Бракованный. Меняю мужа

34. Его выбор

Я не знаю, сколько времени проходит с ухода Дэйва. Я знаю, что больше не могу находиться в тишине. Она не помогает, она впивается в кожу острыми щупальцами, выворачивая наизнанку.

Палец замирает над высвеченным на экране именем Нейта. Сглатываю ком. Буквы начинают расплываться, и я смахиваю слёзы рукавом. Телефон дёргается на дрожащих пальцах.

Подушечка большого пальца касается экрана, и я слышу гудки. Один, два, три, четыре… Он не берёт. Вызов прекращается автоматически из-за слишком долгого ожидания.

Новая волна накрывает стремительно, я снова чувствую нехватку воздуха и в панике хватаюсь за горло. Медленный вдох носом, выдох ртом. Медленный вдох носом, выдох ртом. Я нахожусь на грани и отчётливо это ощущаю. Ещё чуть-чуть — и я сорвусь в бездну. Мне нужен кто-то. Здесь. Сейчас.

Я листаю контакты в поисках номера Кристен, но в какой-то момент зависаю и тупо смотрю на имя Нейта. Он так и не перезвонил — это на него не похоже. Дружба между нами окончательно похоронена.

Взгляд опускается ниже, и под именем младшего Феррона я вижу старшего. Мозг не успевает сообразить, как палец уже нажимает на “вызов”, и через два длинных гудка я слышу знакомый голос.

— Кайл… — шепчу я. — Ты нужен мне.

— Мия?

Из груди вырывается всхлип.

— Мия?!

Но я не могу ответить. Я прикрываю рот рукой в попытке сдержаться, но это лишь усиливает эффект. Я сбрасываю вызов и зарываюсь лицом в ладони.

Кайл

Снег летит из-под колёс, как из снежных пушек. Машину заносит на поворотах, но она уверенно гребёт в нужном направлении.

Я сжимаю руль слишком сильно и не понимаю собственных действий: зачем я прусь в Гринвилл в два часа ночи из-за звонка жены Брукса? Но всплывающий напуганный голос Мии заставляет нажать на газ лишь сильнее.

Куда делся Нейт, когда он ей нужен? — грубо рявкает внутренний голос, и я паркуюсь возле уже знакомого дома.

Вся эта ситуация мне совсем не нравится, но я просто не мог оставить ночной звонок без внимания. Судя по тому, что я слышал, ей нужна была помощь.

Я окидываю взглядом дом и хмурюсь: ни в одном из окон не видно света. Мысль, что её здесь нет, распаляет ещё сильнее. Я тащился столько времени, чтобы что? Узнать, что она перебралась обратно к мужу?

Небрежно толкаю калитку и иду к крыльцу, чтобы убедиться, что оказался идиотом, но дёрнув за дверную ручку, чувствую, как злость мигом улетучивается. Дверь не заперта. Более того, стоит мне открыть её шире, как лунный свет попадает на хрупкую фигуру на полу.

Мия сидит, прижавшись спиной к стене, и выглядит максимально безжизненно. Она медленно переводит на меня пустой взгляд и не выказывает абсолютно никаких эмоций.

Твою мать.

Это зрелище на мгновение шокирует и одновременно приводит в чувства. Я захожу в дом, закрываю дверь и сажусь рядом с ней на корточки. Запах алкоголя тут же бьёт в нос. Аккуратно берусь пальцами за её подбородок и приподнимаю заплаканное лицо, всматриваясь в глаза.

— Мия?.. — неуверенно зову я.

Один дьявол знает, что ещё, кроме вина, она успела принять. И ведь наверняка причиной является этот жалкий кретин, которого она зовёт своим мужем. Или… пустой дом наводит на мысли и о других участниках конфликта. Сжимаю зубы от злости, которая снова начинает разгораться в груди адским пламенем.

— Сколько ты выпила?

Девушка некоторое время молчит, а потом слабым голосом отзывается:

— Слишком мало.

Неудовлетворённый ответом, я подхватываю её на руки. Неизвестно, как долго она просидела возле двери, от которой несёт холодные потоки воздуха. Она не сопротивляется, с обкусанных губ лишь срывается шумный выдох, когда я прижимаю её к груди. Мия оказывается слишком лёгкой, и в голове всплывает их с Нейтом танец — теперь понятно, почему он ни капли не напрягался, когда кружил её на танцполе.

Я поднимаюсь по лестнице и толкаю одну дверь за другой в поисках спальни. Девчонка на руках не собирается мне помогать. Кажется, её дыхание даже замедлилось.

Дьявол... Надеюсь, она засыпает, а не отключается.

Я вхожу в комнату и кладу её на широкую двуспальную кровать. Всё здесь выглядит слишком мягким, слишком уютным, слишком несоответствующим Мие. Может, она не успела обжиться, а может, спала в другой комнате — сейчас это не имеет абсолютно никакого значения.

Она с трудом поворачивается на бок, словно на это не осталось сил. Веки Мии медленно тяжело опускаются, но она упрямо их поднимает снова и снова. Так, будто боится остаться наедине с собой. Её тонкие длинные пальцы сжимают рукав кофты, и я понимаю, что ей холодно.

— Ты принимала что-то ещё помимо вина? — собственный голос кажется чужим в тишине тёмной спальни.

Мия пару раз коротко мычит, отрицая предположение, и это позволяет выдохнуть скопившееся напряжение. Значит, всё гораздо проще: ей просто нужно проспаться. Значит, я могу ехать.

— Останься… — словно услышав мои мысли, шепчет она.

Мои губы изгибаются в криковатой ухмылке. Она даже не подозревает, о чём просит. Я совершенно точно не тот, кто ей нужен. Нейт — да, он подходит для утешения. Я же лишь причиню боль ещё сильнее.

Я накидываю лежащее у подножия кровати одеяло на Мию и буквально сразу отмечаю мирное сопение. Что ж, этого должно хватить, чтобы продержаться до утра.

Ступени лестницы, по которой я спускаюсь, тихо поскрипывают. Я заглядываю в гостиную и отмечаю в камине тлеющие остатки дров. Пальцы перебирают воздух, который через пару часов начнёт остывать. Утром будет холодно, но не смертельно.

Рука ложится на дверную ручку, но я замираю. В голове эхом возникает просьба остаться, и я облизываю пересохшие губы. В доме слишком тихо, и это давит, заставляя слышать собственный внутренний голос вопреки холодной логике. Мысли переходят на потухший камин, перепрыгивают к образу брата, вскользь касаются Марка, устроившего сцену во дворе.

Я выхожу из дома и заворачиваю за угол, туда, откуда выходил с охапкой дров Дэйв. Несколько шагов, и я замираю, поднимая взгляд на тёмное окно второго этажа. Я не узнаю себя. Я вообще не помню, чтобы мне было свойственно о ком-то заботиться кроме собственной семьи.

Я действительно пытаюсь… растопить камин?

Брови съезжают к переносице, пока я пытаюсь осознать собственные действия. У меня было немало женщин, но ни с одной из них я не оставался. Прищуриваюсь, потому что ответ приходит сам собой: потому что никому из них не нужна была помощь по-настоящему. Все они так или иначе были в безопасности, а Мия… она другая. Я не понимаю, как она вообще оказалась в этом общественном слое — такая слабая, такая чувствительная, такая…

Я встряхиваю головой, включаю на смартфоне фонарик и шагаю к ближайшему навесу.