В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит! (СИ)

Глава 46

Эдера

Мы сделали шаг вперед, а я всеми силами пыталась отогнать из воображения те горячие сцены, которые только в некоторых книжках можно прочесть, и то, чтоб никто не узнал. И не спрашивайте, откуда мне такие книги известны.

По ровному сопению где-то впереди, по знакомому запаху сена и шерсти я догадалась, что мы переместились к Руффи. Но почему ж так темно?

— Ру и Макел видят в темноте лучше нас, — пробормотал Итан, когда я едва не свалилась на пол, но вовремя зацепилась за парня и едва не оторвала ему то ли воротник, то ли рукав — в темноте не разглядеть.

Тихое бормотание, потом такая же тихая ругань, которую прерывали на полуслове, незнакомое заклинание, сопровождаемое треском искр, и в помещении стало светло. На шуршащей подстилке из сена лежала Ру и вылизывалась, стараясь пройтись по тем места, что совсем недавно были синими — чужеродная окраска сильно беспокоила мантикору, словно какую-то столичную модницу, которой пришлось выйти на улицу в прошлогоднем наряде: вроде красиво, но совершенно не модно и не современно.

На нас черно-синяя красотка не обратила никакого внимания, но стоило сделать шаг и наступить на трескучий сучок, как нас окатило таким молчаливым негодованием, что впору возвращаться в библиотеку к профессорам и там вести себя так «шумно». Причина негодования черной мантикоры нашлась тут же: Макел развалился возле Ру и спал, раскидав все четыре лапы в разные стороны, причем хвост, словно отдельная пятая конечность, был направлен в ту сторону, где не наблюдалось ни лап, ни головы Даже умилительно было смотреть на такого милого пушистого белого котика, если не вспоминать, что не так давно он был боевой мантикорой, пусть медали получал за производительность в другой сфере.

— Что мы тут забыли? — спросила я как можно тише и на цыпочках отошла к двери.

Было как-то боязно сейчас потревожить мантикор, когда у них такая идиллия. Надеюсь, Итан не планирует ничего шумного и экстремального, отчего Ру придет в ярость, и нам придется спсаться не от собственных экспериментов, а от разъяренной кошки-переростка. Кстати, если Макел мой фамильяр, то почему он проводит все дни не со мной, а с Ру?

— Я же сказал — проводить эксперимент, — подмигнул парень и достал из сумки шоколадные конфеты в плоской сиреневой коробочке, перевязанной полупрозрачной серебряной лентой. Если бы на крышке не был выбит серебряный герб лучшей кондитерской Соверена, то коробочку можно было спутать с футляром для украшений — такие используют многие ювелиры и артефакторы. Интересно, что за эксперимент можно провести с помощью конфет?

Так как мне вручили коробочку, не выставляя никаких условий, то я тут же принялась развязывать ленту и снимать крышку, резко, почти не глядя на красоту. Всегда больше любила есть конфеты, а не смаковать процесс, но тут пришлось замедлиться: конфеты были завернуты в блестящую шуршащую упаковку, а от разнообразия расцветок разбегались глаза. Вот кто придумал заворачивать конфеты в упаковку внутри коробки? К чему было растягивать процесс встречи умопомрачительной сладости и разгоряченного предвкушением сладкоежки?

Разноцветные обертки немного пригасили мой пыл, но ненадолго, ведь в центре коробки, в особенном отделении лежала самая большая, самая круглая и, наверняка, самая вкусная конфета, упакованная в золотую фольгу. Почему я была уверена, что конфета была самая-самая? Так у кондитеров был такой пунктик: самую удачную конфету нужно нарядить в королевский золотой.

Я схватила конфету, вручив Итану остальную коробку, и принялась быстро рвать обертку, роняя кусочки фольги на пол — потом приберу за собой. И каково же было мое разочарование, когда вместо конфеты я увидела кольцо.

Родовое кольцо семьи Итана, которое он долгое время прятал на Руффи, ожидая, когда уйдет магия помолвки, а еще раньше это кольцо носила рыжая Пени. Последний момент меня бесил невероятно, потому появление кольца я восприняла если не как пощечину, то как злую отвратительную шутку.

— Это что? — мой голос осип не от неожиданности и смятения, а от злости и разочарования.

— А на что это похоже? — невинно уточнил будущий смертник, который при жизни носил имя Итан Крейн. И даже не смутился, словно это в порядке вещей — подкладывать девушке в конфеты помолвочное кольцо, которое вот только что очистилось от предыдущей «невесты». Или ему поступок Мариуса не дает покоя?

— Надеюсь, это не предложение помолвки? — рыкнула я, сжимая в кулаке злополучное кольцо. Твердые грани впились в ладонь, но я даже не заметила боли — так была зла. Мне даже показалось, что у меня пар из ушей повалил, причем золотой, словно я от злости превратила золотую фольгу в пар. — Не пойми меня превратно, я, может, и согласилась бы, но не с этим.

Удивительно, как легко и непринужденно я наделила Итана намерениями, которые и отвергла и приняла одновременно, а еще и обиделась, а следом готова наказывать, что все пошло не так. Наверняка, кто-нибудь со стороны сказал бы, что я действую, как настоящая женщина, но этот кто-то потом будет не сильно рад, что вмешался.

— Ну-у-у, — протянул парень, внимательно следя за моими действиями, словно вознамерился предотвратить нападение. Зря он — дешевле вышло бы дать мне спустить пар, а лучше вообще не сопротивляться и дать себя поколотить. — Но ты только что согласилась, так что не обессудь.

Итан кивнул насмешливо на мою руку, все еще сжимающую кольцо, и я тут же откинула украшение подальше, словно оно было гадким слизнем, которого я терпеть не могла. Кольцо полетело по высокой дуге, постучало по полу и остановилось возле Руффи, озаряя обоих мантикор золотистым свечением, слабым и неярким, но, похоже, очень действенным.

— Что и требовалось доказать…