Алые ленты феникса

Глава 27 Учитель

Мао Ри

Ри несколько секунд смотрела на прочную деревянную дверь, отделяющую ее от учителя, прежде чем постучать.

«Страх только душит меня и запирает в себе. Пусть будет по моему! Он мой учитель и все поймет. А если нет — нечего бояться! За свои дела надо отвечать.»

Она, наконец, постучала и, услышав дозволение войти, открыла дверь.

— Приветствую вас! — прижала руки у груди, кланяясь.

— Ри, я смотрю, ты добилась больших успехов, уже не падаешь ниц, как прежде. Ты большая молодец, — сказал он ей, смотря в глаза своим теплым взглядом. И она поняла, что он не собирался ее ни ругать, ни наказывать, кинулась к нему в открытые теплые объятья, как раньше.

— Я так вас ждала, — взахлеб начала говорить быстро, — Я думала, умру, пока вы уже, наконец, проснетесь.Сдерживаемые слезы хотели течь, но Ри крепилась.

— Ри, я действительно задержался. Ну, ты и устроила тут переполох, честно говоря!

— Они отрубили Пеанзы четыре хвоста. Я ужасно перепугалась.

— Жизнь не всегда справедлива, Ри. Не всегда.Но ты права она неплохая лисица. Детишек точно не ела, — он хрипло засмеялся.

Ри ощутила умиротворение и покой от его объятий. Когда он ее отпустил, хотела поделиться с ним всеми своими переживаниями, которые так долго хранила в самых глубоких уголках души.

— Дражайший, я ещё кое-что натворила пока вы отдыхали, — она замолкла, глядя ему в глаза.Старик непонимающе смотрел на нее.

— Ну, скажи уже, раз я об этом не знаю, значит, тебе нужна помощь личного характера?

Он был, как всегда, чертовски догадлив.

— Я… я кажется влюбилась.

Он поменялся в лице.

— В князя Чжи Мин Ю! — выпалила она на одном дыхании. И Старик изменился в лице еще раз. Облегченно выдохнув:

— Ты ему призналась?

— Да, но кажеться он не поверил, — казалось Дражайший выдохнул.— Ри, ну ты чего на красивое личико клюнула? У него врожденная магия такая. Обольщение! Ты разве не догадалась? Никто тебе не сказал? Ах! — хлопнул он себя по лбу, — Твоя печать зачем кому-то говорит об этом мальчишке! — засмеялся он.

— Я не знаю, что делать. Даже если догадалась или была бы предупреждена, мне кажется, что уже совсем поздно, — щеки ее залил румянец.

— В каком это смысле поздно?! — посмотрел он на нее удивленно.

— Ну, я уже не могу ничего поделать. Мое сердце так сильно болит! — она опустила глаз, и рукой показала на грудь.

— Ри, ну как может болеть сердце? Разве князь давал тебе какие-то надежды? — смотрел он строго.

— Нет. А разве надо давать надежды, что бы один человек полюбил другого? — она чувствовала, Дражайший не договаривает.

— Ну, согласен, необязательно… Но должно же быть что-то, кроме того, что ты увидела его и немедленно влюбилась?

Она осознала, что не может объяснить ему. Эти насмешки учителя никак не настраивали на откровенность. И уронила бы тень на честь ее возлюбленного, заюлила:

— Он просто так красив! И интересный. Такой необыкновенный.

— Он ужасно, переменчивый! И все же этого, что ты перечислила, недостаточно. Давай, я посмотрю!И он протянул руку к её лбу, входя своей энергией в ее разум.

— Ри, ты значительно возмужала! Но на тебе нет морока. Это странно, конечно, — он смотрел озадаченно. — Но я смотрю, ты скоро не сможешь скрывать свою сущность.

— Что же тогда делать? — она стала взволнованной, учителя много раз просил ее не показывать первозданный дух.

— Мне надо время, чтобы хорошенько подумать.

Ри поняла, что её любовь, которая кажется ей такой важной, так незримо мала в глазах ее учителя и столь незначительна в сравнении с ее безопасностью. Ей стало по-настоящему стыдно.

И она подумала, что не стоит на эту тему ничего больше спрашивать, когда учитель внезапно сказал:— Князь очень плохой кандидат для тебя. Что бы ты сейчас не думала о том, предполагая, что я преувеличиваю и прочее, я тебя предупреждаю и более того — запрещаю! Выбери любого другого, мы снимем печать, и я обещаю, ты получишь статус, который заслуживаешь. Но только не князя Пятых Небес!

Ри, будто оглушенная после этих жестоких слов, смотрела на учителя, не в силах понять сути.

«Я так ничтожна в его глазах? Недостойна?!»

Он всегда ее поддерживал. И вот когда настал момент, тот самый, когда она нашла то, чего желает по-настоящему, больше жизни. Он строго говорит: Нет! Будто топча сапогом ее мечты и желания.

— А если я понравлюсь ему? Дражайший! Почему?! — упрямство вдруг встрепенулось, Она не хотела привычно соглашаться.

«Только не сейчас, только не с этим!»

В глазах старика вспыхнуло беспокойство.

— Ри, князь обречён. Как ты не поймёшь. Ему осталось несколько месяцев. Я даже думал, он не доживет до моего возвращения. Но на удивление он выглядит бодро. Опять что-то выдумал. Скажи мне, чего ты не договариваешь? Я спрошу с него!

Она впервые видела его в гневе и поняла, что делает только хуже.

— Я ничего об этом не знаю, он ничего не сделал мне, — догадка уже маячила красным флагом в ее сознании.

— Ты не хочешь мне ничего рассказать? Если я узнаю от других жди наказания!

Угроза выходила за рамки ее понимания, учитель наверное в первый раз в жизни говорил с ней так яростно.

— Нет, он просто мне нравится. И я не понимаю. Я не знала, что ему осталось так мало. Вы абсолютно правы. — она опустила голову.

«Ему нужна только моя энергия, кого я обманываю. И когда он насытился, перестанет даже смотреть на меня. Какая же я дура. Надо же, Дражайший всегда прав, стоит ему только произнести это вслух, я все осознала!»

Боль раздирала грудь, но чувство влюбленности при этом никуда не уходило. Оно наоборот, стало резче и обречённее безнадежным. Как будто готовилось, что его будут выдирать с корнем, собирало силы для борьбы, врастало глубже.

— Ри, я не хотел тебя пугать, просто очень переживаю. Иди переодеться. Я хочу, чтобы ты сыграла для меня за ужином.

Она растерянно кивнула в ответ и, попрощавшись, вышла.

Бредя в наступающей тьме к своему маленькому жилищу. Сердце ее истекало кровью осознания своей бесшабашной глупости и доверчивости. Сама она немного покачивалась, будто лишилась опоры.

«Мне надо собраться! Надо как-то собраться. Я не должна думать плохо о других, только на основе догадок. Я могу спросить его прямо.»

Эта мысль немного успокоила, оттягивая тупую гильотину, ещё не перебившую позвонки ее чувств, но уже вошедшую в плоть.

Наспех умывшись и причесавшись, она взяла Эрхуцинь и отправилась на ужин.