Unknown

Глава 11

Неизвестный номер: Теперь ты официально отвечаешь за мою сестру, так что имей в виду: если она хотя бы коленку обдерёт, я разрушу твою жизнь. Я украду твою личность и испорчу твою кредитную историю. Подброшу на твой компьютер доказательства экономических преступлений. Возьму под контроль твою веб-камеру и сниму, как ты ковыряешься в носу. Взломаю каталог вашей стаи, буду выдавать себя за тебя и разошлю всем письма о том, как сильно ты хочешь, чтобы они пришли к тебе обниматься. Я продам твою информацию в даркнет, склонирую твои кредитки и сделаю пожертвования в пользу прораковых фондов от твоего имени, и если ты когда-нибудь купишь умную машину..

Неизвестный номер: sssli999f

Неизвестный номер: lgi64ssss99f

Неизвестный номер:

Неизвестный номер: 00kk9..

Неизвестный номер: Прости. Ана украла мой телефон. На чём я остановилась?

Шершавое прикосновение ладони к моей щеке будит меня — прядь волос убирают за ухо. Я моргаю и ищу взглядом часы на приборной панели. Я проспала больше трёх часов.

— Чёрт возьми.

— Я же говорил. Недосып, — рука Коэна сжимает мой подголовник, так далеко от моего лица, что его прикосновение мне, должно быть, просто приснилось. Что вполне укладывается в мой недавний водоворот психосексуальных неврозов. И тот факт, что у меня не сводит живот, хотя я в последнее время ненавижу любые физические контакты, только подтверждает это.

— Где мы? — спрашиваю я, выбираясь из машины. В нескольких сотнях футов от нас, за вечнозелёными кустами вдоль берега и песчаным пляжем, будто нетронутым человеком, — озеро. Или…

Я глубоко вдыхаю. И ещё раз. Соль. Море.

— Это река? Побережье?

— Эстуарий. Если идти вдоль берега на север до конца залива, там начинается океан. Пойдём.

Он идёт вверх по склону, в противоположную от воды сторону. Я на мгновение задерживаюсь, слушая крики чаек над головой и щурясь на всплески дельфинов — нет, тюленей — вдалеке. Потом спешу за ним.

— Мы в Логове?

— Да. Олимпия, как её называют люди.

Я оглядываюсь, пользуясь небольшой высотой. Мы на вершине пологого холма, а внизу — то, что выглядит как… нет, это и есть город. Он тянется на мили, мягко повторяя изгибы реки и расползаясь вглубь суши. Кластеры зданий, дороги, линии электропередач, мосты. Здесь могли бы жить тысячи и тысячи людей. И всё же он обезоруживающе…

— Горизонтальный, — бормочу я.

Коэн смотрит вопросительно.

— Совсем не как человеческие города. Ни одного небоскрёба. И ещё… — морской бриз перебирает мои волосы, пряди липнут к губам. — Немного призрачный? Домов так много, а машин и людей на улицах так мало… Ох. — Я краснею. Дело не в том, что людей мало. — Они… — я прикусываю язык, потому что, конечно, волки, слоняющиеся у кромки леса, — это оборотни. Простые животные не бывают такими огромными и не смотрят так всевидяще. И уж точно не поднимают вой хором, заметив Коэна.

Судя по его реакции, это обычное «добро пожаловать домой». Он поднимает руку в приветствии, слегка улыбается и ведёт меня к хижине прямо на окраине леса.

— Третья четверть ещё даже не закончилась, — замечает он моё замешательство и поясняет: — Притяжение луны всё ещё достаточно сильное, так что больше половины Северо-Запада без труда удерживает волчью форму. Дай неделю — и увидишь куда больше «людей, гуляющих вокруг».

Я поднимаюсь по ступеням к опоясывающей веранде, немного смущённая его насмешливым тоном, и любуюсь бревенчатыми стенами и высокими окнами. Красиво. По-деревенски. Дверь не заперта, и Коэн открывает её, не стуча и не предупреждая. Наверное, это дом кого-то близкого — друга, заместителя или девушки.

А есть ли у него девушка? Потому он так отмахнулся, когда..

— Почему ты вдруг так тревожно пахнешь? — спрашивает он, проводя меня внутрь.

— Ничего. — Я делаю несколько осторожных шагов, гадая, не примут ли меня за вторгшуюся разрушительницу домашнего уюта и не обглодают ли до костей. Вот это был бы конец. Но он явно не мой, потому что с первым же глубоким вдохом я понимаю, кому принадлежит хижина.

— Ты здесь живёшь, — говорю я Коэну. Обвиняюще. Его запах повсюду. Он укрывает каждый предмет одеялом спокойствия, безопасности и — я уже говорила? — правильности. Он липнет к ноздрям и нёбу. Словно он снял рубашку и разрешил мне лизнуть его кожу, и..

Что за чёрт? Нет.

— Это твой дом, — повторяю я — уже без упрёка, скорее угрюмо.

— Ага.

— Дверь была не заперта. И тебя не было в городе.

— Я Альфа стаи, Серена.

Логично. Вероятность того, что кто-то вторгнется сюда без приглашения, ниже, чем шанс получить в подарок домашнего бегемота. Да и воровать особо нечего. Это не дом Лоу — большой, шумный и захламлённый, явный труд любви. Стиль Коэна скорее «я собирался повесить пару картин, но отвлёкся, сорян».

Дверь ведёт в одно большое помещение: слева кухня, справа гостиная. Он явно не любитель безделушек, но по полкам с книгами видно — читать он любит. На журнальном столике — ноутбук. Немного мебели, сдержанной, но красиво сделанной вручную. Диван. Коридор, ведущий, вероятно, в спальни, и… в общем-то всё. Ни телевизора, ни стереосистемы. Кухонная техника такая, что на eBay за неё дали бы меньше, чем стоит доставка. Холодильник старой модели, чуть выше меня ростом.

— Ты сам это сделал? — спрашиваю я, проводя пальцами по текстуре прекрасного вишнёвого стола.

— Давно.

— Правда?

— Ага. Мастерская сзади.

— Значит, дрова ты всё-таки колешь.

— Я работаю с деревом. Не одно и то же.

Лесоруб, — произношу про себя.

— Ты нечасто здесь бываешь, да?

— В последнее время — нет. Просто составь список, и я куплю всё, что тебе нужно.

И тут у меня останавливается сердце. Потому что я понимаю, зачем он привёз меня сюда.

Мне нужен план побега уровня «мать всех планов».

— Я не могу жить у тебя, — говорю я спокойно. Разумно. Я взрослый человек. Я не паникую.

— Почему?

— Потому что… — я пытаюсь улыбнуться игриво. — Я клептоманка. Украду твои бритвы и гель для бритья — а тебе они, очевидно, жизненно необходимы.

— Серена.

— И потом, я любопытная. Придётся прятать все твои порножурналы.

— У меня есть Wi-Fi, убийца.

— Ну да, но включать инкогнито — та ещё морока.

Он складывает руки на груди.

— Хорошо, что ты смешная. В следующий раз, когда кто-нибудь попытается распилить тебя, чтобы изучить твой наполовину человеческий микробиом кишечника, сможешь отвадить его шуткой про мастурбацию.

Он идёт по коридору, а я бегу за ним.

— Коэн, серьёзно. — Мы проходим мимо спальни, запах которой настолько разрушительно вкусный, что это просто обязана быть его. Заходим в следующую. — Я не думаю, что это место мне подходит.

Он открывает шкафчик в ванной и осматривает содержимое.

— Потому что…?

— Ну, это не совсем изолированное место, а я ещё не научилась отключаться от звуков.

— Бедный маленький оборотень, — он поворачивается ко мне. И вдруг в его глазах появляется сочувствие. — Тогда найдём тебе место, где ты сможешь быть одна, посреди нигде.

Моё сердце взмывает.

— Правда?

— Нет, — мягко говорит он. — К чёрту это. Ты останешься там, куда я тебя поселю.

Я сникаю.

Коэн не беззащитный ребёнок и не вампир, который теряет сознание в самый разгар дня. Уверена, если у меня случится буйный приступ лунатизма, я получу ровно то, что заслуживаю. Но что, если спать будет он? К тому же он чересчур проницателен — а это плохо сочетается с моими секретами.

Мне нужна изоляция, чтобы как следует разлагаться в своих дисфункциях.

— Дело в том, — пробую я снова, — что мне правда нравится жить одной.

— Может, у тебя просто были паршивые соседи, — небрежно говорит он, открывая шкаф. Достаёт комплект чистых простыней, подносит к носу. Видимо, проверку они проходят, потому что он бросает их на матрас. — Я же, напротив, чертовски приятный сосед.

Я наблюдаю, как он выкапывает из недр шкафа несколько подушек.

— У тебя спина не болит, Коэн?

— Ты про сверхмассивный вес моего эго? Нет, не болит.

— Да ладно. А как ты узнал..

— Придётся придумать оскорбления поизобретательнее, Серена. — По пути к кровати он тыкает меня двумя пальцами в нос и начинает расправлять наволочку.

Я делаю глубокий, подбадривающий вдох.

— Мне бы не хотелось стеснять тебя.

— Немного поздновато об этом беспокоиться, — рассеянно отвечает он, продолжая застилать постель.

— Ну. — Я хмурюсь. — Прости. Я не просила становиться гибридом, за которым охотится каждая чёртова раса.

— Не просила. Как и не просила быть моей парой. — Он замирает, натягивая простыню, и смотрит мне прямо в глаза. — Зато ты попросила меня приютить тебя и использовать как приманку, чтобы отвлечь вампиров от Аны. Вот тут ты и ошиблась. — Его рот изгибается в небольшой, язвительной улыбке. — Я не буду спать с тобой в хижине, если тебя это беспокоит.

Я краснею.

— Нет, я не об этом.. Подожди. А где ты будешь спать?

— Снаружи, — говорит он так, будто мне за один этот вопрос полагается курс «Введение в веров».

— Ты спишь на улице.

— Да.

— Под открытым небом.

— Ага.

— Каждую ночь.

Короткая пауза.

— Не каждую.

— О. Хорошо.

— Только в те ночи, когда у меня вообще есть время поспать.

— То есть ты не спишь каждую.. Ладно, знаешь, не отвечай. — И я ещё думала, что у меня стрессовая работа. — Ты просто не перерос фазу «ночёвки во дворе».. А. Ты спишь в волчьей форме.

— Как Бог задумал, — говорит он тоном человека, для которого воля Бога стоит где-то после его собственной. Рационально я понимаю, что Коэн не родился с готовой стаей, которой можно было командовать. В его жизни должен был быть момент, когда люди вокруг не бросались бы под банановоз только потому, что он щёлкнул пальцами.

И всё же представить это я не могу.

— Я не могу жить с тобой, Коэн. Мне нужно быть одной.

— Нужно или хочется?

— Какая разница?

— Никакой. Ты всё равно сделаешь, как я скажу.

Я закрываю глаза.

— Может, мне просто вернуться к Лоу и Мизери..

— Которые, как известно, не имеют ничего и никого важнее тебя, о ком стоило бы беспокоиться, — тянет он.

Я сжимаю губы.

— Совет на будущее, убийца, — бормочет он. — Упрямство и тупость отличаются всего парой букв.

— Орфография у тебя, я смотрю, хромает.

Уголок его рта дёргается — а потом и мой. Мы долго смотрим друг на друга, одинаково раздражённые и одновременно забавляющиеся этим. Между нами натягивается странная струна, тянет меня к нему, напоминая, что он мне нравится, что он нравился мне с самого начала, что я не хочу с ним ссориться.

Может, я могла бы ему сказать. Думаю, он бы понял. Он грубый, резкий, временами злой, но при этом понимает такие тяжеловесные вещи, как долг, ответственность, любовь. Он бы не осудил меня за то, что я делаю то, что должна. Может, он помог бы мне пережить последние месяцы. Может, я была бы не так одинока.

Это звучит… хорошо. Настолько хорошо, что я почти говорю: Коэн, мне нужно, чтобы ты кое-что знал.

Но он никогда не станет хранить такой секрет. А потом узнают Мизери, Лоу и Ана — а я хочу для них лучшего.

Поэтому я спрашиваю самым жёстким тоном:

— Что я должна сделать, чтобы ты позволил мне жить одной?

Он замирает, глядя на меня тем серьёзным, непреклонным взглядом, которого мне следовало бы бояться.

— Ты хочешь быть одна?

Я энергично киваю.

— Ладно. — Он роняет подушку, манит меня пальцами. — Я позволю. Если ты докажешь мне, что справишься.

***

Во время десятиминутной поездки меня накрывают горы облегчения: я представляю, как Коэн высаживает меня у милого домика после доказательства того, что я, наконец-то, освоила сложное искусство втыкать зарядку в розетку.

Я должна была ожидать чего-то вроде… меня на гимнастическом мате. В одолженных шортах и белой футболке. Напротив высокой блондинки, похожей на модель нижнего белья, достаточно жёсткую, чтобы пережить вымирание уровня апокалипсиса. Она непроницаема в таком ключе, что хочется описаться.

— Это Бренна, — говорит Коэн, стоя к ней заметно ближе, чем ко мне. Не знаю, почему я это замечаю и почему от этого тяжелеет в животе. — Одна из моих заместителей. Она управляет этим залом и тренирует большинство молодых членов стаи рукопашному бою. — Они обмениваются короткой улыбкой. Очевидно, их связывает долгая история. — Серена утверждает, что если она ждёт нападения, то может постоять за себя.

— Хочешь, я докажу, что она ошибается? — Бренна звучит скучающе. Сомневаюсь, что она обо мне высокого мнения. Впрочем, а я сама?

— Мне нужно убедиться, что она не умрёт у меня на глазах. Паре Лоу она нравится, — добавляет он.

— У тебя слабость к Лоу, — соглашается Бренна, будто это его фатальный изъян.

— Это лишнее, — говорю я. — Во-первых, обычные оборотни гораздо сильнее вампиров. А если я буду жить одна, у меня будет оружие.

— Я не против, если она будет с оружием, — предлагает Бренна, в её глазах вспыхивает вызов.

— Ну уж нет. — Он качает головой. — И хорошо обученные вампиры постоянно побеждают оборотней в бою. — Небольшим театральным жестом он указывает на меня. — Покажи мне, что можешь остаться на ногах в рукопашной, и я позволю тебе жить где угодно, чёрт возьми. Договорились?

Я вижу, что он ждёт новых возражений. Поэтому я сладко улыбаюсь.

— Договорились. — И добавляю себе под нос: — Альфа.

Его челюсть дёргается — явно не понравилось, — но, должно быть, у меня сегодня настроение его дразнить.

— Тебе не обязательно было тащить меня так далеко. Ты мог бы сам со мной спарринговаться. — Я наклоняю голову. — Или ты меня боишься?

Его лицо каменеет.

— Конечно. Я в ужасе. Не потому, что у меня есть дела поважнее, чем бороться с избалованными девчонками, обожающими тратить моё время.

У меня обрывается желудок. Это неоправданно жестоко — то, как Коэн удерживает мой взгляд на секунду дольше, будто смакуя боль в моих глазах. Потом он ласково сжимает плечо Бренны, шепчет ей что-то на ухо — она ухмыляется, — и устраивается на самой дальней скамье.

Я его ненавижу.

— Готова начинать, когда скажешь, — говорит Бренна, когда он отходит достаточно далеко.

Я ненавижу и её тоже. За компанию. Это несправедливо, но это меня заводит.

Мы с Мизери много занимались самообороной, и у меня есть несколько приёмов в запасе. Не знаю, как они сработают после месяцев плохого сна, рациона, состоящего в основном из желудочной кислоты, и моей текущей физической формы уровня «презерватив, наполненный куриным бульоном», но мне всё равно.

Бренна ничего от меня не ждёт, и я могу использовать это в свою пользу.

— Я думала, оборотни не ходят в спортзал, — говорю я с лёгкой улыбкой.

— Оборотни делают всё, что делают люди. Только лучше.

Так что, может, я её и не ненавижу. Может, она мне даже немного нравится. Это всё вина Мизери, если у меня слабость к высоким блондинкам, которые прикрываются юмором в стиле «отвали», чтобы скрыть себя настоящих. Я напишу сестре грозное письмо с осуждением.

Но есть кое-что, что мне нужно знать, и я решаю не ходить вокруг да около.

— Ты и Коэн…?

— Ага. — Лёгкая на ногах, она подходит ближе. Мы начинаем кружить вокруг друг друга. — Круто. — Она выбрасывает джеб мне в корпус. Я отпрыгиваю и уворачиваюсь. Почему-то грудь всё равно ноет. — И как, эм… давно вы были вместе?

— Мы уже нет.

Ох.

Я уклоняюсь ещё от пары ударов и пробую атаку снизу, но она ловит меня ударом ногой. Я плюхаюсь на зад, но успеваю перекатиться и подняться, прежде чем она успевает… не знаю. Когда это вообще заканчивается? По удержанию? По нокауту? До первой крови? Она ведь не собирается меня убивать, правда?

— Вы не расстались из-за истории с парой, да? — спрашиваю я, уже немного запыхавшись.

— Как будто. Ты не центр вселенной, — фыркает она. — Это было миллион лет назад, и никакого «расставания» не было. Чёртова земля уходила у нас из-под ног. — Она целится кроссом мне в голову, я едва успеваю уйти. В ответ бью джебом в рёбра и тут же добавляю лёгкий удар ногой.

Оба удара достигают цели. И они, должно быть, больно бьют — если не по телу, то по самолюбию. Бренна злобно смотрит на меня, и вот тут она начинает драться всерьёз. Я наполовину ожидаю захват плеч, и даже её колено в живот. Последнее я блокирую, но затем она валит меня приёмом корпус-к-корпусу, от которого…

Чёрт. Как же больно.

— Слушай. — Она прижимает меня к мату, удерживает, наклоняясь так близко, что шепчет прямо мне в лицо. — Я не какая-нибудь ревнивая баба, дрожащая при виде милой трофейной подружки. Но ты ничего не понимаешь. Здесь, на Северо-Западе, всё может стать по-настоящему жёстко. Коэну нужен взрослый человек рядом, а не миленький шарик с цепью, который только тянет его назад.

Трудно не принять её слова на свой счёт, учитывая, что при желании она легко могла бы меня придушить.

— Возможно, я не разбираюсь в обычаях оборотней и Северо-Запада, — выдавливаю я, — но в своё оправдание скажу: никто особо не спешил делиться со мной информацией..

— А что ты хочешь знать? — перебивает она. — Спрашивай. Я нянчиться с тобой не собираюсь. Твоя странная гибридная хрень и этот розовощёкий, наивный взгляд — мне это не кажется милым. Меня бросили на глубину, когда я была на десять лет младше тебя, и никто не кинул мне ни верёвки, ни даже чёртовой палки. И я стала только сильнее. Тебе бы пошло меньше перчаток и больше жёсткости..

Я резко дёргаю бёдрами и толкаю её в шею, создавая достаточно пространства, чтобы перевернуть нас. Выкручиваю ей руку, затаскиваю под мышку и фиксирую в болевом.

— Почему Северо-Запад был разделён? — спрашиваю я. Раз уж она так рвётся говорить, пусть это будет о чём-то, кроме меня.

— Это гораздо более умный вопрос, чем я от тебя ожидала, — выдыхает она, не сумев освободиться.

— Ну да. Я тоже раньше считала себя умным человеком.

— Раньше?

— Осознание того, кем я являюсь, спустя почти два десятка лет заставило меня многое переоценить, — фыркаю я.

— Это, должно быть, здорово тебя поломало, да? Не завидую.

— Почему? Было так весело. — Кажется, она смеётся. Я усиливаю захват. — Когда стая раскололась?

— Сорок лет назад. Чуть меньше.

— Почему?

— Разногласия между прежним Альфой и Собранием. Группы разошлись и стали самоуправляемыми. Альфа сохранил контроль над ядром. Пять групп составляли примерно половину населения, так что раскол был ровный.

— Ядро и группы воевали друг с другом?

— Что? Нет. — Её смех становится сбивчивым от дыхания. — Мы постоянно общались. Я родилась в группе Лунных Кратеров, но когда мне было лет пять, мама работала в Логове. Мы с Коэном учились читать в одной школе.

— Так что случилось, что ядро и группы снова объединились?

— Чужаки попытались нас уничтожить. Сила Северо-Запада — в единстве.

Я, должно быть, слишком увлеклась разговором, потому что Бренна вырывается. Мы обе вскакиваем на ноги, и дальше всё превращается в вихрь хуков и толчковых ударов ногами. Она пытается загнать меня в угол, но я смещаюсь в сторону. Бью её локтем и целюсь в колено, но она больше меня не недооценивает — а жаль.

— Это были люди? — спрашиваю я. — Угроза, я имею в виду.

— А разве бывает иначе? — Она пробует внутреннюю подсечку. Я иду в клинч. У нас обеих ничего не выходит. — Вас, блять, так много, что неудивительно, что вы везде замешаны.

Я отступаю. Набираю дистанцию. Сбрасываю темп боя. Под кожей уже начинают распускаться будущие синяки.

— Как Коэну удалось снова объединить стаю?

— Он навёл порядок. Дал обещания. Принял и выиграл бесчисленное количество вызовов. — Она идёт вперёд, бьёт в корпус; я замедляю удар ударами ей в грудь. — Я потеряла родителей и грудную сестру за считаные часы. Думаешь, меня волновал какой-то разрыв? — Её удары становятся тяжелее, и я уже не успеваю их парировать. Она врывается, упираясь плечами мне в живот, и снова валит меня на пол.

— Чёрт. — Я пытаюсь вывернуться, но она наваливается сверху всем весом.

— Самое худшее в том… — Мы обе тяжело дышим. Её голубые глаза впиваются в мои, пока она пытается зафиксировать болевой уже на мне. — Я бы никогда не пожелала этого ему.

— Этого? — хриплю я.

— Тебя.

Сердце ухает вниз, хотя в этом слове нет ни капли злобы. Мне кажется, ей просто жаль. Жаль Коэна — за то, что он «нагружен» мной, — и мне почти хочется спросить, почему именно. Бренна, что конкретно во мне не тянет на «полный комплект»? Вариантов хоть отбавляй. Я гибрид? Я не знаю, как быть правильным оборотнем? За мою голову назначена награда? Я выросла с вампиром? Я безработная? У меня вырывается нервный смешок. Если честно, это и правда забавно — насколько плохо я подхожу Альфе этой стаи.

Бренну это не веселит.

— Я не хочу быть несправедливой. Твоя жизнь была тяжёлой. Но я надеюсь, ты скоро уедешь, Серена. Я ценю то, что ты пытаешься защитить сестру Лоу, но надеюсь, у тебя хватит ума не задерживаться здесь, когда всё закончится.

Было бы так легко огрызнуться, будь она намеренно грубой. Но ей очевидно больно. И она слишком отвлечена, чтобы заметить, как ослабевает её захват и какое окно она мне оставляет. Я вырываю руку, меняю наше положение и закидываю ноги ей на корпус. Давлю на локтевой сустав и несколько секунд наблюдаю, как она бьётся.

Момент, когда она понимает, что выхода нет, ясно читается в её глазах.

— Я не собираюсь здесь задерживаться, — выдыхаю я, задыхаясь. — Я исчезну раньше, чем ты успеешь меня отмахнуть. И тебе не о чем волноваться насчёт меня и Коэна. Мы не вместе. История с парой никак не влияет на наши отношения. Мы не тайно влюблены друг в друга. Мы даже не трахаемся.

— О, я знаю. — Её улыбка натянутая. — Поверь, мы все знаем.

— Хорошо. Значит, он объяснил тебе ситуацию. — Я поднимаю взгляд и вижу, что он смотрит на нас. На меня. Если он злится из-за того, что я выиграла, он это отлично скрывает. Вокруг его глаз, на самой кромке выражения, лежит тень улыбки, похожая на… гордость.

Я надеюсь, что в моей широкой самодовольной ухмылке он читает: Похоже, я всё-таки буду жить одна.

И, возможно, он действительно это понимает. Потому что он один раз кивает — словно признавая мою правоту. Я уже открываю рот, чтобы выдать что-нибудь торжествующе-язвительное, — и именно в этот момент понимаю, что радовалась рано.

С взрывным рывком Бренна сбрасывает меня с себя. Она вырывается и, пользуясь моим абсолютным шоком, обхватывает меня рукой за шею сзади и…

— Ему не нужно было ничего никому объяснять, — шепчет она мне на ухо. — Есть три вещи, в которых я уверена абсолютно. Смерть придёт за каждым из нас. Солнце будет вставать каждое утро, несмотря ни на что. И Коэн никогда, ни при каких обстоятельствах не прикоснётся к тебе. Даже если ты будешь умолять его об этом на коленях.

Она отпускает меня так резко, что я падаю обратно на мат — дезориентированная, с головокружением, жадно хватая воздух. Когда я открываю глаза, Коэн смотрит на меня сверху вниз, уголки его губ приподняты в нисколько не удивлённой улыбке.

— Ради твоего же блага, убийца, тебе лучше не оставлять грязную посуду в раковине.