Unknown

Глава 17

Ковенант никогда не был большой частью его жизни. Он мог забывать о нём на месяцы, даже годы. Это никогда не ощущалось как жертва — скорее как простой компромисс, неотъемлемая черта того, кем он был: Альфой Северо-Запада.

А потом появилась она, полностью завладела им и не оставила места ни для чего, кроме себя.

— Не нервничай.

— Я и не нервничаю.

— Коэн. Я знаю, у тебя давно никого не было.

— Просто, блять, уже закончи с этим.

— Что? Нет, это так не делается. Это опыт.

— Тогда сделай его коротким опытом.

— Почему ты такой? Я буду нежной. Разве я не нежная?

— Ты неправильно произнесла слово «раздражающая».

— Да ладно. Мне весело.

— Хотел бы я сказать, что это взаимно.

— Может, постелить простыню или что-то такое? Ты устраиваешь куда больший беспорядок, чем я думала. Хотя, наверное, это нормально, учитывая, сколько времени прошло.

— Если кто и устраивает беспорядок, так это ты.

— Тсс. Я делаю это ради тебя. Вся стая считает тебя безнадёжным, но я помогу тебе показать им, что..

Дверь распахивается, и мы с Коэном замолкаем на середине стрижки.

Время выбрано крайне неудачно. Я почти закончила то, что, несомненно, войдёт в историю — посмертно — как самый сложный и мощный художественный проект Серены Пэрис, но две женщины и мужчина бесцеремонно вваливаются внутрь и прерывают мой творческий процесс.

— Здесь кто-нибудь вообще стучится? — шепчу я.

— Очевидно, нет. И я не понимаю, что во мне такого, что всем кажется: «чувствуйте себя как дома». — Коэн бросает взгляд на жёсткий изгиб собственных рук, скрещённых на голой груди. Потом громче добавляет: — Мне что, блять, красную дорожку постелили на крыльце?

— Должно быть, я её пропустил, — говорит мужчина. Он лысый, с длинной светлой бородой, в очках с толстой оправой и с выражением лица «кто-то только что поцарапал мою машину».

— Мне не очень комфортно знать, что мой Альфа позволил какой-то девчонке с ножницами играть у своего горла, — говорит более высокая из двух женщин, таким же раздражённым тоном.

Коэн пожимает плечами.

— Можешь поразмыслить над этим и никогда мне не сообщать, Аннеке.

— А по-моему, он выглядит хорошо, — говорит вторая женщина, и я принимаю это как крайне необходимый комплимент.

— Почему, спасибо. — Я прижимаю руку к груди. — Похоже, моя муза заговорила.

Её смех низкий и музыкальный. Она заметно ниже Аннеке и выглядит на пару лет старше Коэна. В отличие от остальных, её поза расслабленная. Она пришла не за дракой.

— Пора было что-то менять. Хотя депрессивный косплей викинга тоже был горяч, — говорит она Коэну. Тот морщится и массирует лоб.

— Есть хоть один чёртов человек в этой проклятой стае, у которого нет мнения о моих привычках в уходе за собой?

— Нет, — отвечают все трое в унисон, и это придаёт мне нужный импульс, чтобы продолжить брить Коэну бороду.

— Причина, по которой мы здесь, Альфа, — начинает мужчина, — в том, что..

— В стае из рассылки узнали, что у меня в хижине живёт женщина — моя пара, между прочим, — пока мы ждём, когда схлынет новая волна кровожадных психов, и вы боитесь, что я её трахаю. Я правильно понимаю?

Аннеке и мужчина обмениваются удивлёнными взглядами, но старшая женщина лишь улыбается. Я провожу рукой по волосам Коэна и откидываю его голову назад, обнажая шею. Он следует моим указаниям, податливый в моих руках.

— Он не трахается, — рассеянно говорю я.

— Он не…? — переспрашивает Аннеке.

— Не нарушает ковенант. Я по-прежнему трагически не траханная.

В его голой спине внезапно появляется напряжение — доля секунды, которую я улавливаю лишь потому, что нахожусь слишком близко, касаюсь его. Дёргается челюсть. А-а. Значит, ты надеялся, что я не узнаю.

— Подними подбородок, Коэн — идеально. — Я веду бритвой вниз по линии его горла и провожу пальцами по коже, наслаждаясь гладкостью. У Коэна не оказалось крема для бритья, так что я использую смесь мыла и кондиционера. На мгновение любуюсь своей работой, затем улыбаюсь Аннеке. — Он и не безумно влюблён в меня. Честно говоря, он со мной почти не разговаривает.

— И всё же он позволяет тебе размахивать оружием у своей шеи.

— Это скорее общественно полезные работы, Аннеке, — бормочет старшая женщина, и мы обмениваемся понимающими взглядами. Интересно, как её зовут..

— Каролина, — говорит она, уголки губ изгибаются. — А это Хавьер. Мы — три пятых Ассамблеи.

— Серена. Я бы пожала вам руку, но…

— Понимаем.

— Теперь, когда мы обменялись браслетами дружбы, — говорит Коэн, — можем мы продолжить наш день?

Он пытается встать, но я твёрдо прижимаю его плечо и усаживаю обратно.

— Не раньше, чем я закончу, дружище.

Я обхожу его, чтобы заняться второй половиной лица, но замираю, заметив, как они на меня смотрят.

Ну, не все. Коэн — всё тот же привычный, терпеливый мученик. А вот остальные пялятся с приоткрытыми ртами. Я чувствую всплеск паники. Резкую настороженность. Сфинктеры сжаты так, что хоть алмазы добывай.

— Мы… нас что, атакуют вампиры? — Я меняю хват, готовясь использовать бритву как оружие. Очень готовясь. Им необязательно знать, что утром я потянула мышцу, расчёсывая волосы.

— Это едва ли доказательство того, что вы не состоите в отношениях, — замечает Хавьер, — если судить по тому, как она позволяет себе вольности. Командует тобой.

— Разве? — Коэн звучит скучающе. — Вы трое только что вломились в мой дом и начали указывать мне, что делать, и, если я ничего не путаю, я не трахаю ни одного из вас.

— Не двигайся, — бормочу я, возвращаясь к бритью. — Или я тебя порежу, и они решат, что я беременна твоими тройняшками.

Коэн замирает, но уголки его губ дёргаются.

— Она не позволяет себе вольности — ей их дают. Если кто здесь и сомневается в моей власти, так это вы.

— Мы — нет, — говорит Аннеке. — Но мы обеспокоены. Нужно ли напоминать тебе..

— Нет. Мне не нужно напоминать ни о каком дерьме. Но если очень хочется — вперёд. Я знаю, что это твоё любимое хобби.

— Коэн знает, зачем существуют эти правила, — дипломатично говорит Каролина. — Лучше, чем кто бы то ни был. Он никогда не давал нам повода сомневаться в нём.

— Не давал, — соглашается Хавьер. — Но раньше у него не было пары.

Коэн хмыкает.

— Когда стая воссоединилась, я пообещал, что, если найду её, сразу же сообщу вам. И я сообщил. В день нашей встречи. Именно поэтому вы сейчас и висите на мне, как дерьмо на ботинке. К сожалению, она ещё и гибрид, нуждающийся в защите, и я не собираюсь отказывать ей в ней только для того, чтобы убедить Ассамблею, что между нами ничего не происходит.

— К тому же, — добавляю я, — разве вы не учуяли бы это?

Каролина склоняет голову.

— Что ты имеешь в виду, Серена?

— Ну, двое из заместителей вместе, и прошлой ночью я без труда поняла, что они регулярно обмениваются биологическими жидкостями.

Я заканчиваю проводить тёплой тканью по щекам Коэна и отступаю на шаг, выискивая пропущенные места. Мне будет грустно, если он когда-нибудь снова обнимет меня без того, чтобы его борода царапала мою кожу. Я была… да. В этом. Это было приятно. Моё любимое занятие за последнее время. Есть что-то хорошее в том, чтобы быть рядом со своим Альфой. Заботиться о нём так, как он заботится обо мне. Вдыхать его успокаивающий запах, готовиться к тому, что будет дальше, находить утешение для..

Ого.

Ого-ого-ого. Куда это мой мозг только что делся? И сколько времени я молчала?

— В общем, я к тому, — прочищаю я горло, — что ваш нос обязательно сказал бы вам, если бы между нами что-то было.

— Может, у них насморк, — тянет Коэн. — Может, из-за него у них мозги вытекли через уши.

— Коэн, учитывая твою историю..

— Мою историю? — Он встаёт, внезапно нависая над всеми нами. Мелкие срезанные волоски, всё ещё цеплявшиеся за его плечи, тихо падают на пол. Хавьер, заговоривший последним, делает шаг назад. — Так расскажи мне побольше о моей истории. Что я сделал такого, чтобы заслужить эти сомнения?

— Твоя..

— Очень хорошо подумай, прежде чем закончить это предложение.

— Эй. — Моя ладонь упирается в твёрдый жар его живота, и я тихо встаю перед ним, игнорируя дополнительную порцию ошарашенных взглядов, которую этим зарабатываю. — Послушайте, вы можете меня не знать, но Коэн — ваш Альфа уже много лет. Нет нужды обращаться с ним, как с каким-то ебучим плейбоем. Три пары глаз моргают, уставившись на меня. Из-за моей спины Коэн спрашивает:

— На кого?

— На плейбоя. Ну, знаешь. Парень. Который трахается. — Боже, Мизери права. Некоторые вещи просто не переводятся на язык оборотней. — В общем, я пытаюсь сказать, что он в день нашего знакомства сразу предупредил: между нами ничего не будет. И я не собираюсь пытаться растворить его свободную волю своей магической киской. Окей?

Я удерживаю взгляд Хавьера, пока тот не кивает в знак согласия, и пусть он и выглядит недовольным, уходя, по крайней мере, он уходит. Аннеке тоже собирается следом — уже чуть более успокоенная.

— Я тебе доверяю, Коэн, — говорит она. — Я не хотела намекать на обратное. Но хочу напомнить: ни один другой оборотень не достаточно силён, чтобы удержать Северо-Запад вместе, и если твои опасения насчёт Константина подтвердятся… — Она смотрит ему прямо в глаза. — Мы в твоих руках, Альфа. Помни об этом.

Она выходит наружу уже без прежнего топота, оставляя нас в затянувшейся тишине и меня — гадать, кто, чёрт возьми..

— Кто рассказал тебе о ковенанте? — спрашивает Коэн.

Я разворачиваюсь, уперев руки в бёдра.

— Забавно, что ты сам мне об этом не сказал, учитывая, как ты любишь правду.

— Не было повода. — Принуждённое безразличие читается в напряжении каждой мышцы его тела. — Кто сказал?

— У меня есть источники. — Я одариваю его своей самой загадочной улыбкой супер-шпиона, отказываясь сдавать Аманду.

— Прелесть, правда? — говорит он Каролине, обнимая меня за плечи. Его прикосновение накрывает меня, как маленькая сверхволна, зажигая миллион нервных окончаний. Жар скользит вниз по руке, вверх по позвоночнику, скапливается в животе. — Она требовательная. Болтливая. Не умеет держаться в стороне. Полная противоположность тому, какими я предпочитаю видеть членов своей стаи — видеть, но не слышать. Я фыркаю.

— Видеть он их тоже не особо любит.

— Тоже верно.

— Любопытно, — говорит Каролина, переводя взгляд с одного на другого. — Ты сказал, что это не взаимно? Ты не её пара, хотя она — твоя?

Коэн кивает отстранённо, будто подтверждает что-то совершенно незначительное. Да, лук-порей — мой любимый сезонный овощ.

— И всё же она не чувствует тяги подчиняться тебе.

— А должна? — бодро спрашиваю я.

— Не совсем. Слухи о том, что Альфа может промывать мозги другим оборотням и заставлять их выполнять приказы, сильно преувеличены — никакого магического принуждения нет. Но у нас есть инстинкт не идти им наперекор. Я, например, не могу вспомнить, когда в последний раз видела, чтобы кто-то из оборотней отдавал Коэну приказы, даже такие простые, как «сядь».

— Она не полностью оборотень, — напоминает Коэн.

— И я не единственная. Вы трое вообще-то пришли сюда, чтобы на него орать.

— Мы Ассамблея. Наша работа — держать Альфу под контролем. Нас учат идти против собственной природы. — Она закатывает глаза. — Хотя в этот раз это было излишним исполнением обязанностей.

— Дай угадаю, — тянет Коэн. — Хавьер и гигантский кол, застрявший у него в заднице, увидели плохой сон и убедили Аннеке, что я в шаге от того, чтобы сбежать с Сереной и стать никчёмным Альфой, вот вы и припёрлись проверить, не растворил ли я их в аккумуляторной кислоте.

Каролина пытается не улыбнуться, но её связь с Коэном, похоже, глубже, чем кажется.

— Ни подтвердить, ни опровергнуть.

— Остальная Ассамблея тоже собирается залезть мне по уши в задницу?

— Не Конан — ты знаешь, как он относится к ковенанту. Джерси — возможно. Но он сейчас занят проблемами с канадской стаей.

— Он знает, что моё предложение помощи всё ещё в силе?

— Конечно. — Каролина поворачивается ко мне. — Серена, позволь представиться как следует. Я — лидер группы Лунных Кратеров. Соул, полагаю, тебе знаком, — мой младший брат.

— Приятно познакомиться, — говорю я.

— Когда всё это закончится, — спрашивает она, — куда ты планируешь отправиться?

Гнить в тёмной яме, желательно внутри грибного костюма смерти — это ведь неподходящий ответ, да?

— Моя сестра живёт на Юго-Западе.

— А, да. Вампир? Что ж, если передумаешь, мы будем рады видеть тебя в нашей общине. Ты ведь была финансовым репортёром?

— Раньше. Да.

— Мы всё больше работаем с людьми. Нам бы пригодился кто-то с твоим опытом.

— О. Это… очень круто. Я… я подумаю, — говорю я, немного грустно осознавая, что это ложь, и пытаюсь замаскировать её улыбкой. — Уверена, мне бы там понравилось. В смысле, я же лажу с тобой и Соулом. Должно же это что-то значить.

— Это ничего не значит, — сухо заявляет Коэн. — Это, блять, браконьерство.

Каролина смеётся, наклоняется, чтобы крепко обнять Коэна, а затем уходит, пока я кричу ей вслед:

— Обязательно напишите в рассылке стаи о моей превосходной работе в качестве личного грумера Коэна!

Я оборачиваюсь, ожидая его вечной благодарности, но, скорее всего, получу лишь очередную порцию ворчливости, и.. Внезапно я не могу вдохнуть.

Потому что не ожидала, что он будет стоять так близко. А ещё потому, что без бороды и без волос, скрывающих черты лица, он выглядит моложе. Менее мрачным. Его лицо кажется таким… открытым. Прямым. Доступным. Будто, если постараться, я могла бы понимать, о чём он думает, хотя бы в половине случаев. Будто в жизни мужчины с таким лицом могло бы найтись место и для меня.

— Привет, — говорю я.

Его ноздри слегка раздуваются.

— Привет, убийца.

Я прочищаю горло.

— Ты выглядишь гораздо солиднее, теперь когда я тебя «обезшерстила». И милее тоже. Прям как тот горячий парень. Из того фильма.

— Из какого фильма?

— Из всех.

Я облизываю губы. Смотрю на пальцы своих ног.

— Серена. — В его тоне есть что-то, о чём я отказываюсь думать, что-то, что нужно срочно замаскировать.

— Кстати. — Голос выходит писклявым. Мне всё равно. — Я знаю, у тебя работа и всё такое. Тебе не обязательно торчать со мной целый день, если есть дела поважнее.

— Лига по боулингу подождёт. Мы выходим.

— Куда?

— У меня появилась идея. — Он стряхивает волосы с грудных мышц. Я бы совсем не возражала, если бы он оделся. — Точнее, идея была у Бренны, но если сработает, я скажу, что это моя.

— Идея для…?

— Чтобы разобраться с тобой.

— Обожаю, когда ты говоришь обо мне, будто я — самый сложный квест-рум. Продолжай.

— Узнаешь, когда приедем. Дай мне пять минут — принять душ.

Он направляется в свою комнату. Останавливается.

— И, убийца?

— Что?

— Заправь футболку в штаны. Так она будет меньше похожа на мою.