Алые ленты феникса

Глава 28 Райские птицы

Князь Чжи Мин Ю

Он был сегодня слегка растерян и поглощен своими мыслями, уносившими его далеко за пределы храма Предрассветного Пути. Он блуждал в землях Пятого Неба и задумчиво. Всматривался в себя.

«Сейчас, скорее всего, снежная зима опускается хлопьями белых снегов на серые скалы, и первый, но уже крепкий лёд сковывает глубокие заливы.»

Неспешно идя к открытой беседке в мыслях летел весь в снегу, рассекая крыльями морозный воздух, вдыхая его освежающий зимний аромат. Метель поднялась в вихрь и он врезался в воронку тьмы, начал падать, охваченной тревогой, на самое темное дно своих мыслей.

Со стороны было странно видеть медленно идущего князя, который вдруг остановился и замер, будто в нерешительности, словно не желая сегодня присутствовать здесь.

— Мин Ю, тебе нехорошо? — его видение прервал голос красавицы Сяомин. Он в растерянности тряхнул головой и мгновенно одел маску свойственной ему непроницаемости.

Сяомин замерла, ведь каждый раз сердце ее пропускало удар, когда старый ее друг, милый мальчишка с детства, закрывался от нее щитом, не способным пропустить и лучик света.

Ученики пребывали, рассаживались за столы. Джундже мелькал то тут, то там, несмотря на полноту, был столь ловок, что уже почти закончил расставлять угощения.

Краем глаза князь заметил, как вошёл негодник Мао Ри, заключивший его сегодня в довольно крепкие объятья на виду всего ученического состава.

Мин Ю с досадой прикрыл глаза.

«Он не может, ни раздражать меня, даже когда добивается успехов. Его перемещение было просто впечатляющим, духовно освещенным.»

Мальчишка тем временем кинулся помогать и расставлял кувшины с фруктовым вином. Наклоняясь над столом, заправил золотистую прядь волос за ухо и вот так, в профиль, будто сквозил женским двуличием. Как хитрая лисица, обернувшаяся мужчиной, но не до конца скрывшая суть.

В горле Мин Ю встал ком от взгляда на него. Он, ловя себя на этих мыслях, с досадой отвернулся. Все в нем протестовало и ревело, против такого бесчинства. Против его тяги к нему.

«И ничего такого, если бы он был девчонкой действительно, но это же просто безумие!»

Мин Ю почувствовал лёгкое прикосновение прохладной руки Сяомин к своему запястью и позволил ей увлечь себя на место рядом с ней.

Все как в тумане смешалось, будто в беспокойном сне. Его разум сегодня был в наивысшей точке беспокойства, и он знал причину. В день рождения Императора его и предала его первая и единственная любовь. В этот день, сгораемым желанием спасти ее, он выпил яд за нее. И сейчас особенно сильно чувствовал боль утраты своей веры в справедливость, силы и могущества, своей самой сути, сожженной до тла. Ощущал страшную темную пустоту ядра, зияющего такой тьмой, которую не воссоздала бы ни одна пилюля.

Как будто издалека он слышал тосты, разговоры старейшин. Молчал. Даже если бы его сейчас спросили, вряд ли он смог бы ответить. Рот словно склеила горечь.

Стараясь вытащить себя из этого состояния, он выпил пиалу сладкого вина. Потом ещё и ещё. Сладость на секунду обволакивала его язык и таяла, вновь уступая место горькому сожалению.

— Мин Ю, если ты не в настроении, давай я тебя провожу. Не стоит так много пить, — Сяомин знала про его приступы, и он понимал, что она хотела как лучше, и это раздражало. Просто безумно надоело.

«Жалость — самое жестокое обращение.»

Он вспылил:— Я не желаю твоего излишнего внимания! — сказал это искренне и грубо, а ведь так и хотел.

В глазах красавицы задрожали слезы. Она отвернулась, смотря куда-то в сторону. Но ему было не жаль. Только горечь опять переполняла рот, накатывая с новой силой.

«Хорошо бы, если бы она уже отстала от меня раз и навсегда! Без этого трагизма и самоотверженного желание помочь, в горле костью это встало.»

Вот он уже налил себе ещё, сдерживаясь от желания начать пить просто с горлышка, дабы уже перебить этот надоедливый вкус. Как зазвучали тонкие переливы Эрхуциня.

Тонко, словно щебечут птицы. Потом вдруг затихли, затаились. Ветер заметавшийся в лёгких занавесках начал менять направление.

Князь поднял глаза. Смотря как волшебно хорош мальчишка, игравший для своего наставника и не сводящего со старика своих золотых глаз.

Все замерло в ожидании возвращения птиц, и они озорной стаей влетели в подсвеченное развешанными повсюду белыми фонарями пространство беседки.Птицы была одна из иллюзий волшебного Эрху Циня и мастерства юного озорного мальчишки сотворившего их из чистой энергии инструмента и своих фантазий.

Яркие, маленькие и юркие, сотканные из лучей, искрились, оставляя за собой полоски медленно гаснущего света, чирикали и полетом повторяли нежные звуки инструмента. Совершали невероятные кульбиты, купаясь в восхищенных взглядах учеников. Вместе с музыкой вылетели и взмыли вверх, в темное, усыпанное звёздами небо, рассекая его яркими лучами, словно фейерверк. Пара птичек, как тонкие струны, все еще щебетали, важно прохаживаясь по столу. Одна из них даже позволила себе с невозмутимым видом сесть на плечо старейшины Хао Вея.

Тот сначала недовольно скривил лицо, но птичка не растерялась и потерлась маленькой шустрой головкой о его щеку.

От чего Дражайший, сидевший рядом, рассмеялся. Да и сам вредный старик, не выдержав такой милоты, улыбнулся.

Это была мелодия, дарующая мимолетное счастье. Князь почувствовал ее воздействие. Дыхание его успокоилось, и горечь растаяла, словно конфета на языке. На какое-то мгновение он ощутил долгожданное облегчение и проблески тепла где-то в районе груди. Оно приятно скользило внутри и щипало глаза. Голову дурманило выпитое вино. Он был пьян сильнее обычного, но сейчас чувствовал небывалое удовольствие и не хотел уходить.

Он хотел одного — не отрываясь смотреть на нежный профиль мелкого негодника, не отрывая взгляда.Смотреть безумно долго, как его тонкие пальцы сжимают смычок. На его сосредоточенное и задумчивое лицо, как медовые волосы льнут к нежному овалу лица и шеи.

Мао Ри.

Старейшины так напились, что Дражайшего пришлось вести под руки до его покоев в храме.Она вела его, а Жу приговаривал:— Ри, у тебя будет все, только самое лучшее. Ты стоишь гораздо большего, запомни.

Ри была рада, что он думает о ней, хоть ей ничего этого не хотелось. Она мечтала просто оставаться со своим мудрым хитрым учителем как можно дольше.

Когда Ри с этим закончила, она вышла, все еще смеющаяся, с ярким румянцем от вина, и направилась к себе в домик, на ходу считая звёзды. Счастье и лёгкое опьянение переполняло ее юное тело и играло смешинками в горле.

Все уже разошлись. Она брела мимо домиков студентов, в окошках которых уже был почти везде погашен свет. Слышались еще голоса где-то вдалеке, видимо, не все угомонились.

Буквально не дойдя до двери несколько шагов, она ощутила рывок, и нечто сильное развернуло ее и прижало спиной к двери. Не успев ничего рассмотреть, она поняла, что дверь открывается и они падают внутрь. Это нечто большое завалилось сверху и затихло.

По легкому запаху жасмина и сказочного леса, смешанным теперь с запахом вина, но все равно неповторимым она узнала его.

«Он пришел!»

Радость наполнила ее живот до краев, стекая в горло и выше, заполняя ее всю.

«Князь пришел ко мне! Пришел! Он не обманывает меня! Он спас меня, пошел за мной во мглу и сейчас пришел ко мне. Опять пришел. Он будет мой.»

Ри обняла его, ничуть не смущаясь, а он, не поднимая головы, прижался лицом ей в плечо. Молчал.

Она чувствовала, как его руки сжимают ее плечи и касаются спины. Обнимал ее, прижимая всем телом к полу, навалившись всем телом. Ей это нравилось. Она закрыла глаза, и слезинка стекла с ее реснички, легко касаясь щеки. Она так его ждала с того дня, как он отдалился от нее после побежденной тьмы. Шла ему на встречу, получая пренебрежение в ответ. Передумала сотни вопросов и ответов. Сейчас это стало все таким неважным и далёким.