Бракованный. Меняю мужа

30. Прогулка

Этот день тянется мучительно долго, потому что я раз за разом возвращаюсь к прокручиванию в голове вариантов сложившейся ситуации. Удивительно, что общаясь всю юность с детьми богатых родителей, у меня не сложились достаточно тёплые отношения ни с кем из них, чтобы обратиться за помощью. Самый простой, самый логичный и самый комфортный вариант — попросить поручиться Нейта, но он, отказавшись в своё время от семейного бизнеса, не представляет для банка достаточных гарантий.

— Давайте скорее, — подгоняет нас Кристен, идя на два шага впереди.

Подруга ведёт нас с Нейтом к себе на ферму, пообещав какой-то сюрприз.

— Перчатки надели? — уточняет она, резво пересекая двор.

Я машу ей руками, демонстрируя, что всё предусмотрено. Мы заходим за ней в конюшню, в нос бьёт запах сена и лошадей, и я не сразу понимаю, что количество поседланых коней соответствует нам.

— В лес? — оживляется Нейт, пока я продолжаю летать в облаках по поводу отцовской фирмы.

Крис утвердительно качает головой и обращается ко мне:

— Эй, станция, приём? Ты с нами?

— А, да, — я встряхиваю головой и пытаюсь сосредоточиться на реальности. — Мы… поедем верхом?

— С добрым утром, — хмыкает Нейт, поглаживая коричневую шерсть на шее животного. — Может, всё-таки поделишься, чем так загружена?

— Ничего такого, — отмахиваюсь я, не желая ещё больше втягивать друзей в свои проблемы.

— Только не говори, что ты сохнешь по Кайлу, — тянет он с искривлённым от отчаяния лицом, — потому что я не успеваю откачивать тебя от токсичных отношений.

Я смеюсь и слегка толкаю парня в плечо, на что конь фыркает и испуганно дёргает головой.

— Тише… — шепчу я и провожу пальцами по морде лошади.

Из широких ноздрей идёт пар, а большие смышлёные глаза внимательно наблюдают за нашими действиями. Кристен подзывает меня к себе и подставляет к серому коню маленькую переносную стремянку.

— Вперёд, — командует она и жестом указывает подниматься.

— Я не сидела в седле лет с пяти, — сообщаю я, потому что начинаю нервничать.

По спине прокатывается холодок.

— Я дала тебе самого спокойного коня, с ним справляются даже дети.

— Звучит… обидно, — усмехаюсь я и послушно забираюсь на ступеньки.

Я вставляю левую ногу в стремя, отталкиваюсь и перекидываю правую через лошадь. Мышцы помнят порядок действий лучше, чем голова.

— Держи, — подруга подаёт мне повод и отвязывает коня.

Волнение поднимается мгновенно: конь по привычке делает шаг вперёд, и я чувствую каждую свою зажатую мышцу. Обернувшись, я вижу, что Нейт уже сидит верхом, а Кристен забирается на своего белого подопечного в два счёта.

— Выходи, — произносит она мне, от чего у меня вырывается тяжёлый вздох.

— А почему я первая?

— Потому что твой конь, как я уже говорила, самый спокойный. Если первой пойду я, есть шанс, что в какой-то момент Регенту станет весело и мы все помчимся галопом.

— Вопросов нет, — подытоживаю я и прижимаю ноги к корпусу животного, заставляя его прийти в движение. — Хотя нет, один всё же остался — как его зовут?

— У тебя Зайка, у меня Регент, у Нейта Империал.

— Это что за дискриминация?!

— Голову! — командует Крис, и я успеваю пригнуться, выезжая из конюшни.

Она смеётся и поясняет, выбираясь на улицу следом:

— Его полная кличка Заветный, но из-за крайне милого характера все зовут его ласково Зайкой.

Подруга указывает направление и мы дружно двигаемся друг за другом по направлению к лесу. Когда поле вокруг нас сменяется многочисленными деревьями, воздух тоже становится другим: он чистый, с нотками смолы и сырой коры, морозный, но не колкий. С длинных ветвей время от времени срываются белые хлопья.

Мы разговариваем о чём-то отдалённом, не важном, намеренно не касаясь значимых тем. Потому что каждый из нас понимает, что устал. Потому что каждый и так на взводе от предстоящих событий.

В какой-то момент Империал останавливается и начинает перебирать на месте ногами, его копыта звонко стучат о замёрзшую землю, он высоко задирает голову и издаёт громкие фыркающие звуки.

— Спокойно, — командует Крис, и я подмечаю, что впервые вижу её такой уверенной в деле.

Она будто рождена для этого. Фантазия подкидывает картинку, как Кристен руководит целой группой людей, желающих научиться верховой езде. Всё это кажется таким реальным, таким органичным, что сомнений не остаётся — ферма должна быть сохранена любой ценой. Это будет правильно.

— Не дай ему развернуться, — продолжает подруга, и Нейт сильнее подтягивает повод.

Регент под подругой тоже начинает нервничать, но она максимально быстро приводит его в чувства парой аккуратных уверенных движений.

— Чо с ним такое? — ворчит парень, пятаясь справиться с характерным конём.

Жеребец начинает пятиться назад.

— Протолкни вперёд. Ногами и корпусом. — Понимая, что Нейт её не понял, она добавляет: — поясницей.

Нейт делает то, что советует Кристен, но конь продолжает сопротивляться.

— Протолкни… — настаивает Кристен. — Иначе мне придётся применить другой метод.

Испуганный взгляд парня одновременно заставляет переживать и смеяться. Нейт делает ещё несколько попыток, но упрямое животное намеренно движется назад. Крис вздыхает, объезжает их и предусмотрительно произносит:

— Держитесь.

Пальцы вцепляются в повод, потому что становится не до шуток. Она не сказала “держись”, она сказала “держитесь”, а это означает, что… Кристен с хрустом ломает длинную старую ветку. Империал, пятившийся до этого назад, выпучивает от страха глаза и срывается с места в галоп, а Заветный тут же подхватывает темп, унося меня следом.

— Твою мать, Крис! — кричит Нейт, вцепившись в гриву животного.

Снег из-под копыт Империала летит во все стороны, пока конь набирает скорость. Я слышу позади хохот подруги и не понимаю, что чувствую, потому что страх смешивается с весельем на волне адреналина.

Лес заканчивается неожиданно, деревья вновь меняются на поле, и дорога делает плавный поворот. Я стою на стременах, амортизируя толчки лошадиного темпа поясницей, и начинаю получать от этого удовольствие. Рассекая воздух, я на мгновение ловлю чувство полёта. Ощущение свободы — настоящей, не придуманной человеком для собственного утешения, кружит голову.

Нейт смеётся, ускакав далеко вперёд, и я понимаю, что он тоже поймал это чувство. Я отпускаю поводья чуть свободнее и чувствую, как тело само подстраивается под движение, будто мы с лошадью начинаем говорить на одном языке. В груди становится легче, мысли расползаются, теряют острые углы: здесь нет ни обид, ни ожиданий, ни людей, которые знают, как мне “правильно” жить. Только поле, растянутое до горизонта, и я, которая вдруг вспомнила, что умеет дышать полной грудью.

Заветный сам переходит с галопа в рысь, когда приближается к шагающему Империалу. Мальчишеская улыбка Нейта вызывает во мне тепло. Его конь ходит кругами и громко фыркает, пока наездник сидит устало ссутулившись. Я вытираю перчаткой выступившие от ветра слёзы и поворачиваюсь к подъезжающей Кристен.

— Все живы? — смеётся она.

— Я… — Нейт качает головой, словно не может подобрать слов от восторга, — это было… я обязательно выкуплю его!

— Ага, — хмыкает подруга, — кто бы тебе его продал.

— Он огнище! — с выпученными от эмоций глазами заявляет друг.

Моя улыбка настолько широка, что начинает сводить скулы.

— Я не знал, что это так…

— Драйвово? — подсказывает Крис.

— Да! — Нейт переводит взгляд на меня. — Не хуже гонок, скажи же?

— Определённо, — смеюсь я, похлопав коня по шее.

Мы продолжаем разговаривать, шагая в сторону дома. Лошади ведут себя гораздо спокойнее, словно выпустили давно копившийся пар.

— Так что с ним в итоге было? — уточняет Нейт, на что подруга вздыхает.

— Лошадям нужно движение, а с тех пор как к нам перестали ходить взрослые, жеребцы практически остались без работы. Одна я физически не успеваю, а когда жеребцы не работают, у них отключается мозг, — произносит Крис и кидает в мою сторону многозначительный взгляд.

— У некоторых и с работой он отключается, — тихо ворчу я, имея в виду одного конкретного “жеребца”.

Шаг за шагом, не спеша, мы добираемся до фермы и расседлываем коней. Я чувствую, как горят щёки, но это приятно.

Мы прощаемся с Кристен и уходим домой, болтая и делясь эмоциями, смеясь, подкалывая друг друга и обещая как-нибудь обязательно повторить, но потом взгляд Нейта резко меняется и он останавливается. Я торможу на шаг дальше и прослеживаю за его взглядом: у моего дома стоит жёлтая дорогая машина.

— Это… — начинаю я непонимающе, а потом из автомобиля выходит блондинка. — Она?..

Друг кивает, и я понимаю, что вечер только начинается.