Алые ленты феникса

Глава 45 Шаг за грань

Князь смотрел с насмешкой на этих жалких духов за барьером. Ученики ставили печати, атаковали совместно, но не добивались результата. Этот барьер был высочайшим достижением его матери. Которое она отдала ему перед смертью. Ледяная жемчужина, призванная защитить его в критический момент, но никак не использоваться во вред.

«Это в память о тебе, моя дорогая мама. Ты же хотела, чтобы я стал прежним, стал полноправным правителем Пятых Небес. Пусть ты успокоишься с миром, когда я наконец отомщу за тебя и отца, даже несмотря на то, что вы оставили меня одного.» — Князь тяжело дышал от собственной боли в душе, которую не мог перекрыть даже ледяной Шао, замораживающий эмоции владельца в бою.

«Остался последний шаг! Это безумие.» — Крик досады рвался из горла.

Ри замерла от его ранящих слов, смотря в упор своими желтыми глазами в этой тишине застывших в ужасе зрителей. Смотреть в них было выше его сил. Сомкнул веки, с силой нажимая на клинок, вогнал его в грудь принявшего свою участь мальчишки. Она не открывала печать, и он видел ее именно так сейчас. Это было даже проще.

Он сам был ни жив ни мертв в этот момент, находился так далеко за границей разума, что едва мог различить мрак от света. Бог и демон вступили в спор в его духовном теле и смешались в своем нетерпении в единое месиво. Пришло ощущение, будто он сбился со светлой широкой дороги на темную тропу и весь измазался в грязи.

Это было самое авантажное выступление, которое видела арена храма «Вершин Облаков». Здесь он превзошел самого себя в своей жестокости.

«Я иду на такое, чтобы восстановить свое ядро, чтобы утопить Пятые Небеса в кровной мести! Смешно! Такая мерзость ради еще большей мерзости.» — Он стыдился самого себя. Даже ненависть в его душе не заглушала истекающего кровью сердца. Его сердца.

Меч вошел в грудь Ри тяжело, как будто споткнулся о незримую преграду. Пространство засияло, и князя резко отбросило назад. Яркие вспышки. Что-то разбилось, разлетелось на осколки, и он подумал, что это конец.

«Небеса разверзлись гневом. Разбилась вдребезги последняя капля света в моей душе?»

Открыл глаза, оглядывая себя. Кровь алыми пятнами расплылась по светлым одеждам. Первая мысль, что все вокруг сон.

«Я умер?» — он посмотрел на Ри, морок печати спал. Она в своем истинном облике. Той самой прекрасной феей, в которую превращалась в каждой иллюзии. Князь поначалу не поверил своим глазам, списывая все на шок от удара. Печать защищала ее жизнь, все так просто.Она тяжело дышала, раненая поднялась, опираясь на саблю.

«Значит, мы все еще в реальности.» — догадка пробиралась к нему сквозь гущу потрясения.

Кровь ее струилась по одеждам, и, падая, капли медленно разбивались о деревянный помост. Она зажала рану свободной рукой. Огромные огненные крылья распахнулись за ее спиной, одним взмахом возвышаясь над ним во всех смыслах. Ей было тяжело стоять.

«Я перерезал ей связки на одной ноге. Поймать Ри было безумно сложно. Она не может стоять, что ещё раз доказывает, что это реальность и я еще жив.» — смех отчаяния душил Мин Ю. Он стремительно терял остатки сил.

«Слабак не справился с девченкой.» — Губы его растянулись в обезумевшей улыбке, его, казалось, даже радовало, что все так.

Глаза этой прекрасной феи наливались гневом. И тут князь осознал, что попался. Он уже не чувствовал контроль в своем теле, не мог им управлять.

«Так вот что тогда произошло. Как глупо! Я совершил ту же ошибку, что старик Хао Вей, с той разницей, что меня ждёт смерть! Это, возможно, будет единственная справедливость в моей жизни — умереть от ее руки!»

Она была так величественна. Огненная птица.

Окровавленный меч Шао выпал из безвольной руки. Колени подогнулись. Непоколебима, как сталь, стала ее фигура.

«Никогда я не видел Ри такой.»

— Не смей! — только и мог произнести непослушный рот князя. Без ответа осталась его слабая попытка. Ее рука потянулась к нему.

«Ни шелохнуться!» — мысли заметались, запертые в голове.Изящные тонкие пальцы подняли его подбородок.

«Не хочет потерять зрительный контакт! Вот же… Просто бы убила меня сразу.» — заскрипел зубами князь.

От прикосновения стало не по себе. Сродни слепящему солнцу, ее дух осветил все своим сиянием. Мин Ю ощутил, что она вошла в его душу, которую он, по его мнению, давно потерял. Не просто вошла, а вошла выжигающим все пламенем. Заполнила все его существо так, что он только застонал от охватившей его безнадежности.Они были с ним не на равных и не заодно. Феникс хотел жечь Мин Ю, бежать.Это была даже не Ри, он видел, девушка лишь следовала тенью рядом.

«Она еще не научилась управлять своим бессмертным духом и была разделена с ним.»

У князя не было страха смерти, закалённый тысячами боёв, и сейчас он сохранял силу духа. Но не был готов и к такому исходу.

«Не так. Какого черта лезет мне в душу? Просто убей меня!» — хотелось кричать.

Ри проникла в его детские воспоминания.А он, маленький, стоял один на обрыве и хотел спрыгнуть вслед за матерью.Князю стало стыдно и горько от того, что она видит его таким, от того, что без спроса забралась ему в самую суть. Злость и гнев охватили сознание. Феникс был беспощаден, не щадя, сжигал всё на своем пути.Теперь Мин Ю, как ни старался, не мог сказать, как сильно он страдал от потери матери и какие испытывал к ней чувства, всё сгорело и рассеялось перлом. В этот момент он ощутил близкую гибель.

Вот он уже юн, наверное, в первый раз расправляет крылья. Ри замирает, любуется им, закрывает его руками, и Феникс проходит дальше, не затронув его счастья.

«Вот же незванная дрянь! Защищает меня от самой себя?» — Мин Ю хочет плакать от бессилия и унижения, и слезы действительно обжигают щеки. Он становится покорен ей или плачет от безысходности — уже неясно.

Дальше заговоры, постоянные заговоры. Голоса вокруг шепчутся. Его ни во что не ставят. Реген жесток. Цветок лилии в его руках, полный яда. Он поднимает его ко рту, встречается глазами с Ри.Она смотрит на него в упор. Ее глаза полны расплавленного золота, они распахнуты в сочувствии. Чуть опущенные уголки глаз страдают вместе с ним.

Сейчас его пронзает чувство, которое он никогда не испытывал, и он не может определиться, как его назвать, или его ценность, он падает и падает в ее глазах на самое дно. Больше не может раскрыть крылья. Яд в его теле и безумие смешиваются вместе. Его выкидывают из родного дома. Не в силах сдержать гнев, постепенно сводящий его с ума, он угасает. Заново переживает сейчас эту ежедневную муку потери своей силы. Ощущает, что и правда падает вниз спиной.

Феникс летит за ним в эту мглу, устремив острые когти к нему, хватает, рвет грудь. Пламя его мерцает, как свеча на ветру, освещая их падение. Птица вцепилась в него изо всех сил, тянет ввысь, но он тяжёл как камень.

Удар спиной. Черная кровь вытекает изо рта. Темнота. Что-то белое тянется к нему. Это Ри даёт ему руку, и он с большим трудом принимает ее.

Рывок такой силы, словно молния прошибает насквозь. На висках выступает холодный пот. Тело сковано жутким холодом, немеет. Яд поднимается к горлу. Он весь сожжен этим ядом. Чувствует острое одиночество. Глаза всё это время распахнуты, смотрят в бездну.

Они опять на арене. Он всё ещё жив, без сил. Вот-вот упадет на пол. Дивная девушка\-птица безумной силой поднимает его в воздух. Ей тяжело. Нутром чувствует ее протяжный вздох. Круг огня становится синеватым. Фиолетовые языки уже подходят к ним вплотную. Жар растет, пространство накалено до предела. Меч Шао, брошенный им, шипит, плавясь.

Руки девушки пишут в воздухе замысловатые символы. Глаза — застывшее стекло.Огненные иероглифы взмывают вверх, образуя кольцо, заполненное светом. Оно замирает, и знаком руки Ри опускает его прямо на голову князя.Кольцо света пронзает Мин Ю. Он как будто горит изнутри.

Кричит, закинув голову от боли. Черный яд, стоявший в горле, вытекает из его рта, растворяясь в воздухе дымкой. Он раскрывает свои стальные крылья. Размах поражает. Ядро в груди горит золотым светом. Он с недоверием нащупывает свою собственную силу, ещё робкую, но уже весьма ощутимую. Родниковой водой она журчит по меридианам жизни.

Барьер осел, догорает. На глазах пелена. Князь будто воскрес, как больной после долгой болезни, проснулся, исцеленный благостным сном.

Мао Ри

Феникс рвется. Мин Ю падает в бездну. Ри открывает ладони. Бусинки его сознания дрожат в руках, безумно хочется их смять.Ри в гневе готова оставить князя в бездне, как когда-то оставили её.

«Это было бы самым страшным наказанием для него.» — но природа ее не приемлет зла, протестует. Ри замирает.

Она глубоко в его духовном теле смотрит его глазами на себя.В тот момент, когда стоит в ханьфу с оголенным плечом, смеётся. В момент, когда падает в алом наряде невесты в руки Джундже. В момент, когда лежит на дне пруда, прижав цветок лотоса к груди, словно уснувший бог солнца.

«Он видит меня такой живой, такой красивой.» — она чувствует то, что чувствует он, это потрясает. Любовь его глаз услаждает истерзанную душу, остужает ее сердце.

«Помоги ему! Я говорю, помоги!» — просит феникса, нет, приказывает, чувствует, что сейчас едина с ним. И он сдается. Выходит с души князя. Ей понятны причины, но она не одобряет поступков. Феникс подчинился и вывел яд с его тела, но теперь силы стремительно покидают Ри.

«Так плохо! Он ушел. Феникса больше нет рядом. Иссякли его силы.» — она с ужасом смотрит на свои руки. Они медленно тают, превращаются в искры, исчезают.

«Страшно.»

Сердце замирает и пропускает удар за ударом.

«Я умираю?» — Поток энергии зовет ее куда-то высоко в закат, к самому шару солнца, который вовсю развалился на горизонте, купаясь в небесном море. Чувства становятся полны безразличия, как будто она смотрит на все со стороны. Безучастность.

«Это не со мной! Я утром проснусь, и Мин Ю принесет мне вкусный завтрак, как вчера!»

В голове смех Яньши:— Ри, будь осторожен. Когда он перестанет тебя кормить!

«Не принесёт!» — Эта мысль ставит точку, и после нее только звенящая тишина.

Князь тянет к ней руки и не успевает, хватая пустоту, наполненную искрами.

В воздухе от нее остаётся лишь лисья алая лента и тающие огоньки. Лента сияет и входит в грудь князя, другой же ее край растягивается до бесконечности в небо, становясь все тоньше, вовсе исчезает, истончаясь. Он, кажется, даже не замечает этого, продолжая хватать воздух, как безумец.

Ри тоже хочет его коснуться, его руки, но уже не может.

Чжи Мин Ю

Мин Ю, глубоко потрясенный произошедшим, онемел:

«Ри, как сгоревшая бабочка, растаяла в воздухе. Ее больше нет.» — Падая на колени помост, сложив крылья, он упирается руками в пол в бессилии. Ощущая что-то густое и горячее. Руки его в крови. В ее крови и руки, и арена. Стыд и чувство вины, злость пронзают омытую пламенем душу. Внутренности скручивает осознанием произошедшего. Опоздавшее сожаление смешалось с чувством достижения точки невозврата.

«Был другой путь! Где я мог бы научить Ри помочь мне? Сейчас же вырвал эту помощь силой. Она просто пожалела меня? Ее участие как пощёчина. Последняя насмешка. Только мне совсем не смешно!»

— Ри, мне не смешно… — шепчет он беззвучно.

Мысли жгут. Князь закусил губу до крови.Он попытался подняться, чтобы последовать за ней, чувствуя ее духовный след уходит в небесное море.

«Ей нельзя туда! Сила небесного моря поглотит ее огненный дух!» — Сил нет. Он рвет ядро, но оно ещё слишком слабо. Энергии Ри больше нет в его теле. Она растаяла вместе с ним самим, исчезла без следа. Покинула его, оставив наедине с самим собой.

«С самим собой, запертым чудовищем в клетке вины. Ри, как же ты все просчитала? Нет, ты не могла, глупая девчонка. Стечение обстоятельств? Злой рок! Ведь не бывает случайностей… — осознание кричит: — Все это только результат моих действий! Кому я лгу!»

К нему уже спешат стражи, разворачивая сетку из сотен духовных нитей. А он смотрит в сторону, видя, как уходят судьи, унося Дражайшего Жу так и не пришедшего в сознание.Как Яньши взмывает в небо белой стрелой. Как первые капли дождя размывают кровь на помосте.Вновь рвется, сеть обесточивает его, делая бесполезным. Опускает глаза и не может оторвать взгляд от лужи крови. Она растет, залитая дождем, такая большая. Вся его одежда алая, словно он одет в костюм жениха.

«Или это кровавая пелена на моих глазах? Мои руки, моя душа — все в ее крови. Мое сердце в крови. Я сам его предал. Предал свое сердце.»

Горячие слезы стекают по щекам, и он не может их сдержать, как и свой крик. Соколиный крик, стальной крик ястреба рассекает грозовое небо. Горло, обожженное вышедшем ядом, срывается на хрип.

«Одновременно спасён и опозорен. Лучше бы она убила меня. Что это? Кара или милость?» — Чувствует сквозь мрак, как его уносят, утопает в бреду, впадает в состояние добровольного беспамятства, где никого нет кроме них двоих. Где он обнимает Ри у пруда с лотосами, обещая оберегать ее вечно.