Unknown

Глава 31

Девочка была маленькой. Он бы дал ей года три, но люди утверждали, что она старше. Тогда он мало что знал о детях и совсем ничего — о людях, поэтому поверил им.

Она вцепилась в него, её худенькие, почти костяные ручки обвили его шею. В её запахе ощущалась резкая, химическая нотка — словно ей дали что-то, чтобы держать в покорности.

— С другими детьми делали то же самое, — мрачно сказал социальный работник.

Ребёнок спал у него на руках, и, передавая её, он подумал: А вдруг всё это — ошибка? Но когда человек принял девочку, он заметил, что его руки испачкали её рубашку ярко-зелёным.

Посвятив всю жизнь разбору ошибок своих родителей, Коэн был твёрдо намерен не повторять их. Я виню жар и лекарства в том, что не поняла этого раньше, но всё встаёт на свои места в тот момент, когда в комнату врываются несколько огромных волков.

Через окна.

Через закрытые окна.

Я успеваю насчитать четверых — а потом начинается полный хаос. Ливень из осколков стекла. Опрокинутая мебель. Крики, рычание и хруст костей при обращении. Всё происходит так быстро, что, когда сильная рука обхватывает меня за талию, первой моей реакцией становится удар.

И тут я понимаю, кого только что задела, и задыхаюсь:

— Прости!

— Чёртовы острые локти, — бурчит Коэн. У его ног лежат Джесс и ещё один из охранников, которые привели его сюда. Третий — снаружи, за ним гонится рыжевато-бурый волк. Йорма.

— Куда делась Айрин? — спрашивает он единственного оборотня-культиста, который ещё не обратился. — Не заставляй меня повторять. Где, мать твою..

— Я не знаю! Я не знаю!

Коэн что-то бормочет про пустую трату пространства и задвигает меня себе за спину.

— Соул! Сюда!

Бурый волк быстро одолевает своего серого противника, затем поворачивается к нам, перепрыгивает через бесчувственное тело Джесс и встаёт рядом со мной, рыча в никуда.

— Не отходи от неё.

— Что.. Коэн? — Я хватаю его за запястье. — Куда ты идёшь?

— Найти Айрин.

Нет, — почти срывается у меня, но почему?

— Если найдёшь людей, пожалуйста, не..

— Серена. — Он на миг прижимается лбом ко мне. — Мы не причиняем людям вреда, если можем этого избежать.

Наши взгляды встречаются на долю секунды. Я киваю. Коэн тоже. Он берёт мою руку и вкладывает в неё что-то — розовый нож. Через мгновение его глянцевая чёрная шерсть уже в самой гуще драки. Он щёлкает челюстями, хватая идиота, пытающегося его остановить, и идёт по следу Айрин. Я не свожу с него глаз, пока за спиной не раздаётся всхлип. Я мчусь в гостиную и нахожу Неле с семьёй, сбившихся в угол вместе с двумя человеческими мальчиками. Когда я падаю перед ними на колени, все они вскрикивают от чистого ужаса.

— Это всего лишь я. Неле, мы ведь были вместе раньше. Одни. Я бы не причинила тебе вред, правда? — Я демонстративно кладу нож. Поднимаю руки. — Всё хорошо. Они пришли не за вами. Соул, ты не мог бы выглядеть чуть меньше так, будто мечтаешь о стейке? Спасибо.

У меня разрывается сердце, когда Неле смотрит на меня — глаза полны слёз и паники. Было ли так же и со мной? Там, в шкафу? Запихнула ли меня Фиона туда и сказала, что всё будет хорошо?

— Неле, с тобой и твоей семьёй всё будет в порядке, клянусь.

Часть напряжения покидает её тело.

— Просто держитесь подальше от оборотней.

— Они нас убьют, — говорит её мать. — Они здесь, чтобы..

— Они пришли только за мной.

— Как ты можешь в это верить? Ты же слышала, что он сказал — они убили твою мать.

Я стискиваю зубы.

— Разве я не дочь вашей пророчицы тоже?

Их глаза расширяются, и я продолжаю:

— Поверьте мне.

Этого хватает. Они выглядят чуть менее так, будто ждут, что им сейчас перегрызут печень.

— А Айрин? — слабо спрашивает Неле.

— Она сбежала. — Спасает свою шкуру.

— Они… они причинят ей вред?

— Не знаю. — Соул издаёт короткий лающий звук. — Может быть.

— Но она же твоя единственная семья.

Я фыркаю.

— Ты видела того высокого парня там, снаружи?

Она кивает.

— Он мне куда большая семья, чем..

— Серена!

Аманда вбегает в комнату — голая, вся в крови и других неопознаваемых жидкостях, которым не место вне тела.

— Ты в порядке?

Я лихорадочно осматриваю её руки и ноги.

— Да. — Она ухмыляется.

Соул толкает её бедро мордой, выглядя таким же встревоженным.

— Ну же, ребята. Это дерьмо не моё. Серена, ты в порядке?

— Там драка.. — Хижина погружается в тишину. — Они…?

— Ага. Остальные пошли за Айрин и ещё одним оборотнем, которому удалось сбежать. Серена, мы, мать твою, так за тебя волновались. Чёрт, ты кровоточишь. Но это просто царапина. Дай-ка я проверю, ничего ли ты не сломала.

Она мягко нажимает мне на челюсть — и тут же отдёргивает руку.

— Серена.

— Что?

Её ладонь касается моего лба. Меня внезапно охватывает желание сломать ей запястье.

— Они тебе что-то дали? Ты горишь.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке.

— Я в порядке. Просто… можешь, пожалуйста… не трогать меня?

— Что?

Она внимательно изучает моё лицо. Мне действительно кажется, что я закипаю.

— Моя кожа. Пожалуйста, не..

— Какого хрена?

Трогать меня.

— Серена? Серена!

И, как говорится, на этом всё.

***

Когда я снова открываю глаза, вокруг темно. Уровень головной боли, который был моим верным золотистым ретривером, наконец исчез. На его месте — мигрень, достойная дракона, долбящая в виски, неопровержимое доказательство того, что я умерла, а мой труп продали студентам-медикам для трепанации черепа.

И всё же.

Если бы я проснулась в любой другой точке наблюдаемой вселенной, я бы уже скатилась с кровати и рванула к унитазу, готовая выблевать собственную слизистую. Но тот, кто принёс меня сюда, проявил редкую предусмотрительность и оставил меня в единственном месте, где я не окружена постоянно враждебными, выворачивающими нутро раздражителями.

В комнате Коэна.

Его запах действует на меня, как морфин. Я зарываюсь лицом в подушку, делаю несколько глубоких, наполняющих лёгкие вдохов, и иду в ванную. По пути в гостиную я делаю остановку у кровати, ещё пару раз вдыхаю и выхожу в коридор, чувствуя себя заново рождённой.

Я ожидаю — нет, я хочу — найти Коэна одного. Вместо этого я насчитываю ещё шестерых, занявших все возможные места для сидения: его трёх ближайших заместителей, Сэма и Лейлу, и Каролину.

Я замираю в дверном проёме, и сквозь атомы, из которых состоит моё существо, просачивается кристально ясная мысль: Как они смеют здесь быть?

За ней почти сразу следует другая: Я их убью.

Что? Нет. Не убью. Я делаю шаг назад, хватаюсь за стену и напоминаю себе, что не хочу, чтобы кто-то из этих людей умер. Более того, я заинтересована в том, чтобы они оставались живы. Но инстинкт подсказывает, что им следует уйти, перестать вторгаться в моё пространство, разносить свои запахи, свои слишком громкие голоса и свои тела в нашем..

Это, должно быть, какая-то новая хрень от течки. Я решительно задвигаю её обратно и прерываю разговоры:

— Вы нашли Айрин?

Семь пар глаз устремляются ко мне. Шесть пар ног вскакивают и начинают суетиться вокруг, спрашивая, как я себя чувствую, сообщая, что я была без сознания несколько часов, пытаясь потрогать мой лоб. Мой отец напрямую виновен в смерти их друзей и родных — и всё же они здесь. Ясно не желая мне зла. Эта мысль встаёт комом в горле.

Я игнорирую её и сосредотачиваюсь на Коэне, который явно мной недоволен. Он сидит на стуле, принесённом с крыльца, широко расставив ноги, закинув локоть на спинку, и самым отстранённым тоном приказывает остальным:

— Уберите, блять, от неё свои руки.

Раздаётся хор: «А, точно. Извини». Аманда указывает мне на место на диване, которое только что освободила.

— Я забыла про эту, эм… гиперчувствительность.

Я сажусь, и все они пялятся на меня так, будто я могла забыть, как выполняется сложнейшая операция под названием «согнуть колени». Это оскорбительно — насколько они поражены, когда моя задница касается подушки. Все, кроме Коэна, от которого исходит лишь слабое раздражение.

— Ребята, со мной всё нормально.

— И всё же я бы хотела тебя осмотреть, — говорит Лейла. — Я принесла оборудование.

Слава богу, время уколов. Я не могу дождаться, когда избавлюсь от этих симптомов течки.

— Да. Но сначала..

— Нет, Айрин мы не нашли, — перебивает меня Коэн. — Мы смогли вести её по запаху несколько миль, но дождь стёр след. В хижине было ещё восемь оборотней. Четверо мертвы. Джесс ранена и пока не пришла в сознание. Ещё один оборотень сбежал, остальных мы захватили — их допросили, но признаков причастности к культу у них нет. Мы опросили всех, кто долго контактировал с Джесс, а также семью, которая её вырастила, — они в шоке от её связей с культом. Шесть людей сейчас на территории Северо-Запада и находятся под наблюдением, потому что, — продолжает он, заметив мой хмурый взгляд, — Айрин сбежала. Мы не уверены, способны ли они выжить самостоятельно, или, что хуже, решит ли Айрин, что они знают слишком много, и прикажет их убить. Мы связались с человеческими властями. Пока что они не пленники, а гости. Они напуганы, но не пострадали. В общих чертах — так. Если хочешь подробностей, есть отчёт, — он бросает взгляд на Йорму, явно довольного собой, — который меня обязали сдать.

— Это не все. Я имею в виду культ. Они были не все в той хижине. Они сказали мне, что их..

— Больше пятидесяти, да. Мы выделили значительные силы, чтобы выследить остальных. Есть ещё что-нибудь, что ты хотела бы узнать, прежде чем позволишь Лейле убедиться, что ты, чёрт возьми, не умираешь?

Последние слова звучат напряжённо. Я совсем не хочу, чтобы он сорвался, но…

— Кто-нибудь будет проверять людей? Я имею в виду…

— Я, — говорит Аманда.

— Когда пойдёшь, можешь дать Неле возможность связаться со мной?

— Кому?

— Самой младшей девочке. Рыжевато-каштановые волосы, веснушки? Если ей что-нибудь понадобится…

Аманда смотрит на Коэна, тот кивает.

— Сделаю.

— Спасибо, Аманда, я правда это ценю. Ты, кстати, в порядке? Ничего..

— Серена, — рычит Коэн. — Клянусь, блять..

— Я уже иду, иду.

— Мне жаль, что случилось в офисе, — говорит Лейла, как только мы оказываемся в комнате Коэна.

— Не переживай. Давай не будем винить друг друга за то, что сделали под ножом.

Она улыбается, но глаза у неё блестят.

— Я была совсем не в себе, не смогла поднять тревогу, и..

— Поверь мне, ты сделала всё, что могла. Я бы обняла тебя, чтобы это подчеркнуть, но сама мысль о том, чтобы прикоснуться к кому-то, кто не… ну. Я бы предпочла не делать этого. Давай после укола.

Лейла прикусывает нижнюю губу.

— У меня для тебя плохие новости, Серена.

То, что меня не называют Евой, чертовски приятно, и слова не сразу доходят. А потом доходят — и в животе разливается холод.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты слишком близко.

— Слишком близко к…?

— К своей течке.

Она ведь шутит, да?

— Ещё даже суток не прошло с того момента, как мы собирались сделать укол.

— Я знаю. Если честно, я начинаю сомневаться, что утренний укол вообще был бы эффективен, учитывая, как быстро у тебя всё развивается.

— Ты меня даже не осмотрела. Откуда ты знаешь?

— Твой запах, для начала. Зрачки постоянно расширены. Пульс в покое гораздо быстрее, чем вчера, дыхание поверхностное, и… когда ты в последний раз ела или пила?

— Не знаю. Наверное… — сегодня утром? Нет. Не совсем. Вчера? Наверное, да, но..

— Ты хочешь пить? Голодна? Принести тебе что-нибудь?

Я быстро качаю головой.

— Нет, спасибо. Чёрт. Чёрт. — Это нормально?

— Для оборотня на грани течки? Абсолютно. Когда она начнётся по-настоящему, тебе придётся помнить о том, чтобы часто пить, иначе ты быстро обезводиться, а это сделает дни после течки сущим кошмаром. Мы привезли припасы..

— Мы? — волна ужаса скручивает мне кишки. — Все знают?

Она склоняет голову набок.

— На этом этапе ни один оборотень репродуктивного возраста не сможет этого не заметить.

Я позволяю себе упасть спиной на матрас. Может, стоит взять на кухне вилку, броситься на неё и обрести быструю и милосердную смерть.

— Это не плохо, Серена. Твой запах сейчас привлекателен для оборотней.

Наверное, лучше просто поцеловаться с пираньей и надеяться, что она меня сожрёт.

— Это свидетельство доверия Альфы к своим приближённым и членам стаи — что он позволяет им находиться в хижине, быть в его… в твоём присутствии так близко к твоей течке. И свидетельство того, насколько они уважают его и тебя..

— А если всё-таки сделать укол? — Я сажусь. — Почему бы хотя бы не попробовать?

— Это может сделать твою течку более долгой или более болезненной. Хуже того — может нанести долгосрочный вред твоей репродуктивной системе.

— А если я готова рискнуть?

— Серена. — Она приковывает мой взгляд своим. Слушай внимательно, — говорят её глаза. Потому что она здесь главная. По-своему она такая же пугающая, как Коэн. Даже страшнее. — Ни один уважающий себя медицинский специалист не сделает тебе этот укол сейчас. Зато я могу дать тебе вот это, — она поворачивается к сумке и достаёт небольшой пакетик.

Он такой незначительный на вид, что, держа его на свету, я начинаю сомневаться, не шутит ли она.

— Что это?

— Противозачаточные таблетки.

Я моргаю.

— Что? Я даже…

— Мы не знаем этого наверняка. Они предотвратят беременность. Если ты этого хочешь, принимай их после окончания течки.

— А как я пойму… когда течка закончится?

— Ты поймёшь, поверь мне.

Мне не хочется ей верить. Или знать.

— Зачем мне контрацепция? У нас что, какое-то бесполое размножение?.. Я ведь не могу забеременеть просто из-за течки, верно?

Она встаёт. Кладёт небольшую карточку на тумбочку Коэна.

— У тебя есть мой номер. По любому вопросу — звони. В любое время.

— Лейла, я не понимаю.

— Если я не отвечу, ответит Сэм. Но в основном это будет очень интуитивный процесс..

— Лейла.

Наконец она останавливается. Смотрит в сторону двери. Потом тихо говорит:

— Я никому не скажу. И ни один из приближённых тоже.

— Я… почему это звучит так, будто люди уже это обсуждают?

Она сглатывает.

— Я знаю, тебя это смущает, но это не… Мы не люди, Серена.

Мы не люди.

— Мы иначе относимся к своим телам. Я знаю каждого человека в той комнате. Я знаю Коэна. И я правда… я бы не хотела для него такого.

Кто ещё говорил мне эти самые слова? Ах да. Бренна. Конечно.

— Это распространённое чувство, — сухо говорю я.

— Я не о тебе. Очевидно, что он с тобой так счастлив..

— Счастлив? — у меня вырывается смех. — Парень, который постоянно выглядит так, будто ему не хватает волоска до того, чтобы порезать все шины во вселенной?

Лейла качает головой.

— Когда я услышала, что он нашёл свою пару, и что это чувство безответно, моей первой мыслью было, что это благословение под маской. Я с самого начала знала, что Коэн поставит стаю на первое место. Это всегда было его приоритетом. Для любого Альфы это был бы ужасный выбор — либо отказаться от стаи ради пары, либо отказаться от пары ради стаи. Но в твоей ситуации, если бы он выбрал стаю, ты бы от этого не страдала. Ты ведь и не хотела его. Это сильно всё упрощало для него. — Она сглатывает. — Но это… твоя течка, то, что тебе предстоит пережить… это меняет всё. Теперь Коэна заставляют выбирать между соблюдением ковенанта и обеспечением благополучия своей пары. И если ты будешь в нём нуждаться, он никогда не скажет «нет».

— Я его ни о чём не просила. Я не..

— Ты правда думаешь, что тебе нужно его просить, Серена?

Я сжимаю одеяло в кулаке. Стискиваю челюсти.

— Дело в том, что… он нужен и нам тоже. Северо-Западу нужен Коэн именно из-за всего, что я тебе только что сказала. И поэтому я никому не скажу. — Я вдруг замечаю, что у неё дрожат губы. — Никто никогда не узнает, где он проведёт следующие несколько дней. Он будет твоим какое-то время, Серена. Но потом ты должна будешь его вернуть. Так что считай это займом. — Последняя, печальная улыбка. — Я всегда говорю своей дочери, что всякая ложь рано или поздно выходит наружу. Будем надеяться, что в этот раз я ошибаюсь.

Через несколько минут в хижине становится тихо. Все уходят — кроме Коэна.