Бракованный. Меняю мужа

31. Откровения

Я наблюдаю за ними через окно из тёмной комнаты. Всё нутро зудит от распирающего негодования: как она посмела заявиться сюда после того, как разбила Нейту сердце? И самое главное: почему он до сих пор с ней говорит?

Подозрение, что эта девушка занимает в жизни Нейта особое место, неприятно маячит на передовой. Он сделал татуировку — свой маленький ритуал, который означает “без вариантов”, но всё-таки стоит с ней, выслушивает и даже иногда кивает.

Внутри всё сжимается. Это не ревность, это бушующее волнение за друга, ведь если она действительно для него так дорога, то он не заметит подвоха ровно до того момента, когда сердце снова пойдёт по шву. А она обязательно его разобьёт снова. Я чувствую это.

Я облегчённо вздыхаю и делаю шаг в сторону, чтобы не быть замеченной, когда Нейт поворачивается к дому. Наконец-то это закончилось.

Сейчас она уедет и…

Но блондинка не собирается уезжать. Она сидит в машине и поглядывает в сторону крыльца, словно чего-то ждёт. Подсознание презрительно усмехается: нет, ну уж этого точно быть не может. Нейт не пошёл бы на это. Никогда.

Входная дверь открывается, и спустя несколько тихих шагов друг заходит в гостиную.

— Подглядываешь? — по-доброму усмехается он.

— Почему она ещё здесь?

Нейт останавливается, поднимает с дивана свою кофту и вздыхает, возвращаясь глазами ко мне.

— Ей нужна моя помощь.

Мои брови буквально сталкиваются на переносице.

— Она не выглядит попавшей в беду.

— У неё что-то с машиной.

— И давно ты лучший автомеханик в городе? — тон получается язвительнее, чем нужно.

Нейт награждает меня укоризненным взглядом.

— Мия… — мягко осаждает он.

— Но ты же… — я указываю рукой на тату, — решил…

— Я просто помогу ей найти неисправность. — Слова режут по-живому, потому что я прекрасно знаю, чем всё закончится. — Она тоже участвует в Кубке Далласа и будет обидно, если сойдёт с дистанции за несколько дней до финала.

— Нейт, — я грустно смеюсь, — ты же сам не веришь в это.

Всего на мгновение его взгляд устремляется в окно, — на неё, но я успеваю заметить в нём искру надежды. Он всё ещё любит… и это разбивает сердце мне. Не потому, что я имею на него виды, а потому, что чувствую Нейта и знаю, что второй раз ему будет ещё больнее. Я понимаю, что чувствовал он, когда я выходила за Марка. Он предупреждал, был рядом, но ничего не мог сделать.

Как и я сейчас.

Он не произносит в ответ ни звука, лишь поджимает губы, словно принимая факт. Принимая, понимая и всё равно решая рискнуть. Широкие плечи друга разворачиваются, и он уже почти выходит из гостиной, когда из меня вырывается:

— Не оставляй меня.

Нейт замирает. Он чуть склоняет голову, будто пытаясь понять, не показалось ли ему, а затем оборачивается. Его брови насуплены, а глаза молниеносно находят мои.

— Это нечестно, — произносит он тихо.

Его тон спокоен, но максимально серьёзен, и от этого пробирает мурашками.

— Мия, не делай этого…

— Я не могу этого допустить, — качаю я головой в надежде, что Нейт сможет меня понять.

Или не сможет — да и пусть, лишь бы уберечь его от этой невыносимой боли, которая его не заслуживает.

— Это низко. Ты знаешь, как я отношусь к тебе.

Киваю.

— Именно поэтому и прошу.

— Но… — он нервно проводит рукой по волосам, взъерошивая их.

— Я не хочу, чтобы тебя использовали. Не могу смотреть на это.

Нейт насмешливо хмыкает, разрезая этим резким звуком напряжённый воздух гостиной.

— Всё будет хорошо, малышка. И даже если так, то я ведь смотрел, как тебя использовали, почти год.

Его слова напоминают о Марке болезненным уколом в грудь.

— Это не то же самое, — выпаливаю я.

— Да? — он вскидывает бровь. — Потому что… что? Я не умею любить?

— Потому что я была бы рада, если бы ты тогда меня отговорил! И я сделаю всё, чтобы ты не повторил моей ошибки.

Изумлённое выражение на лице друга выглядит опасным.

— Ты сейчас обвиняешь меня, что я не пытался помешать вашему браку? — его голос практически переходит в шипение, а глаза сужаются.

— Если бы ты постарался чуть сильнее…

— Серьёзно, Мия?! — повышает он голос, заставляя меня замолчать. — Когда ты вешалась к нему на шею и хлопала влюблёнными глазами? Я чуть ли не бульдозером тебя оттаскивал, но понял, что если буду продолжать, то окончательно тебя потеряю.

В голове всплывают воспоминания наших словесных перепалок, когда я вконец устала слышать о том, что слишком тороплюсь. Любовь закрывала мне глаза, убеждала, что Марк — тот самый единственный, не давала всерьёз рассматривать альтернативные версии, даже когда я видела суть и всё, что меня раздражало в моём парне. Чувства были сильнее логики.

— И ты предлагаешь мне просто отойти?.. — уточняю я тихо.

— Именно, — он отчеканивает слово без капли сомнений.

Я с трудом сглатываю разрастающийся в горле ком: Нейт предлагает мне просто смотреть со стороны, как ему делают больно. Невыносимо. Мерзко.

— Но я не ты, — вырывается у меня прежде, чем я понимаю, что друг может понять трактовку совсем иначе.

Он может принять это как обвинение. Как то, что он сделал недостаточно.

Нейт ошарашенно впивается в меня яростным взглядом, и я тороплюсь объяснить, но уже поздно.

— Не надо, — холодно бросает он и выходит из дома, не громко, но уверенно закрыв за собой дверь.

Я прикрываю глаза, и первая слеза тут же скатывается по разгорячённой коже. Я думаю о том, что потеряла самого близкого друга. Единственного, кто был всегда рядом, не смотря ни на что. Оттолкнула, обидела, предала. Я разрушила наши отношения, свою сильнейшую духовную связь, которую когда-либо имела.

Рёв мотора заставляет посмотреть в окно, и я вижу две удаляющиеся машины. Нейт рывком выруливает на полосу и резко прибавляет газу, уносясь прочь. А жёлтая… она едет следом, напоминая, что о нём есть, кому позаботиться. Что он не один.

В отличие от меня.