Алые ленты феникса

Глава 40 Изломанная груша потеряла последний лепесток

Мао Ри

Волнительное предвкушение чего-то опасного съедало Ри, пока они шли в комнату. Князь вел себя так странно. Они пробирались сквозь шумную залу. Он легко, будто девушку, закрыл ее собой от ученика, возбужденного вином и размахивающего руками. Потом аккуратно подтолкнул вперед, едва касаясь спины. Давно не чувствовала она заботы от этого переменчивого духа. Ри насторожилась. Она не хотела больше обманываться и желать того, что не в праве получить до снятия печати. Но будет ли она ему нужна после? Столько вопросов копошились в голове.

Задержавшись перед их дверью в номер, она оглянулась, смотря ему прямо в глаза.

И зря, зря она решила это сделать. Возможно, он тоже выпил много вина или в очередной раз сошел с ума. Но смотрел он на нее так, как смотрят жадные смертные императоры на трон своей империи, понимая, что вдыхают последний раз.

Взгляд его горел, он не скрывал ничего. Ри прижалась к двери. Ощущение пойманного в ловушку животного охватило ее вместе с добравшимся с темноты ее мыслей томным восторгом.

Князь же, в свою очередь, навис над ней так близко, толкая дверь. Мысли взлетели, как птицы, до самых небес и рассыпались в разные стороны.

«Что он собрался с ней делать в том виде, в котором она сейчас? Он был так безразличен за столом.»

— Ри, входи же! У меня есть для тебя сюрприз, там, внутри, — и он, открывая дверь, завел ее в комнату. Ри не успела вырвать руку из его хватки, лишь повернула голову, осматриваясь, слыша стук хлопающей двери, чувствуя его руку на затылке.

— Тебе нравится? — произнес ей в висок. От него терпко пахло вином и ледяным жасмином.

— Мин Ю… — только и смогли жалобно произнести ее губы. Взгляд упал на шелковый холст. Изящная кисть вывела на нем какой-то сказочный уголок природы. Цветущая груша склонилась над пушистой поляной и осыпала свой цвет на ковер травы, который из зеленого стал белым и пушистым, как снежное покрывало. Груша, будто не замечая потерь, все роняла и роняла нежные белые лепестки на траву с каждым дуновением ветра. Томную ночь на картине разбавляла полная луна в небе, проливая серебряный свет на поляну, так похожую на ложе.Ри, все ещё не понимая, что происходит, опять посмотрела на князя.

— Сяомин подарила нам эту картину. Она знает о наших чувствах и несбыточных желаниях. В иллюзии твоя печать не действует, мы могли бы…

Сердце замерло, а князь, не говоря ничего больше, развернул ее к себе и толкнул спиной в эту ночь. Ри, уже ожидая завалиться прямиком на картину, сломать раму и все прочее, вдруг ощутила духовный переход.

«Картина, иллюзия от Сяомин!»

Ри все падала, пока спиной не приземлилась на мягкий ковер травы. Лепестки разлетелись вокруг белыми бабочками, заметались метелью вокруг ее лица, поднявшись ворохом снежинок в воздух.

Князь Чжи Мин ЮСквозь вихрь цветов он, затаив дыхание, поднял с грушевого цвета девушку с янтарно-желтыми глазами. Она смеялась, стряхивая с волос спелого миндаля цветы.— Мин Ю, ты такой грубиян! Зачем меня толкнул?

Князь не мог ничего вымолвить, только смотрел на Ри. В прошлых иллюзиях, в женском образе, он лишь издали касался его взглядом, а то и действовал в полной темноте. Но тут, на заснеженной поляне, в свете полной луны, которая скорей желала прикрыться тучей. Ведь красавица, сидящая перед ним, превосходила красотой и луну, и темное небо, светом своего прекрасного лица освещая путь его греха.— Почему ты так смотришь, Мин Ю?

И ставшие такими изящными ручки Ри коснулись щеки. Он как будто понимал нечто большее, и улыбка его заметалась и застыла, как и взгляд.— Тебе нравится подарок, Сяомин? — голос князя звучал хищно.

— Нравится, — туманно ответила Ри.

Разрешение получено, он сделал шаг навстречу."Иллюзия не бесконечна, как и его терпение».Резко приблизился, навис, от чего красавица подалась назад, не удержавшись, опять упала.

«Эти распахнутые глаза и губы, эта волшебная красота фей, она делает образ таким потусторонне привлекательным».

Все стало неважно. Он опустился к ее уху, вжимая в траву, ощутил под собой ее податливое тело, такое лёгкое, как и грушевый лепесток.

— Ри, я так долго тебя обучал. Ты бы могла порадовать своего наставника ещё раз, как тогда? Я знаю, ты тоже хочешь того же, что и я.

Красавица отчего-то резко издала вздох, похожий на разочарование.А он уже не мог сдерживаться и идти на переговоры. Он ждал этого уже так долго. Так хотел повторить.

«Понятия не имею, почему именно с ней, в этой дурацкой иллюзии. Даже упросил Сяомин, которая смотрела на меня как на сумасшедшего, пока я уверял ее в чистоте своих намерений».Но сердце и живот жгло невыносимой тоской. И только прижимаясь к ее телу, становилось легче. Он нежно лизнул ее мочку уха, потом не сдержался и поцеловал, всасывая нижнюю часть ушка легко, без нажима. Отпустил, шепча:— Ри, я не буду брать тебя без твоего разрешения. Скажи, ты хочешь?

Его руки, несмотря на слова, уже ласкали тело красавицы сквозь одежду. Пухлая грудь, тонкий стан, все в ней было на грани. Она уже не вздыхала возмущенно, а лишь вздрагивала от его прикосновений. Он развязал пояс, все ещё ища в ее глазах согласия. Негодовал. Видимо, она заметила, как его глаза наливаются буйными волнами. Темные ресницы стыдливо опустились, а пухлые губы прошептали, подчиняясь:— Да, князь, я вам позволяю.

Это было так тихо.

«Ри иногда такая странная, то официальная и далёкая, то такая близкая и даже слишком лезет в душу».

Князь в нетерпении распахнул ее одежды, выдохнув. Она была идеалом его женщины."Иллюзия подсказывает мне, что я желаю? Или она действительно так хороша?»

Она лежала поверх своего ханьфу, обнаженная и дрожащая. Тонкая тропинка влаги потекла от изогнутого века по щеке, сияя росой на утреннем бутоне.Женские слезы, никогда не трогающие его души, вдруг стали отражением ее чистоты и закапали редкими каплями с небес.

«Ри способна менять иллюзию? Или это совпадение».

Нефритовая белая кожа без изъянов, ручки столь изящные, все без движения. Мин Ю почувствовал себя менее уверенно, касаясь сначала ее груди и ниже, он будто ощущал себя грязным заблудшим странником, попавшим на снежные вершины гор Лицзян. Его рука легла на мягкий живот, нажимая, и красавица уже не смогла быть такой беспристрастной, задрожала сильнее и задышала часто. Глаза, полные влаги, распахнулись. Казалось, солнце взошло на небе — они сияли.

«Как же прекрасно гладить ее тело?»

Рот его наполнился слюной, как у голодного тигра. В спешке он снял свои одежды, стеля их рядом. Остались только штаны. Взгляд Ри неотъемлемо следил за ним. Он аккуратно приспустил их, вытаскивая свой яшмовый жезл с блестящей от влаги вершиной. Видя, как она провела языком по пересохшим губам, ухмыльнулся.

— Твои помыслы отражают мои, как луна отражается в ладонях, полных воды. Давай же, открой для меня хоть на короткое мгновение путь на наши личные небеса с тобой, Ри.

С этими красивыми словами он наклонился и вошел в ее истекающее соком тело. Она сама жаждала его сильнее всего.

Мао Ри

Ри из-за неопытности в такие моменты не могла контролировать силу феникса и отличать ее от страсти, кипящей в ее крови. Когда он проник в нее, энергия закружилась и приняла его как мужчину и как покровителя ее личных небес. Древнего бога, голодного и страждущего без нее тысячи лет.Она обнимала его жадно, ногами и руками, стараясь слиться воедино.Он целовал ее, отдаваясь целиком, как сумасшедший, входя все глубже.Он был неимоверно алчен и ненасытен, терзал ее раз за разом. Ри уже не могла вспомнить, сколько раз привознеслась на вершины грозных туч и проливалась дождем.

То восторг, то слабость качали на волнах противоречий. Крайности переходили в чрезмерности. Она таяла, таяла от его необыкновенных талантов в любовных грехах. Он то сосал ее грудь, как ребенок, то был неумолим, как молот, когда кует раскаленное железо.

Его губы, темно-синяя тьма глаз, белые лепестки груши на черном шелке его волос. Все смешалось.Он входил и входил в нее снова и снова, как в прощании великий генерал брал бы свою жену перед битвой, с которой ему не суждено вернуться домой.

Взгляд ее уперся в ночное небо. Груша сыплет цвет, импровизируя метель. Восторг сокрушает все ее существо. Она опустошена. Его тело горячее сверху. Влага между ног и на животе. Он смотрит с восхищением и любовью. Момент замер, и она закрывает глаза, пряча его глубоко в память. Пространство вокруг гудит.

А когда открывает, иллюзия рушится. Луну закрывает туча, и груша стоит оголена. Ни одного листочка на засохшем, изломанном ветрами дереве. Мрак сгущает краски.

Ри моргает, моргает опять и опять. Ночь подступает ближе, сковывая ее сознание. Она понимает, что она отдала всю энергию и сил нет даже открыть глаза. Тело охватывает холод, сначала как лёгкий ветерок, потом более пронзающий.Погружается в темноту, хватаясь за него, ее единственную опору, но ловит только пустое пространство. Только тьма вокруг. Предзнаменованием беды сияет бездна.

Князь Чжи, князь Мин Ю.

— Ри, очнись! Ну открой же глаза.

Она без сознания, их выбросило из иллюзии. Он не досмотрел, занятый своими желаниями, за ее истощением. Ри бледна и опять в облике мальчишки. Молодой князь в отчаянии трясет ее что есть сил.

«Что я наделал?»

В дверь робко стучат.

— Это я, Мин Ю. У вас все в порядке?

— Сяомин, заходи скорее! — зовёт ее тихо..

Сяомин уже рядом с мальчишкой на полу.

— Почему он тут? — смотрит его, вторгаясь без спроса, — Мин Ю, он очень слаб. Что ты сделал?

Князь только качает головой, не в силах ничего сказать. Картина, нарисованная Сяомин, стала неузнаваемой. Она смотрит на нее изменившимися глазами.

— Он разбил иллюзию?

— Я не знаю… Он менял ее. Я честно не придал этому значения. — обессиленно ответил князь, — Я не должен был вести его туда.

— Подожди, — она порылась в своей сумочке, пристегнутой к поясу, и выудила несколько пилюль. Тут же без спросу закинула их в рот Ри, запрокидывая его голову, чтобы глотал. Ещё несколько напряжённых минут, и Ри открыл наконец глаза.

Такой сонный и слабый, как желтоглазый котенок на руках Сяомин. Улыбается ей.

Вина гложет князя. Он склонен, глаза опущены. Ри переводит взгляд на него. На ее губах по-прежнему улыбка.

— Сяомин, твоя иллюзия была так красива. Я ее испортил.

Сяомин улыбается:— Мне не жалко. Я нарисую для тебя ещё. Поспи. Завтра ты встанешь свежим и сильным. Мин Ю, давай же, помоги мне.

Князь поспешно помог уложить ее на кровать, укрыл одеялом.

— Что ты ему дала?

Сяомин шепотом ответила:— Восстанавливающие пилюли. Мог бы и подождать. Турнир идёт, а ты лишил его сил! Неужели так не терпелось или ты участвуешь?

— Я тебе сейчас язык вырву! Ещё слово! — зашипел он в ответ. Сяомин лишь тихо засмеялась. Стрела достигла цели.

— Разбить иллюзию изнутри не так-то просто. Сил у Ри хоть отбавляй. Завтра он будет, может и не на всю, но вполне себе допустимо до соревнования. Вообще, ему бы несколько дней на восстановление. Я заберу картину, хочу посмотреть, что он с ней сделал.

Она взмахнула рукавом, и лёгкое полотно, отделившись от рамы, скользнуло прямо ей в руки.

— Спите, завтра первое испытание.

Сяомин скрылась за дверью. Князь лег на кровать Ри, хотя в комнате была приготовлена и для него, убеждая себя, что за ней надо присмотреть. Ему было одновременно так прекрасно и легко и смутно тяжело на душе. Аккуратно положил голову на подушку, вдыхая аромат ее волос, обнял рукой, чтобы почувствовать, когда она проснется. Кто бы застал эту картину, мог бы породить немало слухов.