Алые ленты феникса

Глава 35 Ветер севера

Князь Чжи Мин Ю

Над искрящимся небесным морем светило утреннее осеннее солнце. Это солнце, так напоминавшее ему Ри. Оно было совсем небольшим сейчас и светило, не обжигая, скорее, чуть пригревало, не разошлось ещё в полную силу.

«А когда оно вспыхнет в полдень, ярко сияя на весь небосвод? Что будет? Я останусь рядом или не смогу терпеть этот зной? Ведь для меня сейчас все зависит от милости его лучей.» — Взгляд синих глаз князя потемнел.

Князь рос в совершенно иных условиях, где действовали другие законы и правила, и то, что для Ри было привычным, вызывало в нем недоумение и протест. Он не имел логики происходящего и чувствовал себя взбешенным необходимостью это терпеть. Настроение метнулось волной, вспучилось и переросло в шквал, меняя все в его облике.

«Шанс, данный мне судьбой? Или проверка на прочность света моего сердца?» — Он тряхнул головой, гоня мысли прочь. — «Нет, я не могу даже думать об этом.»

Но тьма уже прочно засела в его голове и шептала, показывая черные клыки сквозь вспененное море:

— Мин Ю… Ш-ш-ш, будь тише. Месть важнее. Вспомни все свои унижения. Что для тебя может значить жизнь никчемного духа?

— Он — феникс! Могущественный и сильный! Он как священный огонь семи небес, на который потеряли надежду, — зашептал князь, отвечая голосу в его голове.

— Это твоя надежда потеряна. Небеса незыблемо стоят на вершине, как когда-то сиял ты сам! Ты смиришься? Когда она окончательно поднимет голову, ты будешь корчиться в пыли, вымаливая подачку энергии лишь из-за ее снисходительной жалости, как жалкий попрошайка, протягивающий руку за милостыней. Жалкий раб, ты еще не усвоил урок, насколько двуличны женщины, стоит им нащупать твою слабость?

— Это все не так! Все не так! — Мин Ю отмахнулся рукой от несуществующего собеседника.

— А как? Как? Ах-ха-ха! Ха! Не смеши самого себя. Только его целительная сила способна вернуть твоё ядро. Только забрав его возрождение, ты сможешь возродиться сам. Я-то знаю, что ты об этом знаешь, крылатым доступна вся информация о силах других птиц. Ты сможешь наконец возвыситься и отомстить дяде. Так отомстить, что небеса содрогнутся, напившись кровью твоих врагов. Ты сможешь достигнуть своих целей, своей нирваны. Ощутить успокоение, — голос шептал все нежнее, — смять предательницу Лилию стальной рукой, чтобы она никогда не смогла больше творить черные дела с твоим любимым дядюшкой.

— Ты не считаешь это весьма неэтичным? — Голос обжег его же губы холодом. — Мои чувства к ней не дадут мне поднять меча. На этом всё.

Темнота в нем отползла в глубины и затаилась.

Мин Ю поднялся, нервно подходя к краю скалы. Выжидательно смотря на вихры небесного моря.Голос с глубины не отставал. Это был он сам, беседующий сам с собой, сошедший с ума от алчности и ненависти дух.

— Это всего мгновение, пойми! Нет девчонки — нет любви. Как только она исчезает, воскрешая твою силу, ничего не останется важнее этого! Она послужит на благо. Она тоже тебя любит. Ты же понимаешь, она готова тебе отдать свою жизнь и даже больше.

— Брысь!

А тихий шёпот в его душе все продолжал смеяться.

— Ты-то и не можешь? Месть так сладка, гораздо слаще любви. Это искушение ты не сможешь преодолеть. Я — это ты, твоя суть, от которой никуда не уйти.

Хохот громким эхом затмевал голубизну небес. Мин Ю зажал уши руками, хоть это нисколько не помогло.

«Как же не испытывать сейчас этого искушения.»

Князь закрыл глаза. Огненные крылья феникса как будто отпечатались на его сомкнутых веках. Тысячами оттенков золота и огня блестело его оперение. Взмах обжигал пламенем сотен земных пожаров. Он прежде не видел дух феникса вживую. Все они считались многие тысячелетия вымершими.

Он вспоминал каждую деталь, словно гравируя ее на хрустальном стекле своего разума. Вот глаза Мао Ри, наполненные пламенем, нежные, вытянутые, хранили тайну возрождения из пепла и одновременно бесконечного сочувствия к несовершенному миру. Она поистине выглядела королем птиц, хоть и была в облике мальчишки. Одновременно смертельно великолепна, вместе с тем возвышенно хрупка. Только подуют вьюгами ветра, и пламя вспыхнет в последний раз и погибнет.

Теперь ему предельно стали ясны все предосторожности Дражайшего Жу и его хмурые взгляды на него самого. И это странное решение отселить ученика отдельно. И даже этот внезапный приезд императора. Последний же казался весьма заинтересован.

«Ещё бы. Заполучить такую ценность ему было весьма и весьма желанно. Император Цзю Лун расчётлив и хитёр. Однако больше всего жаждет редких вещей и духов у себя на службе. Он окружает себя только теми, с кем ему интересно играть. Я и сам был его любимой игрушкой. А тут его ждал поистине впечатляющий сюрприз, — от этих мыслей он сильнее взбесился, — только что же думает по этому поводу Дражайший Жу? Не думаю, что он бы хотел выслужиться. Скорее наоборот, он тайком презирает сложившийся уклад. И если посмотреть повнимательнее. И подумать не сгоряча. То станет ясно, что такая игрушка со временем может стать большой опасностью для самого игрока. Та партия в небесный маджонг, которую собрался сыграть Император, собрав у себя желанную комбинацию, способна как возвысить, так и разрушить все его планы. Он мог проиграть всё, будь всего одна кость не на своем месте.»

Лицо князя озарила догадка:

«Кажется, император демонов и любитель магнолий по совместительству тоже сел за этот игровой стол, ведь именно его ход проглядывал темным туманом за всей этой неразберихой со стрелой, пущенной в Сяомин.»

Он все ещё смотрел в море, и оно как будто откликалось, давая пищу для его размышлений:«Но в партии гораздо больше игроков, чем кажется на первый взгляд. Кто еще? — рукой потёр глаза, — Дражайший Жу? Несомненно, и он отлично скрывает свое присутствие. Он тут самый хитрый игрок. Я ставлю на него или могу присоединиться к этой партии. Мне абсолютно нечего терять.»

В этих мыслях, словно на крыльях, его дух взмыл в медитативный полет. Отбросив земное тяготение, он поднялся на недосягаемую высоту, откуда открывался панорамный вид на картину. Он видел все ее границы, все тонкости, все взаимосвязи, как если бы он наблюдал за ней с высоты птичьего полета, пронизывая взглядом каждую тень и каждую искорку света.

Персонажи стали белыми костями игры. Выбитые имена на костях неожиданно появлялись, извлекаемые из великой стены игральных костей, собранные там рукой высшей силы судьбы. И либо ставились в ряд игроками, либо были выкинуты нетерпеливым перстом.

Его собственный камень стоял на краю комбинации «Свита Императора»[*](fix::). Он полностью бел, без имени, как прошлогодние кости, оставленные на поле боя, обглоданные ветрами и дождями. Только ему самому решать, кем он станет в этой игре или будет отброшен за ненадобностью. Ветер севера — вот кем он был, сейчас он понял одно: он очень хочет открыть свои ледяные глаза, ожить благородной костью среди четырех ветров.

*Свита Императора: четыре тройки (или четвёрки) Драконов и Ветров и пара Драконов или Ветров в игре Маджонг.