Эдера
— Как будем входить? — спросила Долли после пятой попытки открыть дверь в общежитие.
Я простояла возле запертой двери целую вечность, озадаченно разглядывая ручку в виде соединения нескольких букв: «П», «В» и «В». От фразы: «Посторонним вход воспрещен», которая забавляла меня все время, что нас поселили здесь… Но вот точно не сегодня!
И ведь даже комендантшу не позвать, потому что блокирующий браслет лишал меня такой позорной возможности: самой практически сдаться в руки «власти», объявив, что я беспрепятственно разгуливаю по территории академии ночью. Представляю, что будет с лэс Маршелин, когда ей радостно сообщат эту новость. Но мне точно будет не до смеха, особенно с пониженными балами Кронстона — мне только и останется, что понуро стоять перед мамой и вздыхать под ее убедительную речь о целеустремленности, взрослении и моей неспособности взять за себя ответственность. А потом, судя по настрою родителей, с которым они соглашались на мой отъезд, придется знакомиться с ответственными кандидатами в мужья.
Перспектива была не радужная, особенно зная представления родителей о моем гипотетическом муже. Мне грозили скука и тоска, ведь все предыдущие претенденты на мою руку как один заявляли, что питомник — это девичьи шалости, и ему не место в семейной жизни. И почему-то родители на такие заявления всегда согласно кивали, словно сами никогда не помогали мне пристраивать или выхаживать магических животных и не знали, как они для меня важны.
Пока я грустила над своей личной жизнью, подошла Долли и попыталась открыть дверь магией, хотя обе в эту ночь выходили за пределы общежития вполне свободно. Понятно, что у подруги ничего не вышло, так что мы удивленно переглянулись и пошли к главному входу, который, удивительное дело, тоже оказался закрыт. Вот и верь после этого парням, которые уверяли, что в женском общежитии «не так смотрят за порядком, как раньше». Оказывается, смотрят, и даже наказывают, оставляя на улице, где в любой момент может открыться портал и выплюнуть перед нами доисторических монстров. Последнее, конечно, сильно мной преувеличено, потому что на нервах чего только не придумаешь.
— Ты сможешь зажечь охранную руну на двери? — я вспомнила, что вход со стороны комнаты комендантши открывается с помощью допотопного, но не менее действенного способа — секретной руны, которую меняли каждые три-пять дней.
Адепты, обычно, никогда не успевали выяснить написание руны, чтобы воспользоваться этим входом, но упорно продолжали пытаться, даже в состоянии боевой готовности, о которой объявили в тот день, когда открылись первые порталы на территории академии.
— Смогу, но что это даст?
Я не стала объяснять, потому что долго — просто провела Долли к той двери, о которой болтали местные девицы, и указала на место, где на дверном полотне виднелся выжженный след от неудачной попытки взлома… чуть ли не сотой попытки, если верить старожилам.
Долли запустила импульс магии, приложив его к ручке и, дождавшись, когда выжженный контур наполнится ярким светом, предложила проявить свои способности.
— Ну, удиви меня. Даже не знаю, какую магию нужно иметь, чтобы обхитрить этот замок. Или ты знаешь руну, которая деактивирует охрану?
Нужную руну я не знала, но надеялась, что мне это не понадобится. Я достала из ящика обмякшую Лану, понадеявшись, что дар моего мини-полоза справится с подобным «замком», и приложила змейку к двери.
Долли только фыркнула, поджав явно припухшие губы, и, сложив руки на груди, демонстративно зевнула и приготовилась ждать.
Сначала ничего не происходило. Руна сияла ярко и равномерно, окрашивая рисунок на теле полоза то в ярко-розовый, то в темно-зеленый цвет. А потом все резко потемнело, скрипнула дверь, открывая проход в общежитие, а из-за наших спин раздался жуткий рев, словно десятка два мантикор рассердились и теперь рычат на нас с Долли.
Разворачивались мы с Долли медленно, трясясь от страха, и впервые собственными глазами увидели того монстра, которым нас пугали в Кронстоне. Одного из немногих, чье описание было больше словесным и не подкреплялось картинками. По описанию мы его узнали тут же и нервно икнули.
Вот это мы попали.