Алые ленты феникса

Глава 37 Стоя у черты

Князь Чжи Мин Ю

Он долго смотрел на длинный клинок весьма увесистого, но очень изящно выкованного меча. Ледяной Шао был потрясающе сильным и одновременно и опасным оружием для его хозяина. Рукоять в изящных голубых сапфирах, россыпью спускающихся на лезвие. Камни, вплетенные в сложный резной узор серебряного плетения, сияли голубым свечением. Когда запускаешь в него силу, он покрывался тонким морозным узором, но вместе с тем, как узор покрывает лезвие, ледяной холод сжимает сердце владельца. Не каждый мог выдержать такое, вот он и лежал уже лет сотни лет в хранилище крылатых невостребованным. Шао, данное имя, переводилось как прелестный или изящный. И действительно, когда узор покрывал тонкое лезвие, он становился таким хрустальным, что хотелось смотреть и смотреть на изрезанные линии снежных переплетений.

Мин Ю, стряхнув оцепенение, быстро убрал его. Его ждали дела, работа над списками тех, кто был готов к турниру.Он неспешно добрался до главного храма, когда в ворота вошел величественный мужчина средних лет, разодетый в дорогие шелка. Держался он надменно, будто не замечая учеников, стоящих на страже, в приветствии прижимающих руки к груди.С ним шла очень молодая, с округлым красивым лицом, совсем молоденькая девушка. Кожа белая, как снег, оттененная черными, как смоль, длинными волосами. Распущенными по плечам и немного собранными только сверху, как будто она была еще незамужней девицей.

Князь окаменел. Зрачки его застыли, смотря на этих двоих. Он ничего не предпринимал, только глаза пылали мрачным огнем. В груди лёд боролся с огнем. Они кусали и жгли друг друга, как самые лютые враги. Секундное оцепенение сменилось на лице Мин Ю туманной неопределенностью. И нам так и не понять, кто же выиграл. Это не была ледяная маска или застывшее недовольством выражение. Мин Ю был в этот момент так красив, так, что сердце той самой молодой женщины снова и снова пропускало удар.

Видя его каждый раз, ее одолевала жадная страсть. Она ненавидела его за это и одновременно хотела бы завладеть им безраздельно. Скривив губы, она, как ни резало это слух, заговорила первой:— Мин Ю, дорогой племянник, ты так и сияешь! Как же твоё драгоценное здоровье?

Мин Ю молчал, лишь ухмыльнулся. Взгляд его было по-прежнему не разгадать. Для стороннего наблюдателя он не был зол или равнодушен, был абсолютно непостижим.

— Приветствую вас, дядя Лянь Мин, и вас, Небесная Лилия Ли Шань.

Дядя, смотревший снисходительно на эту ситуацию, тоже кивнул и улыбнулся с нескрываемым превосходством.

— Я смотрю, племянник, ты прекрасно следишь за собой. Даже удивительно, что ты все ещё не сдох в этом проклятом храме. Он говорил это, подойдя совсем близко, так, чтобы расслышать его мог только он.

— Вашими молитвами, дядя!

Князь же, наоборот, отвечал, не скрываясь, громко, отчего их диалог казался весьма и весьма приличным.

— Я смотрю, ты захотел поиграть со мной и уже растерял желание воссоединиться со своей мамочкой?

— Желания изменчивы, словно вода. Князь постоянно уклонялся от ответов, не идя в прямое столкновение.

— Тебе пошло на пользу пребывание тут, но знаешь, — зашипел дядя, совершенно теряя надменный вид, — ты напоминаешь мне лягушку, желающую забраться на вишню. Твоё предназначение теперь разве что подметать сухую листву на могилах усопших старейшин.

— Я и не против такого занятия, будто бы и не смутившись ни на секунду, ответил Мин Ю, переведя взгляд на Лилию, не спускавшую с него взгляда:— Вы смотрите, словно скучали обо мне каждую минуту с нашего расставания, Тетушка Ли Шань.

Она, очнувшись от морока, глотала воздух ртом. Одним словом он приводил ее в бешенство. Эти его чары! Даже самые стильные амулеты не помогали ей, когда она исполняла договор. Только алчность, подруга номер один, вела ее вперед. Лилия пришла в негодование и уже растеряла свой невинный вид, хватаясь за плеть на поясе.

— Успокойся немедленно, Ли Шань! — видя ее состояние, приказал дядя и тут же перевел горящий взгляд на племянника:— Жалею, что тогда не помог тебе воссоединиться с предками. Было бы куда проще править без ограничений регента, сказал он тихо. В его руках затрепетала энергия, сгущаясь в плотный, совсем небольшой шар.

— Моя смерть не позволила тебе даже прикоснуться к обладанию пятыми небесами.

Приближается костлявый старик в белом ханьфу стукнул какой-то кривой палкой по земле рядом с ними, привлекая внимание. Его вкрадчивый тон наполнил воздух трепетом:— Слово, сказанное шепотом, может быть услышано за тысячи ли. Приветствую вас, регент Пятых Небес Лян Нин. Тут и ваша супруга Ли Шань. Очень приятно. Все же, несмотря на ваши разногласия, спешу напомнить, мой послушник Чжи Мин Ю под защитой Императора и, конечно, этого храма. Не стоит гневаться на его характер, все-таки он воспитывался князем Пятых небес.

— Ума и почтительности ему это воспитание не прибавило, — вдруг, не сдерживаясь, ответил Лян Нин. Потом что-то заскрипело в его голове, и он узнал старика. Маска его раздражительности вмиг сменилась почтительностью:— Прошу прощения, приветствую, Дражайший Жу!Глазки Лилии заметались и стали исполненными чистоты и покорности. Она глубоко поклонилась старейшине.

— Вы по делу? — тут же, не теряя времени, уточнил Дражайший.

— Да, мы приехали передать некоторые распоряжения Императора. Касаемо… — он замолчал, видимо не зная степени секретности информации.

— Так понимаю, касаемо феникса.

— Да, — дальше он говорил с неким облегчением, — и некоторые дары для него с сокровищницы Императора.

Князь даже поднял бровь и задумался:

«Интересно, как Ри отреагирует на подарки? У неё ведь не было ничего особенно стоящего, кроме эрхуцинь с дурацкой дамской раскраской и меча из грушевого дерева. Наверняка, она будет очень рада.»

Будто камень упал на сердце Мин Ю от этих мыслей:«Я ведь мог тоже подарить ей что-нибудь, как-то даже не подумал об этом. Вот ведь глупец.»

Он так задумался, что едва не пропустил слова Дражайшего, обращённые к нему:

— Мин Ю, ты подготовил списки на турнир?

— Да, я как раз нес их вам на утверждение.

— Ну, иди, иди. Подожди меня немного в храме, я скоро буду.

Он чуть кивнул и пошел в храм, уже не обращая никакого внимания на гостей.Тут же вызвав Тао, он попросил проследить за дядей. А как только утвердили списки, немедленно отправился к Мао Ри.Вот уже подойдя к его домику, вдруг остановился в нерешительности.

«Ну когда я стал таким? Она же даже не в женском обличии, чтобы я войти не смел.»

Но сердце его не слушалось и стучало непрерывно, быстро. Лёгкий смех за дверью, два голоса, и он вспылил и решился войти без стука, мгновенно жалея об этом.

Ри стояла перед новой расписной ширмой, видимо доставленной ей недавно. На тонком стекле расцветали пионы, словно она предназначалась высокородной девушке на выданье, а не юному ученику. Ширма была очень хрупкая и ценная, при этом наполовину забросана роскошными ханьфу разных расцветок. Тут же на столе сиял великолепием открытый ларец, валялись заколки, несколько гуаней для скрепления шишки или хвоста. Все лежало в полнейшем беспорядке.

Сам же мальчишка стоял, одетый в ярко-зелёный ханьфу, расшитый яркими цветами, и смеялся, да так и застыл, смотря на князя своими полными солнца глазами. Многослойное ханьфу было одето небрежно и чуть свисало с одного плеча, открывая нижние слои одежд и немного белой кожи у ключицы.

«Какая она все-таки девчонка в любом обличии, ах, эта его манера держаться, эти ее забавы. Только слепой может этого не видеть.»

На коленях перед ней сидел Джундже и все ещё не переставал смеяться, словно сумасшедший, обматывая ее худую талию поясом в несколько раз. Заметив, что его юный друг застыл и смотрит на дверь, он тоже обернулся, да так и упал на пухлую попу, не зная, как реагировать.

Сердце князя, вероятно, остановилось, жар заливал его сознание.

И вот она уже улыбалась ему сначала насторожено, потом так доверчиво и лукаво. Золотые пряди струились по ее плечам, сверху были собраны в очень кривую шишку. Её, как пораженного мечника, пронзали сразу несколько драгоценных шпилек.Они с Джундже абсолютно не знали, что делать с этими всеми подарками, но были рады, как маленькие дети.

Он чувствовал, что одновременно разрушил их это маленькое счастье и забрал его, оттянув на себя этот сияющий взгляд и улыбку Ри.

Все присутствующие молчали, как вдруг Джундже быстрее ветра поднялся на ноги и, оправдывая свой побег, прямо на ходу скрылся за дверью.

— Мин Ю, я тебе нужна? — только и спросил его Ри, смущённо улыбаясь.

Князь же подошёл ближе, поправляя сползшее с острого плеча одеяние.Он так и не мог привести в порядок свои мысли, сжал руками плечи мальчишки, всматриваясь. Ри открыла взору печать, и он окончательно потерял дар речи. В женском обличии она была неотразима.

— Нужна, — откликнулся он хрипло.

Так низко пасть, желая того, о чем он сейчас думал, было для князя унизительнее всего, что он испытывал за всю свою жизнь. Он одновременно желал ее и отрицал это в себе. Борясь с собой, он не заметил, как пальцы до боли сжали ее плечи. Ри не вырывалась, лишь жалобно застонала, что окончательно вывело из хрупкого равновесия.

И он без всяких разрешений схватил Ри за подбородок, притягивая второй рукой к себе, поцеловал. Его собственное тело не слушалось, разум не подчинялся ему, словно бы не он сам, а эта девчонка владела самым мощным любовным мороком на Семи небесах. Губы были ее нежны, дыхание уже так привычно пахло фруктами. Она была так хороша, что князь совершенно вышел из себя от такой несправедливости и укусил Ри, прихватив зубами ее нижнюю пухлую губу.

Ри дёрнулась и тут же стихла. Привкус крови заполнил рот Мин Ю. Он с наслаждением, как сумасшедший, слизывал ее, глотая опять и опять. Уже целовал бережно. Ри таяла в его руках. Обмякла и уже готовая упасть, но князь всё ещё держал ее крепко, продолжая целовать. Он чувствовал, как девчонка отвечает ему, робко, нерешительно. Опасаясь и не решаясь оттолкнуть. Она была покорна, и это жгло ещё сильнее. Прямо выворачивало нутро до предела.

Грозовая туча в душе Мин Ю уже переросла в глубокий шторм. Напряжение его достигло предела, но он не мог, не мог преодолеть черту, за которой он станет самой ужасной версией себя. Сейчас она за печатью, это не иллюзия, где бы я мог…

Князь разжал объятья и, отходя, смотрел, как Ри осела в ворох своих пышных одежд, закрывая лицо руками, так внезапно зарыдала. Самая тяжёлая шпилька выпала из её причёски и громко стукнулась об пол, приводя князя в осознание содеянного.

— Я найду способ снять печать, обещаю, и мы будем вместе, я не обижу тебя больше. Ри… — он протянул руку, но она не смотрела на него.Он отступал, как никогда не отступал на поле боя, как никогда не отступал ни в словесном поединке, ни в поединке на мечах. Отступал, осмеянный и остыженный самим собой.Ушёл, так и не прикрыв дверь, всё ещё слыша за спиной тихие всхлипы Ри.

«Я опять ее шокировал и унизил, причинил боль.» — выло в его голове.