Бракованный. Меняю мужа

40. Встреча

Переступая порог дома, я первым делом замечаю хищный взгляд Марка.

— Кто тебя подвёз? — слишком мягко интересуется он, и в этом наигранном спокойствии я вижу главную опасность.

— Кайл… — начинаю я, и выражение на лице Марка тут же приобретает вид немого саркастического вопроса “да ты что?”. — Нейт уехал раньше, а мне нужно было как-то добраться, раз нас пригласили на приём.

Он медленно кивает, обдумывая информацию.

— Нейт уехал, а Кайл остался?.. — с невинным видом намекает на что-то Марк.

У меня сводит челюсть от того, что он смеет подозревать меня в измене, когда сам в этом погряз давно. Я скидываю куртку и продолжаю играть роль:

— У него были какие-то дела в Гринвилле. И мы ведь были не одни, с нами была Кристен. Кстати, — я расплываюсь в хитрой улыбке, чтобы отвести след, — по-моему, между ними что-то проскочило.

— Кайл и Кристен? — насмешливо фыркает муж. — Этого не может быть.

— Почему? — я обиженно хлопаю ресницами и подхожу ближе. — То, что он тот ещё высокомерный засранец, ясно, — закатываю я глаза, — но Крис тоже не промах. Почему ты считаешь, что она не могла ему понравиться?

Губы Марка перестают выглядеть напряжёнными, и с них срывается тихий смех. Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы не оттолкнуть его и не увернуться, когда он притягивает меня к себе, чтобы обнять.

— Потому что они из разных слоёв, Мия, — объясняет муж, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. — Максимум, что у них может быть, это интрижка на одну ночь, да и то… сильно сомневаюсь. Я видел Кайла с такими девушками, рядом с которыми Кристен, без обид, объективно и рядом не стояла.

Воображение рисует Кайла в компании роковых длинноногих красоток, и я слегка встряхиваю головой, потому что меня это абсолютно не должно волновать.

— Скажу Крис, чтобы она особо не рассчитывала, — задумчиво произношу я. — Во сколько мы выезжаем?

Марк вскидывает руку, сверяется с часами и сообщает, сколько времени у меня есть на сборы. Я собираюсь уйти, но в голову приходит мысль, что после долгой разлуки логично было бы поцеловать мужа… но я не могу. Мне неприятны его касания, не говоря уже о большем. Я смотрю на него слишком долго, чем вызываю подозрения.

— Что-то не так? — хмурится он, всё ещё удерживая ладонь на моей талии.

— О, нет, — я выдыхаю и выдаю свою самую милую улыбку. — Просто задумалась, какое платье надеть, чтобы мы смотрелись гармонично. Ты пойдёшь в сером? Синем? Чёрном?

— Только не в чёрном, ты же знаешь, как я отношусь к этой бесвкусице. Чёрный — это отсутствие цвета, и его надевают только те, кто не хочет заморачиваться.

Перед глазами возникает гладкая ткань рубашки Кайла, я чувствую её скольжение между пальцев и быстро сглатываю, прогоняя наваждение. Подсознание презрительно подкидывает фразу, что “есть люди, на которых чёрный смотрится идеально”, от чего мне приходится на мгновение отвести глаза. Ощущение, что Марк может почувствовать моё состояние, нервирует. Я думаю о том, как он мог столько времени вети себя рядом со мной, как ни в чём ни бывало, и при этом чувствовать себя уверенно.

— Тогда в сером? — подытоживаю я. — У меня как раз есть серое платье, в котором я ещё никуда не выходила.

— На тебе любое будет смотреться прекрасно, — льстит Марк с ленивой ухмылкой, и я отмечаю, что его дыхание замедляется. — В любом случае, после приёма я планирую его снять, каким бы оно ни было.

Я замираю, почувствовав опасность, но муж это, к счастью, трактует по своему:

— Ты всё ещё обижаешься?.. — устало тянет он.

Я не сразу понимаю, о чём он, но хватаюсь за этот вариант, кивая. Марк разворачивает меня лицом к себе и кладёт на мои щёки ладони.

— Мне жаль, что я не смог остаться. Что мы поссорились и провели Рождество порознь. Что я не извинился раньше…

На секунду мне кажется, что он искренен, но я не позволяю себе в это поверить. Я вспоминаю всё, что он сделал, чтобы не дать ввести себя в заблуждение в очередной раз.

Не теперь.

— Мы это переживём, — выдыхаю я, робко приподняв уголки губ. — Просто… дай мне время, ладно?

Я провожу пальцами по гладко выбритой скуле и ухожу в спальню, чувствуя, как внутри закипает кровь.

Потому что теперь я вижу Марка насквозь.