В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит! (СИ)

Глава 34 На грани

Эдера

— Что ты на самом деле хочешь? — Итан заглянул мне в глаза, но не прикоснулся, не приблизился, словно понимал, в каких растрепанных чувствах я находилась.

А мне хотелось, чтобы ТОГО поцелуя совсем не было. Чтобы внутри не сворачиволось клубком гадливое омерзение. Чтобы ощущение, будто по мне прошлись грязными сапогами, никогда не было мне знакомо.

Я хотела это все РАЗОЩУТИТЬ!

— Не хочу с ним иметь ничего общего! — уверенно, как это было возможно за всхлипываниями и шмыганиями носом, ответила и открыто посмотрела в глаза парня. Открыто и с вызовом, даже с каким-то предупреждением, потому что нечего меня сейчас трогать, даже если осталось меньше десяти минут. Решайте проблему как-нибудь иначе!

Итан и подошел к делу, правда с какой-то странной стороны, которая меня и отвлекла и озадачила.

Парень взял меня за руку, на которой как влитое поблескивало помолвочное кольце, обозначая уже свершившийся факт: предварительные клятвы, связывающие меня и Мариуса, приняты магией. От осторожного жеста, который не причинял дискомфорта, все равно хотелось дернуться и отнять руку, но я постаралась сдержаться, вслушиваясь в вопрос, прозвучавший следом.

— Какие кольца тебе нравятся?

Вот точно не ЭТО!

Хотелось ответить возмущенно и нервно, но, видя, какими заинтересованными глазами на меня смотрел Итан, я вздохнула, резко выдохнула и… задумалась.

Когда у меня была магия артефактора, еще до пожара в дедушкиной лаборатории, мне нравились только те кольца, которые несли в себе многовековую магию рода — они завораживали своей силой, неожиданным сочетанием и способностью на протяжении столетий выполнять одно и то же действие. И они все были невероятно красивыми: от массивных и брутальных до воздушных и изящных.

После пожара мама старалась меня отвлечь от потери магии, отдавая из своей шкатулки разные драгоценности. Отдавала всегда те, что очень нравились мне в детстве, а став чуть старше я хотела превратить их в родовые артефакты, поэтому мама благоразумно прятала от меня свою шкатулку. В тот период кольца вызывали у меня слезы, напоминая о потерянных мечтах, так что их мне не дарили.

Ну а потом у меня появился питомник, и я полностью отказалась от украшений, кроме тех, что можно было спрятать под платье. Все, за что по неосторожности могли зацепиться магические животные и, дернув, лишить меня части тела, было спрятано и забыто. Забыто полностью.

А вот теперь при упоминании о кольце в голове всплыло воспоминание, которое, кажется, было ДО. До питомника, до пожара, до артефакторики. Воспоминание, от которого внутри только тепло, а на лице улыбка.

— Белое золото, топаз, ограненный короной, и четыре крапана в форме лапок.

— Сразу видно, что ты на артефактора училась, — усмехнулся Итан, разглядывая кольцо из черного золота с бриллиантом в форме овала на моем пальце, — а этот — ничего о тебе не знает. Кольцо королевы Адеи?

Я закивала с улыбкой, но без смущения, хотя мой ответ был навеян из далекого детства. О таком кольце мечтала каждая девочка в каждом королевстве с первого дня, когда впервые слушала сказку о королеве Адеи и ее возлюбленном, которого одно из чудовищ утянуло в свой мир, когда остальные разрушали город и замок. Только кольцо, подаренное Адеи возлюбленным, помогло не только справиться с чудовищами, но и вернуть мужчину живым. И это кольцо с тех времен считалось символом чистой любви, которая способна преодолеть все препятствия, и именно такое мечтали получить все девочки на помолвку… а парни почему-то игнорировали эти мечты, даря родовые артефакты.

— Тебе бы пошло́, — пробормотал Итан, переворачивая мою руку ладонью вверх и проводя по линиям судьбы большим шероховатым пальцем. От этого прикосновения кожу защекотало до мурашек, а внутри что-то дернулось и томительно заныло.

Палец продолжал движение, обводя тонкие фаланги одну за другой, линии на ладони каждую в отдельности, завораживая своим замысловатым танцем. От этих бесхитростных действий у меня почему-то пересохло в горле, а щеки запылали, но я не могла оторвать взгляда от своей ладони, словно на ней разворачивалась невероятная магия, от которой покалывало кожу и подрагивали колени. И ведь это всего лишь поглаживание ладони!

Итан не останавливался, провел подушечкой пальца по контуру, зацепил запястье, избегая разве что широкой полосы черного золота, которое принялось пульсировать в такт моего сердца, ускоряясь вслед за неровным дыханием.

Что-то в портальной стало душновато. И жарковато.

Я потянулась свободной рукой к пуговице на шубе, да так и застыла, не донеся руку до шеи, потому что в тот момент Итан наклонил голову и коснулся центра ладони губами.

О, боги, это что такое⁈ Почему так жарко⁈

Мужские губы были шероховатыми, жесткими и такими обжигающими, что невольно захотелось выскочить из шубы, чтобы хоть немного остудить пылающие щеки. Словно впервые, честное слово!

А потом по ладони прошелся кончик языка, а следом кожу слегка прикусили, и я дернулась, прижавшись спиною к стене — ноги перестали слушаться, подрагивая и подкашиваясь. А вот свободная рука словно обрела собственную волю и, поднявшись, утонула пальцами в темных взлохмаченных, совершенно неидеальных прядях. Невероятное блаженство! До мурашек!

От странно-томительных ощущений, что разворачивались внутри, я слишком сильно потянула одну из прядей, и Итан отвлекся и поднял голову. Взгляд у него в тот момент был напряженный, темный, ноздри раздувались как у хищника, а едва заметная полуулыбка пугала до дрожи. Нет, будоражила! Воспламеняла!

— Полминуты!