Чем рыжие не шутят

Глава 12. …чертила узоров разводы.

Глава 12. …чертила узоров разводы.

Романова Екатерина

Я выскочила из офиса Зориной Анастасии, с застывшей на лице улыбкой. Это была не одна из тех красивых улыбочек, которые я профессионально демонстрировала на фотографиях. Мой рот просто растекся до ушей, а я не могла управлять лицевыми мышцами. Настолько я счастлива.

Моя задумка, сначала несмелая и неясная, все больше воплощалась в реальность. Вдохновение наполняло меня до краев, заставляя не ходить, а парить над землей все последние дни.

Конечно, работы предстояло много. Но я бы не смогла добиться и таких результатов, да еще в небольшой срок, если бы не мама Александра. Да и сам Саша.

При мысли о парне я пошла еще быстрее. Каблуки звонко стучали по асфальту, в ритм моим спешным шагам.

Александр. Кто бы мог подумать? Тихий художник станет моей поддержкой, опорой, защитой… Да что там… Я считала его едва ли не ангелом-хранителем, которого абсолютно не заслуживала. Конечно, я бы никогда не признала подобного вслух, но как иначе объяснить то, что он появляется всегда, когда особенно нужен?

С самой первой встречи… Я усмехнулась, а затем и хихикнула, покачав головой, вспоминая его наряд Бэтмена. Поскольку сделала я это, стоя на пешеходном переходе, пожилая дама посмотрела на меня с осуждением. Наверное, думает, что меня отпустили на прогулку из местного дурдома, за хорошее поведение.

Я улыбнулась женщине, не в силах держать в себе восхищение своей жизнью и происходящим в ней. Буду нести радость в массы!

Массы, в лице бабули, перекрестились и посеменили через дорогу, дождавшись зеленого сигнала светофора. Я последовала за ней. Надеюсь, нам не в одну сторону, не хотелось бы пугать старушку преследованием.

Моим пунктом назначения была роскошная гостиница, удостоенная четырех звезд - «Вандерласт»*. Этот отель раскинулся на берегу реки Преголя, в «Рыбной деревне». Помимо красивого здания в стиле старого Кенигсберга, гостиница славилась своими выставками и культурными мероприятиями. И теперь ее двери распахнулись для Александра.

Он, и еще несколько молодых художников, смогли найти спонсоров и организовать выставку. Мероприятие обещало быть восхитительным! Гости – именитые особы. А вырученные деньги с проданных работ направлялись в детские дома, для развития их творческих и иных способностей.

Прием будет лишь через неделю, но работа уже кипела. Каждый выходные они собирались, организовывая пространство и решая иные вопросы. Я вздумала сделать сюрприз и помочь парню. К тому же, участникам выставки всегда бронировали бесплатные номера в отеле… Кто знает, на что мы можем потратить свободное время? Помнится, именно с общей комнаты в гостинице все началось. От этих воспоминаний я едва ли не замурчала, как довольная кошка.

-Ох, простите! – Слова сопровождались толчком в мое плечо.

Какой-то мужчина торопился, постоянно цепляя прохожих и отстреливая извинения с пулемётной очередью. Сегодня отличная погода для осени и на улицах города оживленно. Может, стоило вызвать такси? Хотя до отеля не так долго идти…

Поймав свое отражение в одной из витрин бутиков, мимо которых я шла, я оценивающим взглядом окинула наряд. Офисный костюм малинового цвета с широкими брючками шел мне необычайно. Даже мама Саши одобрительно кивнула, увидев меня. Осталось покорить и ее сына.

Хорошо, что с делами в «Day-spring» на сегодня покончено. Сама Анастасия должна была появиться вместе с остальными приглашенными гостями. Странно, но на вопрос, придет ли отец близнецов, Антон Зорин, она ответила как-то уклончиво. Хотя, возможно, мне лишь показалось. Как я и говорила, наши отцы одинаково заняты карьерой.

Дойдя до отеля, я встала очередь за женщиной самого боевого вида. Та стояла у стойки администратора и что-то пыталась донести до девушки в форме отеля. Та кивала, пытаясь вставить хоть слово, но задачка была не из легких.

Знаю я таких барышень. Они могут час распинаться, проклиная весь персонал отеля, из-за того, что в номере была вода с газом, а они просили без.

Я оглядела холл, в ожидании, когда дамочка закончит. Взгляд упал на девушку с зеленом теплом платье, сидящую на дальнем диване. В ее руках была знакомая мне книга – один из прочитанных залпом романов.

Мысли мигом унесли меня прочь, туда, где на полке с книгами скрывались мои любимые герои, их страсти, переживания и любовь. Как невероятно много часов я чтению романов, под осуждающим взглядом Маруси. Не то чтобы подруга была против беллетристики. Она ругалась на то, что мои учебники оставались нетронутыми, а вот новинки из мира книг о любви появлялись регулярно и прочитывались моментально.

Вспомнился случай, произошедший до того, как мы с Сашей стали встречаться. Тогда я просто грустно смотрела на его затылок при удобном случае, пытаясь подкалывать художника, демонстрируя привязанность на уровне школьников.

Лето почти закончилось, и мы с Марусей заранее вернулись в общежитие. После уборки я села за чтение новенькой книги, и не выныривала из литературного мира, пока не увидела последнюю точку.

Я захлопнула книгу и разочарованно завыла:

-Эта книга хочет моей смерти.

-Дочитала? – Откликнулась подруга.

-Ага.

-Конец не понравился?

-Наоборот. – Мотнула я головой, опровергая теорию Маруси. - Слишком понравился. Вот почему я не могу выйти замуж за главного героя?!

-Потому что его не существует? – Предположила девушка, поборник логики и здравого смысла.

Резонное замечание. Пожевав нижнюю губу, я обняла книгу и мечтательно уставилась в белый потолок:

-Знаешь, концовка такая… Вроде и банально: свадьба, дети, жили они долго и счастливо… Но все же на душе остается тёплое чувство, будто мне на грудь грелку положили. А предложение он ей сделал как! – Воскликнула я, желая поделить хоть частью своих эмоций.

-Как? – Мне кажется, или блондинка спрашивает только из вежливости?-Романтично! – Буркнула я, испытывая легкий укол обиды на подругу.

Хотя… Может дело не в некой черствости Мари, а в том, что у нашего диалога есть лишние уши? И пора что-то с этим делать.

-К слову… - Я привстала на локтях, чтобы осмотреть комнату тяжелым взглядом: - Что вы все здесь делаете? Собрание придурков перенесли в нашу комнату?

Да-да, все трое парней успели прийти. К счастью для них, они оказались в наших покоях, когда я была на последней главе и просто не могла оторваться от чтения, даже если бы Солнечный подпалил наши занавески.

Один раз я порывалась чем-нибудь швырнуть в шумного Максима, но в руках была лишь новая книга. Используй я ее как оружие и не узнала бы, что детей главных героев назвали Мэтью и Дарли! Как бы жила после этого?

-Именно. Ждали, пока наш председатель книгу дочитает. - Подмигнул мне Макс, засыпая в рот драже. – Теперь собрание можно считать открытым.

Я сморщила нос:

-Нет, серьезно. С тобой-то все ясно, Солнечный. Ты прирос к моей бедной подруге, как сиамский близнец. А вы двое? Почему вы кочуете, как цыганский табор? Мне кажется, что однажды утром я проснусь и споткнусь о ваши палатки, разбитые на полу нашей спальни!

-Ну, лично я зашел поздороваться и предложить мужскую помощь. Вдруг вам надо было стол перенести, или полочку прибить… - Отбрехался рыжий футболист, хитро глянув на меня: - А теперь я не уйду, пока не узнаю, как там сделали предложение в твоей книге, что у тебя слезы из глаз посыпались.

-Иди ты… – Пробормотала я, едва покраснев.

Я действительно украдкой пролила пару слезинок, но была уверена, что спряталась от чужих глаз!

-Не-ет, Романова. Я хочу знать! - Продолжил канючить Зорин-старший, не поленившись подойти и потянуть меня за ногу.

Я метко пнула этой самой ногой воздух, но до цели пятка не долетела. Она была нагло поймана лапами спортсмена и взята в плен. Едва пальцы рыжего прошлись по ступне, меня начал разбирать хохот:

-Отвали, Зорин!

-Признавайся! Иначе не жди пощады!

-Ладно! Ла-адно, пусти мою ногу!

Макс, с видом победителя, отпустил лодыжку и поднял руки вверх, доказывая то, что безопасен для моих конечностей.

Он же не отстанет, да?

-Среди зимы. - Нехотя буркнула я, недовольно посмотрев на парня. - Главная героиная была из южной страны, а герой из северной. Там они и остались жить, среди вечных холодов и снегов. Но он нашел и привез ее любимые цветы. Дерек усыпал ими заснеженное поле, создав для нее лето… А потом еще и вечно цветушую оранжерею сделал, и… Черт, Максим, хватит ржать!

Рыжий действительно поджимал губы, скрывая улыбку. Вот и рассказывай мальчикам о наших слабостях!

-Звучит здорово. – Поддержала меня Маруся, нежно улыбнувшись.

-Прости, Катюх… – Замахал рукой Зорин-старший. - Но этот твой автор явный плагиатор…

-Это почему? – Возмутилась я, готовая грудью вставать на защиту писателя и его идей.

Вместо объяснений футболист развел руки в стороны и выдержав паузу… Запел:

-“Я заметила однажды… Что зимой кусты сирени… Расцвели, как будто в мае… Ты мне веришь или нет? Веришь мне или нет?”

Солнечный, мигом включаясь в представление, пропел с другого конца комнаты:

-“Я тебе конечно верю. Разве могут быть сомненья? Я и сам все это видел”. А теперь таблетки пей… Таблетки пей…

-Коротко о смысле женских романов. – Подвел итог песнопениям футболист.

-Знаешь что? – Не на шутку рассердилась я. - В этих книгах смысла больше, чем в ваших «серьезных» и «умных» произведениях! И тем более, они лучше всяких детективов и триллеров. Чему они учат? Тому, что жить страшно? Нельзя никому доверять? Нельзя быть женщиной и при этом выходить на улицу ночью без угрозы жизни? Черт! Я это и так знаю! Знаю! Да на каждом канале и новостном портале новостей хватает, чтобы запереться дома на всю жизнь! Может именно поэтому стоит смотреть сопливые фильмы и читать романы, чтобы верить в хорошее? В то, что нас всех ждет «долго и счастливо»? В любовь? Может глупую, такую… Наигранную! Но все же!

Матвей и Максим переглянулись, синхронно прыснув. Я знаю, что они не хотели меня обидеть. И если бы кто-то иной не разделял мои интересы, они бы повесили его на флагшток за трусы. Но все равно было неприятно вывернуть душу и отдачи не получить.

-Придурки. – Расстроенно повторила я, натыкаясь взглядом на Александра.

Тот сидел на стуле, рядом с моей кроватью, чертя что-то в своей тетради. В разговоре он не участвовал, но успел бросить на меня загадочный взгляд (окей, все его взгляды были в той или иной мере загадочные и нечитаемые). Едва мы встретились глазами, рыжий изобразил на лице смешок.

-А ты чего такой довольный? – Решила я обидеться и на художника. - Ученые открыли новый оттенок синего? Или купил ещё одну кисточку вдобавок к твоим сотням?

Алекс посмотрел на дочитанную мной книгу, что я все еще сжимала в руках. На блестящей чёрной обложке, усеянной золотым розами, виднелся силуэт влюблённой пары. Они замерли, будто остановившись за секунду до поцелуя. Заметив внимание парня, я отодвинула роман подальше. Мне не было стыдно за свое увлечение, однако рядом с Зориным всегда хотелось казаться чуточку умнее, что ли. Взрослее. А я тут ругаюсь из-за выдуманной помолвки.

-Нет. Открытие сегодня сделали не ученые, а я. – Тихо, лишь для меня, ответил Алекс, пока остальные галдели, вспоминая старые песни.

-И какое же? – Отчего-то я тоже понизила тон.

-Ты чудесно ранимая, Катерина Романова.

-Девушка… Девушка!

Я вздрогнула, моргнув. Судя по тону, администратор звала меня не в первый раз.

-Вы что-то хотели? – Вежливо спросила мелированная блондинка на ресепшн, когда я обратила на нее внимание.

-Здравствуйте. – Звонко поздоровалась я с работницей отеля. – Да. Подскажите, в каком номере остановился Александр Зорин? У него здесь через неделю выставка. Должно быть, участники и организаторы останавливаются в одном месте. -Добрый день. К сожалению, я не могу распространять персональные данные о посетителях нашего отеля. И…

-Ох, я вас умоляю, мы что, в шпионском романе? – Нетерпеливо перебила я девушку. – Я же не прошу у вас серию и номер паспорта моего парня. Я просто хочу помочь ему и сделать приятный сюрприз.

В доказательство я пошелестела пакетом, в котором прятались круассаны, захваченные из кофейни на набережной. Также я взяла два больших стакана кофе. Как сказала Маруся: «Кофеин – лучшая форма поддержки».

Девушка все еще сомневалась, когда я подарила ей самую ослепительную из арсенала моих улыбок. Неловко улыбнувшись в ответ, работница все же подошла к компьютеру:

-Зорин?

Я кивнула.

-Да… Есть… Второй этаж, номер 71. Это в правом крыле, можете подняться на лифте. – Она повела рукой в сторону красивого стеклянного лифта, который как раз вызывал мужчина в деловом костюме.

Искренне поблагодарив девушку за нарушение их корпоративной этики, я поспешила к кабине, двери в которую уже открывались.

Поднявшись и найдя нужную дверь в полутемном коридоре, я обнаружила табличку на ручке «Не беспокоить». Я покачала головой, фыркнув от смеха. Ну, конечно. Мой социофоб опять занят творчеством и чистые полотенца могут ему помешать.

Меня распирало от радости встречи. Я предвкушала, как увижу его лицо в духе «для кого я вешал табличку», а затем привычную искру в карих глазах. Она вспыхивала всегда, едва художник меня замечал. Это было волшебно.

Что бы сказать, когда постучусь? Что это обслуживание номеров? Доставка булочек? Что-нибудь более… Эротичное? Например…

За дверью раздался странный шум, будто что-то глухо упало на ковер, а затем громкий смех. Женский и счастливый.

Я убрала сжатую в кулак руку, уже занесенную для стука. Отчего-то по спине прошелся холодок, касаясь позвоночника.

Вновь посмотрела на золотистые буквы «71». Я не ошиблась. Тогда на ресепшн? Конечно, там могли ошибиться. Белая табличка с красной надписью «не беспокоить» почему-то стала выглядеть ярче. Навязчивее.

Я неловко перехватила свою ношу одной рукой, кое-как удерживая напитки и пакет с выпечкой. Вернуться и переспросить? Или…

Снова звонкий, яркий смех женщины, заставивший меня буквально вздрогнуть, и:

-Са-аш! – Кровь в моих жилах перестала течь, едва я услышала знакомое имя. - Иди в душ уже! У нас пол часа осталось…

Кажется, последовал ответ мужским голосом. Но я не расслышала. Я будто впала в оцепенение на какие-то пару минут. Переваривая, пережевывая происходящее, но тщетно. Оно просто не помещалось в моем счастливом мире. Это ошибка. Дерьмовая ошибка, над которой я посмеюсь. Едва проверю. Едва смогу убедиться в том, что…

Задыхаясь, я стукнула в дверь. Раз, еще раз, сильнее.

-Простите, я вешала табличку, нам ничего не… – Ожидаемо начали изнутри.

Коричневая дверь распахнулась, демонстрируя мне…

-Катерина? – Голос Анны звучал удивленно.

Моё горло сдавило в тисках.

Рыжая женщина, в белоснежном отельном халате, смотрела на меня в изумлении. Ее волосы были в беспорядке, а лицо раскраснелось.

Из ближней к выходу двери доносились звуки струящейся воды. Кто-то принимал душ. Кто-то.

-Катя, Вам что-то надо? – Спросила она, плотнее запахиваясь в махровый халат.

Надо ли мне что-то? НАДО ЛИ МНЕ? Твою голову от шеи отделить, как на счет этого?!

-А что, я помешала? – Выдавила я из себя, понимая, что это последние секунды спокойствия.

Истерика уже наполняла меня, делая тело горячим. Как мгновенно распространившийся по организму вирус, она заставляла кровь кипеть. Нервы натягиваться, рваться. Кажется, я отчетливо слышала их треск, знаменующий начало конца.

-Должно быть, ты ищешь Александра? – Переступив с одной босой ноги на другую, эта женщина позволила себе улыбнуться, искоса глянув за свое плечо. Наглая сучка. - Он…

-В душе? – Перебила я, не дав ей возможности соврать.

Голос прозвучал хрипло. Он даже не был похож на мой. В нем жизни не было.

А может, она и не хотела лгать? Может, все вышло ей на руку? И она желала, чтобы я увидела все своими глазами?

Все их улыбки, тихие перешептывания по углам университета, которые замолкали едва я приближалась… Все это происходило прямо на моих глазах… А я. Дура. Опять. На те же грабли.

Меня начало затоплять чувство обиды и жалости к себе, но я загнала его дальше, глубже. Прогнала его чем-то более сильным. Ненавистью.

-Ненавижу. – Еле уловимо прошептала я, глядя в голубые глаза рыжей.

Судя по тому, как Анна прищурилась, глядя на мои губы, она даже не расслышала меня.

-Катя, да что с Вами? Вы плачете?

Я плачу? С чего бы мне реветь? Одним парнем больше в этой жизни, одним меньше.

-Катя, мне позвать Сашу? Или хотите пройти? Зайдите внутрь, и мы спокойно… – Вновь подала голос волчица в шкуре овцы.

Я моргнула, ощущая на ресницах тяжесть слез. Посмотрела на женщину перед собой. Рыжая преподавательница так отчаянно разыгрывала из себя святую невинность, даже заботу обо мне, что это стало последней каплей.

Я швырнула все, что принесла, на пол ее номера. Она вскрикнула, когда стаканчики с кофе раскрылись, выливая содержимое на ее голые ноги:

-Вы что себе позволяете?! – Воскликнула она в правдоподобном изумлении.

-Это я должна спрашивать! Какого черта?! – Завопила я.

Уйти с гордо поднятой головой? Молча? Не в этой жизни, милочка. Тишина – не в духе Романовой Катерины.

-Что вы здесь вдвоем делаете?! Готовитесь к выставке? В одной, мать ее, постели?!

Женщина оторопело, почти испуганно смотрела на меня, стоя в луже из американо. Я же распалялась не на шутку. Кажется, некоторые постояльцы отеля открыли двери, выходя на шум. Кому не все равно? Пусть любуются. Если надо будет, я ее и за патлы рыжие оттаскаю.-Знаешь что, не мни себя победительницей… – Зашипела я в лицо женщины, когда яростно-горячее дыхание распирало мои легкие. – Думаешь, охмурила студента? Отбила его? Увела у идиотки? Мне плевать, ясно?! Мне…

-Катя…

Окончание фразы застряло в горле плотным комом. Голос Александра прозвучал рядом, прямо за моей спиной.

Абсолютно ошарашено, заторможено я обернулась. Нахмурив лоб, в силах понять происходящее, я встретилась глазами с темно-карими. В груди похолодело.

-Ты что творишь? – Замораживающий тон и такой же, абсолютно холодный взгляд.

В нем не было той искры, на которую я так надеялась, пока шла сюда.

Меня почти сковал страх. Я не знала, что ответить. Как он тут?.. Тогда кто в номере?.. И…

В ответ на мои мысли, замок за спиной щелкнул. Я обернулась (больше от желания избежать пристального, осуждающего взгляда Александра). Из ванной комнаты, спешно заворачивая бедра в полотенце, вышел мужчина средних лет.

-Что происходит? Я услышал крики. Аня?

Мужчина выглядел обеспокоенным, смотря на преподавательницу. Затем он перевел вопросительный взор на меня. Меня. Замершую в коридоре, как главную героиню очень нелепого ситкома.

-Саш… – Рыжая взяла мужчину за локоть, все также нервно сжимая ворот своего одеяния. – Все нормально. Кажется, произошло недоразумение… Катя пролила кофе, и я вскрикнула.

Она что, выгораживает меня? Чувство непонимания, нереальности происходящего, а сверху этого стыд. Мешанина непривычных для моей натуры эмоций заставила губы задрожать.

-Я приношу свои извинения. – Голос Александра, не терпящий возражений, не сулящий мне ничего хорошего. – Я вызову уборщицу и возмещу расходы, если они потребуются. Анна, Александр, эти неудобства…

Рыжий парень встал рядом с моим плечом, почти касаясь меня. Однако посмотреть на него было сложно. Даже пробовать не стала.

-Ох, все хорошо. – Девушка махнула рукой, прекращая извинения парня, а затем вновь возвращая ладонь на локоть своего мужчины. – Думаю, вам следует поговорить. А мы все уладим, не переживай.

Александр, кажется, кивнул. Он коснулся моей руки, и я мелко вздрогнула, дернув пальцами. Их тут же сжала его ладонь.

-И Саш, мы ждем тебя внизу. – Окликнула нас Анна, едва художник потянул меня к двери напротив. - Через пол… Кхм… Через час.

Александр не ответил, толкнув передо мной дверь. Комната «75». Едва я зашла внутрь, замок закрылся за мной с каким-то особенным тонким щелчком. Как будто с пистолета сняли предохранитель. И сейчас мне предстоит сыграть в «Русскую рулетку».

Алекс прошел вперед, не говоря ни слова. Это было хуже всего. Лучше бы он наорал на меня.

Но нет. Художник просто стал заниматься своими делами. Собрал какие-то вещи, бросив их в сумку. Выкинул в урну пустую бутылку от воды. Только вот все движения его были непривычно резкими, рваными.

-Саша… – Начала я, когда молчание стало абсолютно невыносимым. – Прости. Я… Я чувствую себя такой идиоткой!

-У тебя для этого есть все основания. – Заметил он сухо.

Тон парня был так непохож на тот мягкий, к которому я успела привыкнуть за время наших отношений, что мои плечи ссутулились. Будто я попыталась спрятаться от потока холода, легкого ветра, который привлекли его слова.

-Я понимаю. – Попыталась я объясниться, делая шаг в его сторону. - На ресепшн мне сказали, что это твой номер.

-Мы поменялись. Анна приехала с мужем, чтобы остаться здесь на все выходные. Александр – один из спонсоров и организаторов сегодняшнего мероприятия. Я уступил им номер с двуспальной кроватью, так как резервация прошла неверно, а мне большая кровать и балкон без надобности.

Я бросила мимолетный взгляд на одноместную кровать. Одеяло на ней было смято, будто художник лежал там до того, как… Как я устроила бардак в его честь.

Боже, я даже не извинилась перед преподавательницей. Он извинялся за меня, как за ребенка.

-Но я же не знала… – Жалко произнесла я. – Но… Если подумать, это даже смешно… Столько совпадений. И даже ваши имена.

Я выдавила из себя хлипкий смешок. В ответ – тишина.

-Смешно? – Тихо спросил Алекс после длительной, играющей на нервах паузы. – Ты считаешь, что облить кого-то кофе и устроить истерику – это забавно? Тебе это нравится?

-Нет, я… – Спешно прервала я вопросы, облизав пересохшие губы. – Просто подумай! Я услышала, как в номере моего парня смеется женщина, а потом некий Саша принимает душ. Какова была вероятность, что это кто-то другой?! А когда дверь открылась, первым, кого я увидела, была эта рыжая… Анна. Та самая, с которой ты шепчешься по углам весь последний месяц! Черт, да даже Святая дева Мария сделала бы такие же выводы, как я, и Иосифу бы пришлось несладко.

Окей, делать из себя святую в этой ситуации – перебор. Но я человек эмоций, и они вновь начинали бурлить.

-Допустим. – Его нейтральный тон, лишенный окраски, меня убивал. - Однако, вместо того, чтобы разобраться в ситуации, ты решила устроить сцену. Кричать, обвинять и… Швыряться стаканами.

Сдался же ему этот проклятый кофе!

Я набрала воздуха, чтобы сказать что-то… Но промолчала. И он молчал.

Бездумно осматривала светло-коричневые стены комнаты, зацепившись взглядом за большой черно-белый снимок одной из улиц Кенигсберга.

-Понимаешь… – Сказала я сдавленно, чувствуя, что еще немного и не смогу удержать нового потока слез. – После всего, что было в универе, подумать так, как я…

-Вот именно, Катя! – Неожиданно жарко сказал Алекс. – После всего что было… После того, что я тебе обещал, что я говорил… Нет, я не понимаю, почему все в твоем мире должно происходить через драму? Зачем тебе это? Или все мои слова, мои поступки – пустой звук для тебя? Ты в них не веришь? Тогда зачем вообще…

Слезы уже текли по щекам, а я пыталась смахивать их, но это было абсолютно бессмысленно.-Нет. Нет! – Бросила я, делая еще пару шагов к парню.

Александр застыл у окна, опершись о подоконник спиной. На меня он все также не смотрел. И расстояние между нами – одна маленькая комната – казалось пропастью. Чертов Гранд Каньон, вырытый моими руками. Моей тупостью и ошибками. Моей ревностью.

-Я не считаю так. – Зашептала я, шмыгая носом. – Но расскажи, как мне было не ревновать? У вас с ней общие интересы, общие дела. А я просто не могу запомнить всех этих художников. Я не могу вести с тобой диалог на равных, как эта женщина. И даже эта выставка. Меня ты не посвящал в свои дела, и да, я додумывала сама. И пусть в итоге я оказалась неправа, но я… Я просто человек.

-А я кто? Робот?

Лицо парня прорезала злая усмешка, делая его необычно похожим на… Портрет. Портрет самого себя, нарисованный в холодных, мрачных оттенках. Портрет герцога из графства.

-Саша. – Сделала я еще одну попытку взять себя в руки. – Пожалуйста… Давай просто представим, что ты сам оказался в такой ситуации. Открыл дверь моего номера, а там голый… Гоша. Неужели, ты бы не расстроился?

Желваки заходили на выраженных скулах парня. Губы были плотно сжаты, даже едва побелели. Кажется, он еле слышно пробормотал: «Опять он»?

-Хорошо, давай поиграем в твою игру. – Бросил он мне, как подачку, с ленцой в голосе.

И я бы могла поверить в этот непроницаемый вид, если бы не глаза. Ярко-янтарные, горящие. Злые. И пусть так. Лучше это, чем безразличие.

-Игру? – Эхом откликнулась я, жадно всматриваясь в его лицо.

-Я открываю дверь и вижу там… Косых. Ты считаешь, что я брошусь на него с кулаками? Начну орать? Обзывать его, или тебя, или обоих всеми известными матерными словами, что мой брат вдалбливал в мой лексикон на протяжении школьных лет? – И вновь эта странная, пробирающая до костей усмешка.

-А что, скажешь, что пацифист? – Собрала я остатки смелости или злости. – Расскажи об этом студентам, которые снимали вашу драку на телефоны.

Почему он вообще издевается надо мной? Мне и так плохо!

-Да, я способен на оправданное насилие. – Кивнул он. – Но не в случае, если ты сама пойдешь к Косых. Или кому бы то ни было. Почему я должен бить человека лишь за то, что кто-то сделал выбор не в мою пользу?

Я переваривала слова парня, тогда как он продолжил свои рассуждения. Как врач, привыкший говорить пациентам о вероятности летального исхода. Спокойно.

-Я говорил тебе один раз, расскажу еще. – Нейтральный голос художника убивал меня. - Это та причина, по которой я бы не стал разрушать отношения девушки лишь потому, что влюбился в нее. Я не могу тебя принудить быть счастливой со мной, Катя. Или заставить влюбиться в меня, вместо кого-то другого.

Он же не имеет в виду Гошу? Черт, я приплела его просто так, без задней мысли. И точно не планировала возвращаться к нему, даже в мыслях!

Только вот… Если я позволяла себе такие суждения в сторону преподавательницы, разве не может и Александр позволить себе сомнения? Ведь, в отличие от его безупречной репутации, вокруг меня вечно снуют слухи, как чертовы стервятники у трупа. Я была той, кто часто меня парней. Это я была бывшей, которая вечно возвращалась в дурные отношения. Я… Была дурой.

Гоша. Моя вечная ошибка. Излюбленные грабли. Как я могу предъявлять Саше, если совсем недавно, этим летом, вновь повелась на уговоры Игоря и бесконечные «мне так жаль», как последняя идиотка. Да что там, идиоткой я всегда и была.

Наверное, это могло продолжаться бесконечно. Я бы узнавала о какой-нибудь новой пассии в короткой юбке, а затем вновь прощала его, потому что «никто не полюбит тебя так, как я».

Однако, оказалось, что даже у меня был лимит его извинений. И Игорь его чертовски превысил. Тогда, когда поднял на меня руку.

Это был первый и единственный раз. В запале ссоры, после очередного резкого слова, он шлепнул меня по щеке.

Потом он ползал на коленях так долго, что наверняка протер дыры в собственных джинсах. Но моя щека горела даже от воспоминаний об этом. Такое нельзя прощать. Но Гоша был ползучим гадом, умело пробираясь в самые потаенные уголки сердца. Давя на больное, мою тягу к любви.

Я же прекрасно знала, что я нехороший человек. Я завистливая, злая, спесивая, честолюбивая.

Но я тоже хотела быть любимой. И чтобы меня воспринимали такой, какая я есть. Казалось, Игорь мог сделать это. Но лишь казалось. Он абсолютно не видел меня.

А Александр видел.

Он видел меня настолько прекрасной, что в это сложно было поверить. В этом и была причина моих сомнений. Я почти не верила в его реальность.

-И, должно быть, ты неправильно поняла ситуацию. – Вывел меня из мрачных раздумий художник. –Я не всепрощающий мессия. Меня тоже можно вывести из себя.

Очередные слова звучали, как приговор. Смысл которого мне пока не был ясен. Или я просто не желала его понимать.

И, как настоящая дура, я сделала то, что умею лучше всего: закатила скандал.

-Хорошо. Хорошо, Зорин, как скажешь! – Всплеснула я руками, когда мой голос срывался, скача от низких нот к высоким. – Ты весь такой осознанный. Не поддаешься эмоциональным порывам. Ставишь логику впереди чувств… Окей, как скажешь! Прости за то, что обидела твою подружку. Прости за то, что я не успела подумать, что в твоем номере можешь быть не ты! Ведь любой мудрый человек наверняка все понял бы… Прости, что не вижу сквозь стены и не проверила, что там «другой Саша». Прости, что я такая глупая!

Я задыхалась и понимала, что говорю глупости. Я осознавала то, что Саша пытается донести до меня. Доверие. Доверие, о котором он так часто меня просил. Доверяй я ему целиком, наверняка я бы просто не поверила в эту ситуацию.

Но сделанного не вернешь.

-Прости, что я, в отличие от тебя, имею темперамент. И пусть мои эмоции бьют через край, но они хотя бы есть! И я проявляю их так, как могу! Значит, я не могу «просто существовать» или «просто любить». Да я и не хочу, чтобы «просто». Я хочу, чтобы крышу сорвало вместе с петлями. И сердце билось неистово. Я хочу любви сумасшедшей, искренней, настоящей!-Значит, ты считаешь, что я тебе этого дать не могу?

Что? Нет! Я не это имела в виду!

Когда парень вновь посмотрел на меня, лицо его опять казалось застывшей маской. Из белого мрамора.

В отличие от раскрасневшейся в запале меня.

Два антипода. Правда ли, что противоположности влечет друг к другу? Или все это – ненадолго. До первого взрыва.

-Так какого проявления чувств ты хочешь? – Спросил он бесконечно усталым тоном.

Будто я была ему в тягость. Больно. И обидно. Я разъярилась еще пуще.

-Я не знаю! Может, хоть каких-то?! Настоящих! Искренних эмоций! Ты отлично умеешь вкладывать чувства в свои картины, а сам…

Я понимала, насколько глупо я звучу. Я что, ревновала к его творчеству? Нет! Но я хотела и для себя… Хоть немного… Может, я просто хотела научиться понимать его? И перестать ощущать, что он во всем выше и лучше?

Я повернулась спиной к парню, борясь со стыдом и новым, вновь подкатывающими к глазам слезами. Чуть отвела голову назад, в надежде, что все эти непрошенные капли затекут обратно.

Я не хотела, чтобы он видел меня, или сама не желала видеть его отчужденный взгляд? Не знаю. Но я точно почувствовала страх. Нет, я не боялась Алекса. Я боялась жизни без Алекса.

-Что для тебя - настоящее? - Тихий голос художника, вновь спокойный. Всегда спокойный. - Сердечки и розочки? Драки за твою честь? Сцены ревности? Или скандалы, с битьем посуды и разлитым кофе в чужом номере? Во что ты веришь, Катя?

Я не успела ответить, как за спиной что-то грохнуло. Звук был такой силы, что я тонко вскрикнула, вздрогнув всем телом. Резко оборачиваясь, я стразу увидела источник шума - сумка. Сумка парня, доверху наполненная вещами, была на полу. Её внутренности лежали разбросанные. Это выглядело так неправильно… Как будто это был человек.

А еще осколки.

Кажется, скидывая сумку, парень задел и все, что стояло рядом на трюмо. Телефон и набор стаканов тоже лежали на полу. Именно они брызнула мелкими прозрачными осколками.

-Это для тебя - проявление эмоций? – Рука художника, каким-то до невероятности плавным движением прошлась над осколками. - Если ты меня злишь, я должен разрушать мир вокруг нас? Такими ты видишь правильные отношения?

Голос Саши оставался спокойным и невозмутимым, будто не он развернул все это.

Слезы вовсю струились по лицу. Я уже не пыталась остановить этот поток. Широко распахнутыми глазами, смотрела в бледное лицо художника.

-Я не знаю, к чему ты привыкла. – Произнес он, глядя прямо мне в глаза. - Но я устал. Я думал, что понимаю тебя. Я пытался. Но я не…

-Не говори так… – Прошептала я пылко, но не уверена, что он услышал.

Взгляд художника блуждал по обстановке вокруг нас, с каким-то обреченным отчаянием, не присущим парню:

-Ты принимаешь любовь, только когда она с надрывом, Катя. Так? Тебе надо, чтобы вокруг кричали? Телефоны летели в стену, замолкая на половине фразы? Билась посуда? Но это же не любовь. - Он осекся и задумался на миг, нахмурив лоб. Затем продолжил, осторожно, будто все ещё следуя за пойманной мыслью: - Хотя, возможно и любовь. Она разная. Кто-то бьется в припадках ревности, я не могу их за это судить. Но я тебе не могу этого дать. Не могу играть другого. Я просто влюблён в тебя. Хочу оберегать. Защищать. Любить. Хочу, чтобы ты была счастлива. И надеяться, что этого достаточно.

Этого не достаточно… Этого слишком много.

Неужели я на какой-то миг решила, что достойна его? Конечно, нет. Вот и ответ всех моих душевных метаний. Всех проблем, что я старательно создавала сама, не находя изъянов в нем. Я сама проблема. Верящая в то, что недостойна ничего.

-С самого начала наших отношений я решила, что любить тебя - это привилегия. Это не просто так. – Мой хриплый голос звучал нелепо, он был таким же разбитым, как отельные стаканы.

-Не думаю, что я дал тебе повод для таких мыслей. Я был с тобой откровенен. Всегда. Возможно… – Пауза мне не понравилась. Впрочем, не больше следующих слов парня: - Возможно, нам просто надо…

-Ты хочешь расстаться? – Выпалила я с такой силой, что ощутила боль в легких.

Он промолчал, и, я чувствовала, посмотрел на меня. Я же не могла поднять глаза на парня, сжимая и разжимая кулаки.

Сердце загрохотало в голове, затопляя ее шумом. Дышать сложнее.

-Неужели моя ошибка настолько большая, Саша? – Пролепетала я, оценивая его молчание, как согласие.

Нет. Мы не можем. Я без него не могу.

Эта мысль заставила голову кружиться, будто я залпом выпила стакан крепкого алкоголя. Внутренности запекло, в голове застучали отбойные молотки.

-Дело не в твоей ошибке. Дело в тебе.

-Во мне? Из меня вышла настолько ужасная девушка?

-Да нет же… Черт. – Он пробормотал что-то, а рука с часами устремилась к волосам, слегка взъерошивая рыжие пряди на затылке. - Нет, Катя, я не хочу расставаться.

Мне показалось? Это тихое, обреченное…

Я рискнула перевести взгляд с его запястья, на которое уставилась, выше… К груди. К лицу. Лицу, в которое я влюбилась бесконечно. Такой огромной любовью, что будто не могла ей управлять.

Будто меня посадили за руль машины, восхитительной, шикарной иномарки. Но водить я не умела. Да и тормоза, кажется, отказали. Неужели я все равно смогу избежать аварии? Аварии, которая точно бы унесла мою жизнь.

-Но я чертовски зол. И сейчас мне бы не хотелось сказать тебе лишнего, так что… - Он выдохнул, будто и правда сдерживается из последних сил. - Я хочу дать нам время. Остыть. Взвесить все. Дать тебе шанс разобраться в себе и в том, что ты все-таки чувствуешь.

Что я чувствую? Разве ты не знаешь?

Я люблю тебя.

Я настолько сильно люблю тебя…

Я безумно, безумно, безумно влюблена в тебя!

И плевать на то, что мы поссорились. Может, все к лучшему? Ведь если бы не крики и споры, я бы не осознала, насколько глубоко ты забрался в мою душу, мое сердце.Так много я подумала.

Но ни слова не сказала.

И поняла главное: я еще ни разу не говорила Саше, что люблю его. Эти слова будто подразумевались между строк. Между случайных касаний и нежных взглядов. Но они не были произнесены вслух.

А сейчас они казались неправильными. Будто могли показаться ему жалкой попыткой остановить весь этот маленький апокалипсис, уничтожающий мою душу.

-Мне пора. Если тебе надо привести себя в порядок, воспользуйся ванной. Освободи номер, как будешь готова. Дверь закрывается автоматически.

Я надеялась, что он коснется меня. Я мечтала его поцеловать и снять все это напряжение прямо сейчас. Но он просто прошел мимо, к выходу, даже не задев меня.

По лицу вновь бежали слезы. Бесконечные.

* Название отеля - Wanderlust (немецкий). Значение слова определяется как спонтанное, острое желание отправиться в путешествие, сдвинуться с насиженного места, увидеть новое в этом мире.