему мало. Теперь он делал это при всех! Мне хотелось убежать от унижения, но мы стояли в конце коридора. Спрятаться я могла либо в ванной, либо в комнате, напичканной оружием и секретными документами. И то и другое казалось неуместным.

— Тогда, может, напомнить, на каких основаниях здесь ты? — Командир развернулся всем корпусом и встретился с Никитой лицом к лицу. — Ты систематически нарушаешь протокол безопасности, не выполняешь приказы и игнорируешь часть своих обязанностей. Еще пара нарушений — и отправишься под трибунал.

Теперь, когда командир лишь частично заслонял меня собой, я встретилась взглядом с Никитой. Он внимательно исследовал мое лицо, словно пытался найти ответы на вопросы, известные лишь ему одному. Его взгляд скользил от моих глаз к полоске на шее и обратно. Выражение лица изменилось с недовольства на отвращение. Кулаки сжались, между бровями появилась складка, а на скулах заиграли желваки.

Вот сейчас мне действительно стало страшно. Мало того, что мы не переносили друг друга на дух, так теперь и наша договоренность оказалась под угрозой. Хакер пообещал, что пойдет против приказов, но я не думала, чем это чревато для него.

— Что там у вас происходит? — Из-за угла показался Рома, и в ту секунду я была ему бесконечно благодарна. — Я вообще-то для вас блины напек!

Пока снайпер в цветочном фартуке поверх черного обмундирования отчитывал своих друзей, я пробежала мимо парней, выхватила у Марины красную чашку с чаем и нырнула за барную стойку. В одном Никита был прав: сейчас совершенно не время давать волю чувствам.

Поцелуй на карнавале — слабость. Жалею ли я о ней? Нисколько. Тепло рук и близость с Сережей дали понять, что я жива. Пару минут в подъезде расслабили и отвлекли от пугающей реальности. Но я не ожидала, что теперь он будет зажимать меня по углам и набрасываться так, словно мы встречаемся. Нужно поговорить с Сережей и прояснить ситуацию с глазу на глаз. Вот только как это сделать, если все мы находимся в одном помещении круглые сутки? От этих мыслей голова разболелась еще сильнее, а красные пятна засияли ярче.

— Есть что-нибудь о моем отце? — спросила я, массируя виски. Нужно переключиться на действительно важные вопросы, оставив сердечные разборки на потом.

— Не так уж просто что-то найти в зашифрованном досье. — Не успел Никита сунуть нос на кухню, как блондинка тут же протянула ему тарелку с блинами и кружку. Снова красную. Кажется, других в штабе не водилось.

Я в очередной раз удивилась, какая странная компания собралась под крышей одного ангара. Они постоянно ссорились, кричали, ругались, но при этом заботились друг о друге, как настоящая семья. Возможно, хакер был прав, когда с таким трепетом говорил о правилах.

— И почему оно зашифровано? — Я попыталась изобразить любопытство, хотя больше меня этот документ не интересовал. Я и так все знала.

— Это обычная процедура. — Сережа быстро замял тему и сел рядом со мной, получив порцию блинов от сестры. Пусть он и признался, что цель операции ему не нравилась, но он продолжал тщательно скрывать ее от меня. Вот и сейчас сидел рядом как ни в чем не бывало, переключив внимание на хакера. — Так что, совсем ничего?

— Ну почему же. — Никита уселся за ноутбук, поставил рядом тарелку и принялся жевать, попутно рассказывая о находке. — Рысаков Николай Александрович четыре года назад приезжал в Прагу как приглашенный гость в Карлов университет. Он читал лекцию про взгляды мыслителей в разные эпохи и историческое развитие философских учений.

После каждого слова мое сердце начинало биться быстрее. Всего за несколько секунд я узнала, как звали моего отца и чем он занимался. А то, что его пригласили за границу, делало меня невероятно гордой за него.

— Какая скукотища, — показательно зевнул Рома.

— Как ты это нашел? — Марина попыталась заглянуть в ноутбук, но сомневаюсь, что она смогла разобрать что-то в сотнях зеленых и белых строчках.

— Хакер я, в конце концов, или как. — Никита процитировал мои же слова, даже не подняв на меня взгляда. Издевку я заметила, но виду не подала.

— Значит, Рысакова. — Я смаковала на вкус собственную фамилию, как и блины. Они, между прочим, оказались не просто вкусными, а бесподобными.

— Тебя реально только это заинтересовало? — спросил снайпер, демонстративно размахивая деревянной лопаткой.

— Не только, — пробурчала я, накалывая на вилку следующий кусок. — Я тоже училась на историческом. Получается, пошла по стопам отца.

— Ты вспомнила? — Брови Сережи подлетели вверх, а лицо озарилось искренней улыбкой. Ох, если бы все оказалось так просто!

— Нет, подсказали.

Так-то. Я отбила атаку хакера. Теперь его очередь делать вид, что ничего не произошло. Вот только Сережа сразу все понял. Улыбка сползла с его лица. Он перестал жевать и гневно уставился на подчиненного.

— Никита, есть еще что-то?

— Это все.

— Так себе работа, как обычно.

Хакер мгновенно встретился с командиром жестким взглядом, полным противостояния. Между ними словно натянулась леска. И стоило кому-то пройти мимо, нарушив зрительный контакт, — перерубило бы мгновенно.

— Черт! — вскрикнул Рома, чем прекратил визуальную атаку. — Маринка, ну чего сидишь, могла бы поймать.

— Не-а, я только руковожу процессом. — Блондинка надула губы и невинно помахала раненной рукой, демонстрируя свою беспомощность.

— Так и быть, прощаю тебя, но только в этот раз. — Парень щелкнул девушку по носу и сам опустился за упавшим блином. Кажется, совместная вылазка пошла им на пользу. По крайней мере они больше не пытались друг друга перекричать.

— Так мы поедем в этот университет? — вернула я разговор к основной теме. — Может, найду там новое видение.

— Ты все еще в розыске, — воспротивился Никита.

— И что? На карнавале нас никто не узнал, — нашлась я.

— Всего лишь психопатка, которая пыталась тебя задушить.

— Перестаньте, — вздохнул Сережа, потирая бороду. Он повернулся ко мне, скользя взглядом по волосам. Я сразу поняла, о чем он думал.

— Мы купим шапку, — ответила я на его незаданный вопрос, на что командир улыбнулся. Мы уже понимали друг друга без слов. Но все равно это не давало ему права нарушать мое личное пространство. Может, в институте смогу с ним поговорить. — Папа был в тех стенах, возможно какие-то предметы подскажут, где он сейчас. Найдем его — найдем и остальных людей.

Повисло молчание. До нас доносилось шкворчание сковородки, стук деревянной лопатки по тарелке и жужжание компьютера. Марина болтала ногами, из-за чего ее штанины терлись друг о друга, наполняя комнату мерным шорохом. Все зависли, как старенький компьютер, а я все ждала, когда система снова заработает.

— Ладно, — сдался Сережа, и ангар наполнился еле слышными выдохами. — Только нам нужна новая машина.

Спустя час мы высадили Марину на парковке у торгового центра на кольцевой, а сами выехали за город. Через пятнадцать минут после этого наша черная тойота свернула на проселочную дорогу и скрылась в тени деревьев. А еще через полчаса рядом с нами припарковался темно-синий фольксваген. Из-за руля выглядывала блондинка с ехидной улыбкой.

— Вас подбросить? — Марина сопроводила свои слова парой нажатий на педаль газа и задорным смехом.

— Утром у тебя вроде рука болела, готовить не могла. А тут вдруг рулишь вовсю. — Проницательный снайпер плюхнулся на переднее сиденье, осматривая салон.

— Так водить не готовить, — нашлась блондинка. — Но ты можешь вечером еще говядину пожарить.

— Черт с два! Ты шапку взяла?

— И шарф, и куртку — все в пакете. Эля укутается так, что родная мама не узнает.

Не уверена насчет мамы, но я бы ее точно не узнала. Даже если бы она стояла передо мной на совершенно пустой площади. От этой мысли сердце больно сжалось в клубок уныния и печали. Стараясь не думать о грустном, я нырнула в салон автомобиля и прилипла к стеклу. Машина тронулась. Наша черная тойота осталась в чаще леса, отдав долг наемникам. Всеми забытая, как и моя жизнь, она отдалялась, пока и вовсе не исчезла из вида.

С каждым пройденным километром меня все больше накрывала тревожность. Все время в дороге я нервно теребила кулон, проводя кончиками пальцев вдоль проволоки, что обрамляла камень. Так пыталась заглушить страх. Все-таки в штабе я действительно чувствовала себя в большей безопасности, чем за его пределами. Особенно после предыдущей вылазки. Неизвестно, чего ждать от Морсетты. И больше всего на свете я не хотела встретиться с ней еще раз.

— Видение? — Сережа прервал рассуждения. Я проследила за его взглядом. Пальцы светились так же, как и тогда на площади, а сам кулон слегка нагрелся.

— Еще нет. — Я резко сжала кулак, пряча камень от чужих глаз. — Нужно ему помочь.

С каждым разом дар будто становился сильнее. Теперь я чувствовала, когда видение просилось наружу, а когда я двигалась по неправильному пути. А еще пальцы. Раньше они не светились.

Наконец мы остановились возле сооружения, история которого уходила на многие века в прошлое. Казалось, что внутри этих стен разгуливали великие короли, а быть может, даже императоры. Невысокое бежевое здание с каменными колоннами и зеленой крышей опиралось на темные арки, которые больше напоминали вход в подземелье, нежели высшее учебное заведение.

Пока Марина искала место для парковки, я развернула крафтовый пакет. На дне лежала вязаная темная шапка, шарф той же вязки и укороченная черная дубленка. Наконец-то можно стянуть большой неудобный бушлат! В облегающих джинсах, кашемировом красном свитере и новой куртке я впервые почувствовала себя обычной девушкой, за которой не гонялась религиозная ненормальная.

Мы оставили машину в переулке, проскользнули вдоль стены университета и вышли возле арок. Ветер с каждым днем становился холоднее. Я с радостью натянула шарф повыше, отметив, что наемники сегодня тоже выглядели иначе. Джинсы, свитера, объемные куртки. В такой одежде они и правда походили на обычных студентов. Выдавал их только русский акцент и пистолеты за поясом. Благо о последнем знали лишь мы.

Внутри здание оказалось не таким торжественным. Наверное, я надеялась найти там дорогой блестящий паркет, витражные окна и изящные скульптуры, но на деле столкнулась с современными чистыми и местами довольно скромными помещениями.

Университет ломился студентами. Людей оказалось так много, что в один момент я даже подумала, что потеряюсь. Нас толкали плечами, задевали сумками и пакетами и несколько раз даже врезались, отчего пришлось отойти на пару шагов. Сережа сразу взял меня за руку и не отпускал до тех пор, пока мы не добрались до третьего этажа. И вот тут мы удивились. Если правое крыло кишело учащимися также, как и весь остальной университет, то левое пустовало. И именно туда пройти нам не удалось. Угрюмый старик выставил вперед ладонь, преграждая собой путь.

— Наша аудитория точно здесь? — спросила я, сомнительно осматривая пустынный коридор.

— Не переживай, Пинта, я все решу. — Рома засучил рукава и попытался объясниться с охранником на ломаном чешском, но все без толку. Старик покачал головой и молча ткнул пальцем на листовку.

— Кажется, там какое-то мероприятие, — догадалась Марина.

Толчок в плечо, и меня повело в сторону. Сережа мгновенно притянул ближе к себе, но из центра коридора мы все же отошли, прижавшись к арочному проему большого деревянного окна. Река из студентов выплывала с лестницы и стремилась в открытое крыло, даже не пытаясь пробраться в противоположное.

— Не́кит, нужна помощь. — Снайпер сфотографировал объявление и отправил его хакеру. — Что там творится?

Прошло всего несколько секунд, как в наушники раздался голос Никиты.

— Какая-то местная знаменитость проводит семинар и закрытый практикум в поддержку женщин творческих профессий.

— И почему нас не пускают? — уточнил Сережа.

— Да! Я, может, хочу приобщиться к искусству! — Рома обиженно скрестил руки на груди, будто это могло повлиять на решение охранника.

— Вход только для девушек, — констатировал факт Никита.

Я беспокойно глянула на Марину, но гонщица пожала плечами. Ее особо не волновало то, что мы окажемся без подстраховки. Главное, что я могла пройти.

— Что за бред? Зачем перекрывать часть коридоров? — не унимался снайпер.

Хакер на том конце провода тут же стал зачитывать переведенную программу мероприятия:

— Художница считает, что для эффективной работы необходимо создать «безопасную среду», в которой каждая женщина…

— Ой, все, замолчи! — выругался снайпер. — Не могу слушать эту нудятину.

— Сам спросил.

— Так давайте завалим его, и все, какие вопросы. — Рома безобидно улыбнулся охраннику, словно и не говорил о том, как собирается уложить его на лопатки.

— Не надо привлекать лишнее внимание, тут слишком много людей. Марина, на обход, а мы дождемся тут, — распорядился Сережа, привлекая меня к себе.

— А как же я? В коридоре я не найду никаких видений. — Я пыталась отодвинуться, но командир только крепче сжимал хват на моей талии.

— Я не смогу тебя там защитить. Ты не пойдешь.

— Так со мной идет Марина, — не сдавалась я.

— Я же сказал: ты никуда не идешь.

— Вообще-то ты не мой командир.

Мои слова ему не понравились. Былая мягкость растворилась в том поцелуе на карнавале. После него между нами все изменилось, и я не могла понять почему. Но я не собиралась сдаваться. Пусть я не могу поговорить с ним один на один, но промолчать сейчас тоже не в силах.

— И уж тем более ты не мой пар…

— Заюш, давай потом обсудите свои вопросики, — вмешалась Марина, прервав меня на полуслове. — А ты, братец, не нагоняй тоску. В корпусе одни женщины. Ничего страшного не случится.

— Морсетта тоже женщина, — напомнил Сережа, не сводя с меня гневного взгляда.

— Некит все проверил, ее здесь нет. Выдыха-а-ай, — последнее слово Марина растянула, будто собиралась петь песню.

Гонщица похлопала брата по груди, а меня подтолкнула в спину к закрытому корпусу. Сереже пришлось выпустить мою талию. Я не стала оборачиваться. Без того знала, каким взглядом он провожал меня. А потому пообещала себе, что вечером обязательно с ним поговорю.

— Вам нужна последняя дверь справа, — раздался голос Никиты.

— Никита, мы еще и двух шагов не сделали, отстань, — съязвила Марина, приобнимая меня за плечи.

— А не в этой аудитории проходит семинар? — уточнила я, когда мы проходили мимо охранника. Он даже не взглянул в нашу сторону.

— На этот раз вам повезло.

Я так и не поняла, что значили его слова. Повезло, что не придется вламываться в аудиторию? Или повезло, что я не буду смотреть видение при десятке других учениц? Вопрос завис в воздухе. Одернув куртку, я направились следом за Мариной в глубину коридора, пока раздраженные парни пыхтели в толкучке возле лестницы.

Шаги эхом отскакивали от стен и арочных проемов. Мы прошли половину коридора, когда из открытой аудитории донеслись приглушенные голоса и теплое свечение. Наверное, там и проходила встреча с художницей. Трусцой мы с Мариной перебежали полоску света в надежде, что никто нас не заметил. До конца коридора оставались считанные метры. Я еще раз посмотрела на пальцы. Теперь они светились ярче, а камень стал горячее. Мы определенно рядом. Стоило задуматься об этом, как Марина тут же затащила меня в аудиторию и с шумом захлопнула дверь.

— Что ты… — хотела возмутиться, но гонщица закрыла мой рот своей ладонью. Свободной рукой блондинка показала на наушник, а затем прижала к губам указательный палец, прося тишины.

— Доложите, — снова хакер.

— Тише! Тут какая-то контрольная, — прошептала Марина, отпустила меня и шагнула в совершенно пустую аудиторию.

Я непонимающе следила за блондинкой. Девушка прошла вдоль первой парты, следом за которой на ступеньках возвышалось еще десять рядов. Но Марина и не думала подниматься. Она подошла к огромной двухуровневой доске, схватилась за мел и принялась выводить что-то на доске. Ничего не понимая, я выглянула из-за ее плеча, чтобы прочитать надпись.

«Не спорь с ним», — кричали буквы, выведенные кривым еле различимым почерком.

Ее непроизнесенные слова разозлили. Наемники постоянно указывали мне, что делать, куда идти и во что одеваться, а теперь они вторглись в самое ценное. Единственное, что осталось от прошлой меня, — душу. Я грозно выхватила мел из рук девушки.

«Почему?!»

— Что вы там делаете? — послышался голос того, о ком мы переписывались в данную секунду.

— Тебе еще пересказать лекцию о вкладе женщин в историю искусства? — прошептала Марина. Она уже приняла эстафету и принялась выводить следующее послание. — Или стащить у девчонки на первой парте вопросы, чтобы ты помог нам списать?

«Он слетит с катушек. Вернемся в Москву, тогда и поговорите».

— Ой, не-е-е, Серега. Мне Никиты во хватило. Я вот эту нудятину слушать точно не буду! — Пока Рома уговаривал Сережу не задавать лишних вопросов, я уже выводила следующую строчку.

«Зачем так долго ждать? Мы просто поцеловались. Все слишком быстро, я просто хочу немного личного пространства», — признание царапало не только доску, но и душу.

«В штабе нет личного пространства. — В ее словах тут же узнала Никиту. — Ты ему нравишься, Эля. И он правда заботится о тебе. Не принимай его в штыки».

На последнем слове мел раскрошился. Кусочки разлетелись во все стороны, оставляя на полу белые следы.

— Ну что там, девчонки? — снова послышался Рома. — Я уже проголодался.

Опустившись, я взялась за уцелевший кусочек, будто вместе с ним смогла собрать и себя. Я запуталась и ничего не понимала. За все время ни разу ни с кем не говорила по душам, потому что никому всецело не доверяла. Ну, разве что хакеру, но он совершенно неподходящий человек для этого.

Постоянный страх, нервозность, мигрени и неизвестность сковывали меня стальными прутьями и придавливали к земле с каждым днем все ниже и ниже. А тот поцелуй… Он подарил тепло и надежду, что все это скоро закончится. Могла ли я неправильно его распознать?

Внезапная вспышка сбила мысли.

— Заюш? — послышался голос Марины, но я уже впилась руками в собственную голову, крепко зажав веки.

Снова загудели барабаны. Мир вокруг сжимался в кольцо — звук притупился, вспышки появлялись перед глазами и повсюду красные пятна. Камень на груди обжигал кожу. Я почувствовала, что пальцы тоже горели. Сжала кулон в одной руке, другой крепко ухватилась за кусочек мела и притянула его к себе. Очередная вспышка, после которой в разуме разгорелось кострище, каких я еще не видела. От боли я, кажется, вскрикнула, но не услышала себя. В ушах стоял только тихий мужской голос, от которого замирало сердце.

— Где ты, искорка?