Чем рыжие не шутят

Глава 6. Объявляю вас… Да нет, не вас!

Глава 6. Объявляю вас… Да нет, не вас!

Романова Екатерина

Мы ехали более часа. Городской пейзаж давно сменился на поля и леса, коих в нашей области в изобилии. По моим расчетам, минут через десять-пятнадцать мы прибудем к особняку, снятому для свадебной церемонии.

Это было шикарное место с обширной территорией. Зеленый сад с шатрами, небольшое голубое озеро с пристанью, на берегу которого планировалось провести регистрацию брака. Под цветочной аркой молодожены будут клясться друг другу в вечной любви. И я, как натура сентиментальная, уже запаслась бумажными платочками на случай прилива слез.

В самом особняке, похожем на средневековый замок, было достаточно комнат, чтобы гости могли остаться на ночь. Банкет состоится в главном зале. В подобном вполне могли трапезничать рыцари Тевтонского ордена. Конечно, обстановка была несколько современней. По крайней мере, я рассчитывала на нормальный санузел, а не какую-нибудь выгребную яму на заднем дворике.

Большую часть поездки мы с Сашей молчали. Периодически я вбрасывала в тишину какой-то факт про свою семейку, чтобы Зорин его запомнил, и наш фарс не накрылся медным тазом.

Я нервничала. И чем ближе был пункт назначения, тем хуже становилось. Даже живот начинало колоть. Как много в мире людей, для которых встреча с родственниками могла спровоцировать язву желудка?

-Я должна тебя предупредить. – Начала я серьезным тоном, едва завидев знак с указанием нужного места.

Настолько серьезным тоном, будто собираюсь поведать парню, что моя семья владеет колумбийским наркокартелем, и если он возьмет не ту вилку за столом, ему снесут голову.

-Мне абсолютно не идет платье подружки невесты. – Выдохнула я, даже не оглядываясь назад. Там, в чехлах, лежал костюм Зорина и мое платье. – Ни цвет, ни фасон. Оно полностью уничтожает мою талию… Знаешь, это одна из тех свадеб, на которой гости должны быть чуть красивее обезьян, чтобы стать лишь фоном для невесты. Так что ты будешь вынужден ходить с желтым недоразумением всю церемонию.

Думаю, это была идея не Лолы, а ее мамы. Сама Лолита была очень добрым, милым и искренним человеком. Возможно, я утрирую, но то, что под мой тип фигуры платье не шло, было абсолютной правдой.

Я говорила без остановки, проглатывая слога от волнения. А мои руки, не зная покоя, рвали бумажную салфетку на мелкие кусочки. Я ссыпала их на подол дорожного платья:

-А еще, мои родственники постоянно будут тебя подначивать и, возможно, задавать некорректные вопросы. С Танькой вообще не говори. Лучше, если она подумает, что ты немой, чем выслушивать ее бредни. И, если честно, я не очень хорошо танцую парные медленные танцы. Я начинала ходить на танцы в школе, но меня дразнили, никто не хотел вставать со мной в пару, и я бросила. – Я запнулась, вспоминая список гостей. - Точно, еще же одноклассники… На свадьбе будет парочка из них, с семьями. Они могут сказать тебе, что…

Кислород застрял где-то между горлом и легкими, когда на мою руку легла мужская ладонь. Я оторопело уставилась на неё, лишь через пару секунд вскидывая лицо к Александру.

Его лицо оставалось совершенно спокойным. Он вёл машину одной рукой, следя за движением.

-Успокойся. – Произнес он так, что это действительно сработало.

Я выдохнула.

-Почему тебя обижали в школе? – Спросил Зорин. Ожидаемо, но я все равно напряглась. - Не отвечай, если не хочешь.

Я покраснела, однако ответила. Все равно он узнает, едва увидит хоть одну из семейных фотографий, которые наверняка впихнут в какую-нибудь презентацию с трогательной музыкой:

-Я была толстой. – Буркнула я. - В детстве, в средней школе. В смысле… Действительно толстой. Одноклассники уверяли, что всех детей нашли в капусте, а меня в колбасном отделе. А предводителем была моя сестра, Танька. Так что… Сам понимаешь.

Я поежилась от воспоминаний.

Наверное, это глупо. Дети часто бывают злыми. Нет смысла думать об этом спустя столько лет. Однако, если я увижу свою школу, то единственное, что будет набатом звучать в моей голове: «Жирная, жирная, жирная Катька!».

К старшей школе я начала меняться. Это влекло много проблем со здоровьем, которые я разгребала несколько лет. Даже у психотерапевта была, по настоянию бабули.

Но, что странно, когда я похудела, агрессии со стороны некоторых людей не убавилось. Будто то, что я стала красивой, раздражало их еще больше. Преимущественно, меня стали ненавидеть девушки.

Однако, сбросив вес, я будто обросла броней. Однажды я дала отпор. Впервые, в девятом классе. До сих пор не знаю, это было проявлением характера или просто нервным срывом. Но с тех пор я никому не разрешала над собой издеваться.

-Ты нравишься себе сейчас? – Вырвал меня из неприятных воспоминаний Зорин.

-Что? Конечно! – С готовностью кивнула я.

-Почему?

Я была почти возмущена, даже тон повысила:

-В смысле почему?! Да я последний кусок кремового торта съела в восьмом классе. Я чуть ли не спала на беговой дорожке. А овсянка на воде мне даже снилась. Ты знаешь, сколько я сделала для того чтобы оставить в прошлом все эти килограммы? Чтобы стать лучше? И я говорю не только про внешность! Я училась! Я… Да я…

Я запнулась, заметив, что на губах парня появилась мягкая улыбка:

-Вот именно. – Кивнул он, выглядя весьма довольным. - Сохрани этот настрой для праздника, Катя. Ты должна гордиться собой. Хотя, уверен, пухлые щеки тебя не портили.

Его рука сжала мои пальцы. Волна уютного тепла прошла от ладони по всему телу, заставляя меня улыбнуться. А еще подумать о кое-чем важном. Я впервые еду на встречу с семьей не в одиночестве.

-И мне абсолютно плевать, что о тебе могут сказать… – Задумчиво сказал он, после непродолжительной тишины. – Главное, какая ты в моих глазах, Катя.

-Да, но… В детстве… – Я мотнула волосами, то ли прогоняя глупые мысли, то ли пытаясь их сбить в какую-нибудь кучу в своей голове.

???Но ничего стройного не выходило. Благо, такому человеку как Зорин, объяснять ничего и не надо. Чуткий художник ощущал атмосферу, понимал то, что не произносилось вслух.

-Знаешь, в детстве одноклассники говорили, что нашим родителям было лень делать второго ребёнка, и они копировали первого. – Неожиданно улыбнулся рыжий, и я засмотрелась на его губы. - Или клонировали первого. Макса, конечно, а я получился в результате опыта. Купили двух, по цене одного, так что я достался бесплатно.

Алекс хмыкнул и покачал головой. Я посмотрела на его профиль, но парень не выглядел ни рассерженным, ни обиженным, ни задетым. Да, это все могло остаться в прошлом, но говорить о подобном с такой легкостью…

-И что, те ребята еще живы? – Спросила я, ощущая, что в горле собирается ком. – Или Макс всех закапал на вашем заднем дворе?

Была я в гостях у Зориных пару раз. Дом был прекрасным, недаром их мама – дизайнер, и умеет одевать не только людей, но и комнаты. На заднем дворе расположился красивейший сад с качелями и даже небольшая оранжерея с редкими цветами. Шутка Максима «а под этим розарием мы закапываем неугодных», перестала казаться шуткой.

-Живы. Но он здорово их колотил. – Художник вновь улыбнулся, покачав головой, вспомнив что-то. - Дети… Могут быть злыми. – Озвучил он мои собственные мысли. - Главное не пускать все это в сердце, тем более на долгие годы. Когда злые ростки прорастают, пускают миазмы, от этого трудно избавится даже взрослому.

Я моргнула, а затем откинула голову на кресло. Да-да, чтобы мгновенно выступившие слезы закатились обратно! Будь проклято мое живое воображение! Но я уже представила, как двух милейших рыжих близнецов дразнят одноклассники. Просто за то, что они не похожи на них. Может, из зависти, или злости, или в неловкой попытке пошутить, но все же говорят злые слова. И как младший Максим вечно влезает в драки.

-Итак. – Я откашлялась, и выпрямилась, желая сменить тему. – Про мою семью ты знаешь. Помесь семейки Адамс и идеальной американской мечты. О, кстати, у меня есть бабушка Зоя. Вот она тебе понравится. Экстравагантная старушка. Всю жизнь плевала на мнение общества. Сейчас завела любовника и живет в свое удовольствие. А когда мне было двенадцать, она отвела меня в настоящий клуб и дала попробовать вино.

Я заулыбалась воспоминаниям, довольно сощурившись на солнце, будто выпрыгнувшее на дорогу и осветившее салон машины:

-Только не подумай, что она на меня пыталась плохо влиять… Хотя мама так и думает. Просто она всегда была на моей стороне. – Задумавшись, я пробормотала: - Понятия не имею, как такая женщина могла родить таких дочерей…

-Интересно будет с ней познакомиться. – Произнес Саша.

-Расскажи о себе еще. – Попросила, боясь пошевелить даже пальцем на руке, чтобы Алекс ее не отпустил. Остается лишь догадываться, не слишком ли долго он держит мою ладонь, если это всего лишь поддержка? – Папа? Мама? Только про братца ничего не рассказывай, он и так отлично справляется со своей пиар-компанией.

Художник сразу улыбнулся, а взгляд стал ещё теплее.

-Мама… Она замечательная. Творческая. Громкая. Счастливая. Она как летний ветер. Лейтмотивом моего детства стало воспоминание, как она порхает из комнаты, в комнату с огромной охапкой свежих цветов. Она расставляла их по вазам, всегда разные. Неизменно напевая под нос песни, только мотив, никогда не проговаривая слова вслух. Мы с Максом любили угадывать по мелодии, что за песню она поет… Редко удавалось. – Зорин отпустил мою руку, чтобы повернуть рулевое колесо. - Мама всегда приносила с собой спокойствие и ощущение теплоты.

-Ты близок с ней. – Не спросила, а утвердила я, почувствовав укол зависти.

Я сцепила руки перед собой, смотря в подол красной юбки. Весь усыпанный ошметками белой салфетки. Я смахнула их в сумку, обещая себе выкинуть сор при первой возможности. Но, подозреваю, на ее дне мусор пробудет еще не один месяц. Он составит отличную компанию старинным корешкам билетов и фантикам от жвачки без сахара.

Парень все же кивнул:

-Если для тебя источником поддержки, союзником, была бабушка, для меня им стала мама. Так что, я, вроде как, маменькин сынок. – Он усмехнулся и сощурился, отчего стал похож на ребенка. – А у отца больше интересов с Максимом.

Я задумчиво уставилась на профиль художника. Близнецы Зорины имели одинаковую внешность, но будто разделили весь мир пополам. Увлечения, предпочтения, даже родителей.

-Вы с Максимом совсем разные, да?

Саша раздумывал, прежде чем мне ответить:

-Да.

Все, без пояснений. Мне же было интересно, что сам парень об этом думает:

-И как же вам удалось это провернуть? Наверняка вас в детстве пытались одевать в одинаковую одежду, чтобы прохожие умилялись. Или отдавали в одинаковые секции.

-Это было непросто. – Ответил художник. – Объяснить не столько людям, сколько себе, что мы разные. Мы все детство были как привязанные. Не любили никого впускать в свой мир. С взрослением пришло и осознание собственной индивидуальности. Можно сказать, пошли разными путями… Максим ушел в спорт, я в искусство. Только вот… Неважно.

Я уставилась на парня, желая, чтобы он продолжил. Остро ощущая, что мне «важно», все, что он может сказать.

Внезапно он вновь опустил руку вниз, не глядя нашел мою. Я не стала задавать вопросов, ощущая его жест как молчаливую просьбу.

Я посмотрела, как ладонь парня спокойно легла сверху, полностью покрывая мою руку. Его пальцы были бледными, длинными, с выраженными костяшками и дорогами ярко-голубых вен. Захотелось пройти по ним кончиками пальцев, обрисовав каждую…

-Мы разные даже на уровне ощущений. – Задумчиво произнес Саша.

-Это как? – Оторвалась я от созерцания рук художника.

-Ну, например, я часто мерзну. Максиму всегда жарко. Макс не умеет затыкаться, он шумный, я не люблю пустые разговоры. Он не создан для планирования и порядка… Его комната… Просто ужасна, серьезно. Я нахожу в ней все кружки, которые он перетаскивает из кухни. – Саша прикусил губу, вспоминая еще факты, а затем кивнул: - Макс очень тактильный. Я же не люблю лишние телодвижения и прикосновения, отчего люди часто делают странные выводы.-Тут ты врешь. – Я, хоть и ощущала смущение, все-таки попыталась придать лицу наглый вид и кивнула на наши сцепленные руки.

Саша тоже посмотрел на наши ладони. Я думала, он отпустит руку, но художник вновь меня удивил. Его пальцы скользнули между моими, крепче сцепляя и сжимая мою руку:

-Это не я лгу, это ты исключение. – На губах появилась улыбка. Настолько лукавая, что любые вопросы потерялись в моей внезапно закружившейся голове. – Исключение, подтверждающее правило.

Я склонила голову, пытаясь скрыть улыбку. Я пока не знала, что конкретно между нами происходит. После той драки Саши и Гоши мы перекидывались лишь парой фраз. Александр был вечно занят, в какой-то момент мне даже померещилось, что он избегает меня.

Но вот он здесь, держит мою руку и говорит странные слова, смущающие и очаровывающие. Бьющие в сердце, как может лишь он.

-Я так и не сказала тебе спасибо. – Произнесла я негромко. – За то, что заступился тогда. И… Просто… Я не знала, что именно сказать.

Да, это было совершенно глупо и даже невежливо. Но я не сказала Зорину ни единого слова благодарности после того, как он встал на мою защиту.

Сначала я была в шоке от происходящего. Да и принять образ разъяренного художника оказалось непросто. Он совсем не вязался с умиротворенным парнем-пацифистом, которого я видела каждый день.

Правда, даже в запале драки он был иным… Не таким как Максим, Матвей или тот же Гоша. Даже его злость была холодной. Но смертоносной. Как сталь. В тот миг, когда я видела его, склонившимся над Гошей, и острый взгляд карих глаз, направленных на избитого парня, он показался мне… Безжалостным? И то, как он орудовал левой рукой, будучи правшей… Странно. Пугающе и чарующе одновременно.

Я слишком много об этом думала. А потом шли дни, и вываливать на него слова благодарности, словив где-нибудь между лестницами университета, казалось глупым. Но этот момент показался мне подходящим.

-В общем, спасибо. – Повторилась я, надеясь, что моя улыбка не выглядит также глупо, как ощущается.

-Значит… Я не напугал тебя?

Вопрос Александра был таким неожиданным, что я слишком резко повернула к нему голову, рискуя услышать хруст в шее:

-Что? Нет! – Воскликнула я, негодуя. - Как такое могло прийти в твою голову? Ты же вроде умный! Как Маруся от мира мужчин.

-Здорово. – Мягко улыбнулся Александр, чуть тише, с заметным облегчением, добавив: - Я рад…

Я всмотрелась в его лицо. Оно заметно расслабилось, и он улыбался, так… Так… До мурашек. Его глаза будто наполнились светом, поймав солнечные лучи в свою радужку.

Может ли быть, что он не избегал меня? А подумал, что это я не хочу его видеть по каким-то странным причинам? Боже мой. Захотелось рассмеяться, даже в груди защекотало, от распирающего счастья. Такого глупого, внезапного. Абсолютно детского.

Я осознала и то, что наш короткий разговор и слова художника помогли узлу нервозности внутри меня ослабиться.

-Мы приехали. – Саша повернулся ко мне, мягко улыбнувшись. - Готова?

Я кивнула, отвечая на улыбку парня. Искренне.

Да, узел окончательно распутывался.

*****

Особняк выглядел величественно, даже лучше, чем на фото. С башнями и шпилями, в красном и сером кирпиче, он того и гляди откроет ворота и выпустит толпу рыцарей в какой-нибудь поход…

Нам выделили комнату на двоих. Мне не казалось это проблемой, пока я не увидела ее своими глазами. Среди стен, имитирующих каменную кладку, и прочего убранства гордо стояла двуспальная кровать. Из темного дерева, с темно-красным балдахином и украшенная резьбой, она просто магнитила мой взгляд.

Да, мы успели пару раз подержаться за руки. А еще он вроде как защищал мою честь недельку назад… В Средние века это было бы отличным поводом, чтобы обвенчаться и возлежать на такой вот кровати, чтобы скорее обзавестись наследниками. Только вот на дворе не Средние века!

Александр открыл отделанный под старину гардероб, чтобы повесить наши наряды. Дорожные сумки уже аккуратно стояли на небольшой софе. Он действительно педантичен.

-Ну что ж! – Воскликнула я утрированно жизнерадостным тоном, даже хлопнув в ладони. – До церемонии еще пара часов. Я в ванну, а потом пойду искать парикмахера.

Лола наняла для подружек невесты визажистов и парикмахеров. Отдавать своё лицо на милость мастера я не планировала, но против укладки не возражала. Недавно я остригла волосы еще короче, потому что длина «чуть ниже плеч» меня начала раздражать. Теперь по утрам я походила на нечто среднее между Натали Портман в роли юной Матильды* и шваброй.

Я бросила под трюмо туфли, опускаясь с высоты в двенадцать сантиметров на грешную землю. Обернулась через плечо на Александра. Тот смотрел из окна во двор, скрестив руки за спиной. Ну, просто граф Зорин обозревает свои владения в поместье! Я мысленно захихикала.

-Ты найдешь, чем заняться? – Спросила я «графа».

Саша кивнул, а я покосилась на его довольно большую сумку. Отчего-то кажется, что я там не найду набор мужских трусов «неделька», а вот набор кистей – запросто. Здорово быть увлеченным человеком, ты всегда при любимом деле.

Слава Богу, ожидания оправдались. И вместо деревянной лохани и ковшика за дверью ванной комнаты меня ожидал современный интерьер. Понежившись под теплыми струями, в попытке смыть с себя напряжение, я завернулась в большое гостиничное полотенце.

Отерев запотевшее стекло в ванной уставилась на свое отражение. Может, накраситься прямо здесь? Мой легкий макияж (Ну, тот самый, когда ты берешь все виды косметики, от праймера и тональника, до румян и хайлайтера, просто чтобы придать своему лицу «естественный вид»), я смыла.

Мое лицо казалось мне бледнее, глаза менее выразительными, а губы и вовсе потеряли мой излюбленный четкий контур… Не хотелось показывать это Зорину. Иногда, когда он смотрел на меня, в карих глазах будто вспыхивало что-то. Восхищение. И я до смерти боялась, что этот огонь угаснет. На меня никто так не смотрел. Никогда.Даже во взгляде Гоши, в наши лучшие времена, было нечто сродни желания, вожделения. Но трепет и восторг – нет. Жаль, я поздно это поняла.

Я вновь глянула в зеркало. Вспомнилось, что Александр навещал меня в больнице. И, увы, мне не всегда удавалось успеть накраситься к его визиту. Прятаться за больничной шторкой тоже был не вариант, поэтому я гордо сидела на кровати, будто так и надо. А синяки под глазами – часть моего имиджа.

-Ай, плевать. – Я сделала грудь колесом и босиком пошлепала в комнату, нарочито бодро болтая: - Душ свободен, если ты хочешь…

Я замолкла, заметив, что глаза Александра закрыты. Парень полулежал на кровати, оставив ноги на полу. Признаков жизни его тельце не выказывало.

Тихонько подошла. Не удержавшись, засмотрелась на его спокойное лицо, расслабленную позу.

Я долго не понимала, что или кого он мне напоминает. Лишь сейчас догадка догнала меня. Куклы на моей полке. Целая коллекция фарфоровых принцесс и принцев, что дарили мне каждый год до десяти лет. Они были фантастически красивы и очень дорогие, только вот играть в них мне не разрешали. Странный подарок для ребенка.

Лицо Александра Зорина было кукольным. Бледная, фарфоровая кожа, янтарные глаза, с золотыми крапинами. И волосы, что на свету имели алый оттенок…

Невольно я вновь сравнила его с улыбчивым Максимом. Нет, Александр совсем на брата не похож. Фантастика. Даже мистика! Как можно быть абсолютно одинаковыми и такими разными?

Его скулы так выражены… Под глазами лежат тени усталости, отпечаток бессонных ночей, наполненных… Чем? Учебой? Творчеством? Девушками?

Отчего-то казалось, что даже если близнецы разные, то очереди в их спальни одинаково длинные. А про похождения Максима ходили легенды. Не знаю, насколько правдивы были слухи. Да и плевать, в общем. Однако… Червячок ревности уже вцепился в мое девичье сердечко, прокаченное женскими романами.

Это же надо было так вляпаться. Из всех парней мира мне в душу запал именно Александр Зорин!

-Если бы ты перебирала мне волосы, было бы романтично… А когда ты молчишь и смотришь, это больше похоже на сцену из хоррора. – Расслабленные губы парня, которые я гипнотизировала последние пять минут, растянулись в самодовольную улыбку.

-Ты не спал?! – Возмутилась я, резко отодвигаясь.

-Я задремал. Прости. – Парень привстал, потерев глаза.

Я фыркнула, отвернувшись и убирая мокрые волосы за уши. С них вода капала на плечи. Блин, да я же все еще сижу перед ним в полотенце на голое тело!

Я вскочила, быстро двигаясь к трюмо. Вытащила из сумки расческу, и начала водить ею по мокрым волосам. Надо бы высушить феном, иначе загублю платье, а Лола загубит меня.

-Значит, ты любишь наблюдать? – Произнес мне в спину художник, в тоне которого слышалась явная издевка. – Как интересно.

-Не фантазируй. Я просто раздумывала, как тебя нежнее разбудить. Ушатом ледяной воды или ударом в челюсть. – Буркнула я, радуясь, что он не видит красноты моих щек. – Шуруй в ванну, мне надо переодеться.

Я услышала шорох, когда парень послушно встал с кровати. Однако он не последовал в сторону короткого коридорчика. Вместо этого, художник подошел ко мне.

Я задержала дыхание, увидев в зеркале, как близко он находится. Наши взгляды пересеклись в отражении. И я все еще была не в силах пустить в легкие хоть каплю кислорода, когда его рука скользнула рядом с моей. Ткань легкого серого свитера коснулась моей голой кожи, заставляя меня сглотнуть.

-Ты что… - Начала я, когда услышала легкий стук.

Опустив глаза, увидела, что Александр положил на поверхность трюмо часы. Интересно, это те же, что парень так ловко использовал в роли кастета? И откуда у него вообще такая идея? Может, по ночам он не спит, потому что участвует в разбойных нападениях местной банды?

Я вновь посмотрела на его отражение. Он вскинул брови:

-Что? Я не хожу в душ с аксессуарами. – Пояснил он, насмехаясь над моей реакцией.

Захотелось крепче сжать эту тяжелую и дорогущую расческу, да как отходить его по наглой физиономии! Ходит тут, смущает простых девушек своими феромонами.

-Иди давай… – Вновь поторопила я парня, желая вернуть личное пространство и самообладание.

Я успела высушить волосы и облачиться в платье, когда звуки воды прекратились. Бросив взгляд на дверь, замерла, забыв, что делала.

Александр, кажется, не до конца прикрыл за собой дверь. И теперь в небольшом просвете виднелась его фигура у зеркала. Парень стоял ко мне спиной, вытирая короткие волосы полотенцем.

Конечно, я бы отвела взгляд, как приличная барышня, едва завидев кусок его скульптурной ягодицы, да только… Татуировка? На спине Александра Зорина?! Мне точно того близнеца дали, или Максима подсунули?! Татуировки, пирсинг и юношеский максимализм – это же его стиль.

Но нет, на спине, вдоль позвоночника тянулись чернильные узоры, расползаясь на обе лопатки. Со своего места я не могла разобрать деталей, но основой изображения служили два волка. Точнее, две половинки разных волков. Злого и спокойного. Так, вопрос участия художника в преступной группировке все еще открыт!

Я бы так и стояла, совершенно оторопев, да только вовремя вспомнила, сколько издевок я услышу по поводу вуайеризма если парень меня заметит. Это подействовало отрезвляюще, и я юркнула к своей сумке, достав набор косметики.

Когда парень выплыл из ванной комнаты, я была почти собрана. Желтое платье в греческом стиле легло на мое тело. Летящая ткань струилась от груди, упираясь в пол, и лишь двенадцать сантиметров каблука позволяли ему не сильно подметать сор. Уверена, на какой-нибудь модели из каталога этот наряд смотрится отменно. Однако, с моей большой грудью, что я едва втиснула в облегающий лиф, оно смотрелось как на беременной. Вот в журнале для будущих мам я бы фурор произвела!

Для моей фигуры просто необходимы фасоны, подчеркивающие талию. А такие модели добавляли мне парочку килограмм и комплексы.-Это невозможно… – Пробормотала я, крутясь перед зеркалом с муками страдания на лице. – Не платье, а тряпка волшебника какая-то! Сим-салабим, ахалай-махалай… Бум! И у Катеньки больше нет талии!

Я покряхтела, приложив растопыренные пальцы к месту, где, в теории, находились мои «шестьдесят». Затем сдалась и взялась за нюдовую помаду. Хотя бы сделать губы выразительными в моей власти.

-Я ушла. Буду ждать тебя через час внизу. - Дала я последние наставления Зорину, подкрашивая губы. - И помни, для всех ты – влюбленный в меня парень. Почти жених.

-Это будет легко. – Я не видела лица рыжего, но уверена, тот усмехался, говоря это.

К дорогущим румянам на моих щеках добавился более яркий оттенок красного. В следующий раз, когда соберусь куда-то в компании Зорина, лучше сэкономлю на косметике. Он все равно заставляет меня краснеть каждую минуту!

Господи, дай сил выдержать этот день. И ночь. И завтрашний день… Ох.

-По поводу платья… - Остановил меня голос Александра, когда я уже держалась за ручку двери.

Я оглянулась, вопросительно изогнув тщательно прокрашенные брови.

-Ты была права. – Кивнул Зорин. – Тебе не очень идет.

Я дернула уголками губ, слабо имитируя улыбку. Я знала, что это не мой наряд, но все равно было немного обидно услышать от парня подобное. Прежде чем я ответила, Зорин игриво улыбнулся, отчего в глазах зажглись те самые огоньки:

-Просто без него было куда лучше. В том полотенце.

Я приоткрыла рот, переваривая комплимент. Когда художник склонил голову на бок, прищурившись, как мальчишка:

-Я все еще думаю, что любая одежда тебе совсем не подходит, Венера.

В памяти мигом появился кусок с прошлого года обучения. Когда Зорин подарил Маруське заколку в столовой.

«-А ты стилистом не у всех подрабатываешь? – Встряла тогда я. - Не скажешь, что мне подойдёт?

Художник повернулся ко мне, и вся бравада почти слетала с моего лица. Он осматривал меня слишком внимательно, проникновенно, взвешивая решение:

-Думаю, тебе пойдет образ Венеры, с полотна Боттичелли. – Он улыбается, слегка склонив голову на бок, прямо как сейчас. – Если надумаешь позировать, я к твоим услугам.

-Хм… А что она носит? – Озадаченно спросила я, когда Александр уже двинулся к столу своих друзей. Даже схватилась за телефон, как за извечную спасательную палочку: - Надо погуглить.

-М… Катюш, не хочу тебя расстраивать, но она выходила из воды голая. – Отметила Маруся, безуспешно пытаясь стереть с лица улыбку.

-А-а… - Протянула я, отодвигая телефон обратно. Лишь тут осознание накатило на меня: – Оу… Стоп. Что? Зорин! Ты… Наглый…»

-Иди к черту, Зорин. – Вспыхнула я, отворачиваясь от наглеца, чтобы выскочить за дверь.

Рыжий за спиной рассмеялся коротко, негромко, добавив:

-Кать, подожди.

-Чего еще?

Парень молчал, и мне пришлось вновь оглянуться на него. Я почти вздрогнула, обнаружив, как близко он стоял. Он что, как кот передвигается, на лапках?!

И ладно бы это… С самым невозмутимым видом Зорин расстегивал свой кожаный ремень, вдетый в джинсы. Он уже успел расправиться с застежкой на пряжке, и теперь тянул ее вверх, плавно вытягивая аксессуар из шлёвок.

Картину дополняла полуулыбка на лице художника. И, наверное, обнаженный торс. Он не спешил одеваться после душа.

-Ты зачем раздеваешься?! – Сдали мои нервы.

Александр склонил голову на бок, заинтересованно глядя в мое лицо. Рыжие брови слегка приподнялись в немом вопросе:

-А что?.. Тебя это волнует?

Это что, какой-то эксперимент?

Он остановил меня и начал снимать штаны! Конечно, меня это волнует!

Ремень из черной кожи оказался в руках парня. Красивых руках. На левой все еще была ссадина от недавней драки. О. Мой. Бог.

В голове уже запела Элли Голдинг, чей саундтрек стал неизменной ассоциацией с фильмом «50 оттенков серого», который я засмотрела до дыр. Но кто же знал, что я застряну с этим Кристианом Греем местного разлива в гостиничном номере?

-Это странно. – Сказала я, силясь смотреть в лицо парня.

Смотреть по сторонам – это как признать свое смущение. А смотреть ниже лица… Ну, тогда я понятия не имею, что бы сделала.

Но взгляд мой то и дело норовил упасть к голой коже. Боже, ты даже глаза не можешь контролировать, Романова!

Я сжала дверную ручку. Вскинув подбородок, бросила на парня настойчивый взгляд, намереваясь сказать все, что думаю о его странном поведении.

Но тут Зорин в шаг преодолел остатки расстояния между нами. Я, непонятно чего испугавшись, сделала шумный вдох. Зря.

Запах одеколона Саши, терпкий и мускусный, смешанный с мылом, наполнил легкие, вскружил голову.

-Чего тебе… – Начала я нерешительно.

Руки парня скользнули к моей талии. Пара ловких движений. Невозможность контролировать дыхание. Глаза цвета осени прямо передо мной. И губы… В такой опасной и чарующей близости… Губы, которые неожиданно улыбнулись лукаво, нагло.

-Думаю, так тебе будет лучше.

Я опустила глаза вниз. На моей талии в два оборота, крест на крест, был затянут ремень. Его конец не был заправлен в пряжку, художник вытянул его сбоку, придав композиции странную, интересную форму. Точно, у него же мама – богиня аксессуаров. Неудивительно, что он…

-Спасибо… – Выдохнула я, вновь поднимая глаза к Зорину.

Если он не отодвинется, я упаду в обморок от недостатка кислорода.

Или поцелую его.

Прямо сейчас.

Прямо…

-Не за что.

Зорин рывком отошел от меня, позволяя выйти. Чертовски высокий, он смотрел на меня все тем же загадочным взглядом. Я не могла его понять. Издевается? Играет? Проверяет?

Черт тебя.

За дверь я выскочила с гулко бьющимся сердцем.

*****

Что ж, я выглядела… Неплохо. Перед выходом в свет, я придирчиво осмотрела себя со всех сторон и осталась довольна.Теперь я стояла в окружении таких же, наряженных в желтое девушек-одуванчиков. Все они были мне знакомы, но ни одна не вызывала теплых чувств.

Они возбужденно щебетали, обсуждая жениха и невесту. Говорили о приеме и вкусе пирожных в кенди-баре. Мечтали о собственных свадьбах.

-Я сразу сказала: никакого пышного приема. Лишь самые близкие! Однако платье должно быть шикарным! Я уже забронировала дату у свадебного стилиста, Елизаветы Мартыновой. Даже боюсь пробовать эти пирожные, а то снимут мерки на размер больше! – Заявила Майя, которой какой-то бизнесмен сделал предложение месяц назад.

Я вздохнула, вертя в руках фужер с шампанским. Заботливые официанты сновали мимо нас с бутылками и не давали напитку исчезнуть. Магия свадеб!

-Что это, курица? Нет, я не ем такое. – Сморщилась Диана, когда ей предложили канапе с куриным филе.

Ну, естественно она не ест курицу. Поедать себе подобных - это каннибализм. Я схватила одно из канапе, демонстративно запихивая его в рот. Сегодня был день без диет, и я намерена выжать из него максимум.

Значит, Майя тоже выходит замуж, подумала я, пережевывая закуску. И, судя по ее носу, который уменьшился в объеме раза в два, не только за хороший характер.

Да уж… Быть женщиной - дорого и сложно. Надо краситься, бриться, выщипывать брови! Следить за стрелкой на весах внимательней, чем гонщик за спидометром. Маникюр, педикюр, загар, стрижка, спорт… И все это ради чего? Чтобы выйти замуж? Если ваш избранник не молодой Ди Каприо, или, хотя бы, Депп, то он того не стоит.

Конечно, можно сказать: «Я делаю это для себя». Но я вас умоляю. «Для себя» я могу сожрать коробку шоколадного мороженого, а не истекать потом в глубоком присяде.

-А это кто, интересно? Друг жениха? – Услышала я вопрос Ниночки, миниатюрной подружки Майи, и обернулась.

Я увидела Александра Зорина в классическом черном костюме, с желтой бутоньеркой, торчащей из нагрудного кармашка. Еще я увидела огромную брешь в собственном плане с этой игрой в парочку. Я просто не выдержу. Он. Был. Прекрасен. А где-то в комнате стояла и подмигивала мне рюшками огромная кровать. Черт побери.

Я взяла себя в руки, залпом осушая бокал. Хотелось даже вякнуть что-то вроде: «А это моя лягушонка, в коробчонке приехала»*, но я лишь скромно улыбнулась:

-Мой парень. Александр. Я вас познакомлю.

Едва Саша приблизился, я представила его окружающим нас дамам. И, чем я весьма горда, даже не стала напоминать Майе, что она уже помолвлена, поэтому пускать слюни на чужого парня – моветон.

Но и девушек я понимала. Когда Саша взял мое запястье и повязал браслет из желтых цветов, таких же, как в его бутоньерке, растаяли все.

-Думаешь, это старомодно? – Спросил парень, опуская наши руки, но не отпуская моей ладони.

-Романтика никогда не выйдет из моды. – Улыбнулась я, глядя в глаза, цвета чая.

Девчонки стали отвешивать нелепые комментарии о том, какие мы милые. А в моей груди слабо кольнуло от боли. Я сама все это затеяла. Сама попросила его играть роль моего парня. Тогда почему так неприятно от мысли, что все это – умелая игра.

-Папа! – Воскликнула я, заметив родителей среди гостей.

Извинившись перед девушками, мы подошли к ним. Я обняла родителей, получив от папы привычный поцелуй в макушку и доброе, уютное: «Солнце мое». Он всегда называл меня солнцем.

Мама же окинула меня придирчивым взглядом, но никаких комментариев не дала. Или она была довольна, или просто достаточно корректна, чтобы не начинать при Алексе.

-Это Александр, я вам рассказывала.

-О, да. – Улыбнулась мама. Едва Саша вежливо наклонился и коснулся губами ее руки, улыбка женщины стала еще шире. – Рассказывала ты, и все врачи больницы. Спасибо, что заботитесь о нашей дочери.

-Я счастлив быть рядом с Катей.

Я опустила глаза, изнутри кусая щеку.

Разговор родителей и моего подставного жениха протекал размеренно, как на светском рауте. Слава Богу, мама с отцом были столь милостивы, что не стали устраивать смотрины и допрос Зорину. Не то чтобы он не смог сдержать их натиск, однако проверять не хотелось.

-Ты обязан приехать погостить к нам на дачу. – Уговаривал Сашу папа. – Чистый воздух, шикарный лес, река. Пожарим мои фирменные стейки, тебе понравится. Я всегда отдыхаю там от работы. А ты можешь найти вдохновение для творчества, ты же художник? Там такие виды…

Я хотела заметить, что рыжий не рисует природу, но Саша ответил первым:

-Я с удовольствием. Это отличная идея.

Что ж, он выбрал путь наименьшего сопротивления. Сообразительный парень. Но все равно, я вздохнула с облегчением, когда родители унеслись по своим делам также внезапно, как появились.

Саша вел себя вежливо и мило с каждым из моих родственников. При этом он не выглядел напряженным. Будто общение с ними доставляло ему искреннее удовольствие.

Но каким бы очаровательным не был Александр, он не был круче моей…

-Бабуля! – Пискнула я.

Никто не успел среагировать, как я уже влетела в щель между двумя гостями, чтобы обнять моего самого любимого в этом мире человека. Кажется, манеры отключились сразу, как я увидела мою чудо-бабушку!

-О, моя малышка! – Моя милая старушка распахнула руки, принимая меня в свои объятия.

Я уткнулась в плечо бабушки, с наслаждением вдохнула привычный запах мяты и табака. Она пахла так с моего детства. Знаете песню «Моя бабушка курит трубку»? Стойкое ощущение, что Гарик Сукачев писал про нее! Однако этот горьковатый аромат абсолютно не портил образ бабули.

-Дай посмотреть на тебя. – Бабушка Зоя отстранила меня на вытянутые руки, окидывая довольным взглядом. – Боже, ты становишься прекраснее каждый божий день! И все больше похожа на меня. Как в зеркало смотрюсь!

Я заулыбалась. Что сейчас, что в молодости бабуля была писаной красавицей. По мне, я до нее не дотягивала. Но спорить не стала. В конце-концов, для бабушек внуки всегда самые красивые. А если они еще и пухлые – вообще сказка, ведь бабушкиного счастья должно быть много.

С бабулей мне всегда было просто и хорошо. Она была яркой, необычной, но в тоже время невероятно простой. Слова и мысли не задерживались в ней, рвались наружу. За это я ее любила особенно, а вот другие родственники – нет. Но простим им отсутствие вкуса.

-Бабуль, а ты почему не в желтом? Тут же дресс-код. – Улыбнулась я, глядя на старушку.

Она облачилась в ярко-алый костюм восхитительного кроя. Образ дополняли новые очки в черной широкой оправе, коих у бабушки была коллекция.

-Если бы я надела желтое, то как бы выделилась из вашей клумбы с подсолнухами? – Хмыкнула бабуля, поправляя широкие рукава своего наряда. – Ох, а кто этот очаровательный молодой человек, застывший рядом с тобой, как верный рыцарь?

Я оглянулась через плечо, понимая, кого увижу.

-Бабуль, это Саша. Я тебе рассказывала, он учится со мной в институте и помогает мне сегодня. И вообще помогает. – В ответ на удивленного таким представлением художника я махнула рукой: - О, она все знает о нашей афере, не переживай. Саша, это моя бабушка, Зоя Викторовна.

-Можно просто бабушка Зоя. Я все-таки ваш сообщник. – Подмигнула старушка, беззастенчиво осматривая Сашу и делая странные пасы сухонькими руками. – И как ваш спектакль?

-Зрители в восторге. Станиславский плачет и кричит «Верю» на каждое слово Саши. – Одобрила происходящее я. – Маман, кажется, начала планировать нашу помолвку, а папа пару раз посмотрел на меня взглядом: «Ты же вчера была такой маленькой»… Так что все идет даже лучше, чем я представляла.

-Ну, еще бы… – Хмыкнула старушка, с подозрительно довольно улыбочкой. – Главное, что сердце – не толпа родственничков, его не проведешь. Верно, юноша?

Улыбнулась бабушка Зоя, не особо рассчитывая на ответ и доверительно похлопав Сашу по плечу.

Я тоже заинтересованно посмотрела на спутника. Создавалось ощущение, что он впервые смутился. Парень согнул руку в локте и крутил пуговицу на пиджаке с таким энтузиазмом, что она вот-вот должна была оторваться. Ну, надо же. Он не испугался моих родителей, а эксцентричная бабулька сбила его наповал.

Я улыбнулась, нежно беря его под локоть. Бабуля цепко зацепила зелеными глазами, испещрёнными сеточкой морщин, мой жест.

Бабушка перестала сканировать взглядом Александра и обратила внимание на меня:

-Видела в холле твою тетку, Галину. Она жутко расстроена, потому что рассталась с парнем и пришла сюда одна. Плачет, глазоньки вытирает, в телефон уткнулась и смс-ки шлет. Я и говорю: «Чего реветь? Найдешь себе нового прямо тут. Если повезет, попросим чтобы вас расписали к вечеру». А она все равно заладила: «Да как так? А если бы с тобой так поступили, бабушка?!»

-А ты что?

-Я тебя умоляю… – Бабуля всплеснула руками. – Я ей открыто сказала: если бы мой муж пришёл на эту свадьбу, я была бы удивлена и напугана! В последний раз я видела, как его клали в гроб. Так что не планирую наше свидание раньше, чем через лет тридцать!

Я хохотнула, покосившись на Сашу. Не всегда услышишь черный юмор от таких людей. Парень улыбнулся, что уже неплохо.

-Что ж, молодые. Оставлю вас. Мне еще надо понервировать твоего отца. А то что, зря я ему сопли все детство вытирала, если отыграться не могу? – Хмыкнула она, бодро направляясь в сторону, где мои родители вели беседу с четой Коромысловых.

-И как тебе моя семья?

-Ты действительно похожа на бабушку. – Задумчиво отозвался художник.

-О, сочту за комплимент. Потому что если в почтенном возрасте я не буду выглядеть также и пить вино на завтрак, значит, моя жизнь прошла зря. – Я улыбнулась, вспоминая свое детство, в котором было так много бабули. - Знаешь, как-то в детстве она застукала меня за игрой в карты на деньги. Она жутко разозлилась, и, сделав вид, что хочет меня отчитать, выдала все карты других игроков. Я тогда сорвала куш. А потом она научила меня покеру и раскладывать пасьянс.

-Хоть кто-то из взрослых учит нас полезным вещам. – С улыбкой заметил Зорин.

Когда почти все «привет» и «здравствуйте» были сказаны, я увела своего «парня» подальше от толпы:

-И как тебе? Насколько невыносимо по шкале от «лучше бы я был дома и рисовал картины» до «лучше бы я тебя никогда не встречал»? – Сказала я, отлавливая очередного официанта с разносом.

Тот вручил нам с Зориным по бокалу.

-Не утрируй. Все отлично. – Откликнулся Александр, мягко обхватив рукой мою талию.

Его ловкие пальцы скользнули в прорезь между кожаными полосками пояса, задевая ткань.

Я покосилась на парня. Он так вжился в роль, или уже тяпнул больше моего? Выглядит так спокойно, будто мы всю жизнь ходим обнявшись. И его это ничуть не смущает! В отличие от меня.

Гости курсировали между фотозоной и столами с закусками. Мама Лолы, тетя Виолетта, постаралась на славу. Здесь был бар с мороженым, кенди-бар, бар с закусками, просто бар… Неожиданно для себя я поняла, что мне нравится все, что заканчивается на «бар».

-Осторожно! – Предупредительно сказал Саша, отводя меня в сторону от двух ребят, летящих прямо на нас.

Мальчики, которым на вид было лет 5-7, в каждой руке держали по мороженому и размахивали рожками, как мечами. Зорин, отстранив меня, отошел и сам. Да только мальчонка, тот, что выглядел младше, решил сделать тоже самое. И теперь мы вчетвером стояли и смотрели на розовое пятно от клубничного мороженого, появившееся снизу пиджака Александра.

-Пф-ф… – Прикрыв рот рукой, я кое-как затолкала свой гогот обратно, однако Зорин уже бросил на меня недовольный взгляд.

Мальчик испуганно посмотрел на дело рук своих, а затем поднял лицо на «большого дядю»:

-Я нечаянно! - Заверил его мелкий. – Я просто бежал, честное слово! Простите! Не говорите маме!

Его речь была столь проникновенной, будто его уже обвиняли в вероломном и спланированном нападении на чужой гардероб.

Старший его одернул, и встал чуть вперед, заслоняя собой младшего. Я заинтересованно уставилась на ребят. Они оба были голубоглазыми блондинами, и одеты похоже. Наверное, братья. Родственники кого-то со стороны жениха.Интересно, братья-Зорины также выгораживали друг друга в детстве? Вспомнив, как их спины заслонили меня от Игоря, я нашла ответ на свой вопрос.

-Мы не хотели. – Сказал он весьма твердо для своего возраста.

Наверное, ответственность за мелкого хулигана прибавляла ему парочку ментальных лет.

Зорин же, посмотрев на них, спокойно улыбнулся:

-Ничего страшного. - Он чуть наклонился к мелкому, опустив тон до доверительного шепота: - Если честно, так даже лучше. Черный пиджак казался мне слишком скучным.

Мальчик пару раз хлопнул пушистыми, загнутыми ресницами, а затем его еще по-детски наивное лицо озарилось улыбкой, которой не доставало одного зуба с боку:

-Вы маме не?..

Зорин поджал губы, как будто пытался не засмеяться. Он положил руку на голову мальчонки:

-Парень, я даже не знаю кто здесь твоя мама. Бегите, развлекайтесь.

Старший серьезно кивнул Зорину, тот кивнул в ответ. Ребята удалились, а мы еще какое-то время смотрели им вслед.

-Черт, этот малой вырастет очень крутым! – Заметила я. – Тот, что старший. Надо узнать, кто он. Вдруг дождусь. Хотя, чего ждать? Камера – всего лишь комната, восемь лет – всего лишь цифра… Я дама бывалая, в участке уже сидела.

Зорин комично фыркнул. Он извинился и подошел к столу с десертами, чтобы раздобыть себе салфетку.

Я невольно вспомнила, как ходила с Игорем в парк аттракционов. Там парниша уронил розовую сладкую вату ему на новые белые кроссовки. И, хотя следа особо не осталось, Гоша был так раздражен, что мы даже не пошли на «Колесо обозрения», где я мечтала с ним сфотографироваться. Вечер был испорчен, а парень постоянно ворчал.

-Эй, Зорин. – Окликнула я рыжего, едва тот вернулся, растерев пятно до белесого. - А если бы ребенок в парке аттракционов уронил тебе на кроссовки сладкую вату? Что бы ты сделал?

-Купил бы ему новую. – Отозвался художник, не задумываясь. И, я была уверена, не соврал. – К чему такие вопросы? Здесь кто-то хочет напасть на меня со всеми видами сладостей?

-О, нет. Будь это так, свадьба стала бы чуть веселее.

Вздохнув, я посмотрела в небо, на стаю птиц, улетающих в тёплые края. Без карты и компаса. Эх, мне бы сейчас на Юг!

В ответ на мои мысли птицы загоготали. Отлично, даже крылатые надо мной смеются.

-Высматриваешь что-то интересное? – Спросил Зорин, следя за моим взглядом.

-На самом деле нет. – Качнула я головой. - Не рановато ли птицы упаковали отпускные чемоданы?

-Ну, животные более восприимчивые, чем люди. Должно быть, скоро похолодает.

Я насупилась ещё больше:

-Ненавижу осень. Ощущение, будто я умираю вместе с природой. И оживаю где-то в районе мая. Как феникс, возродившийся из пепла… Хотя нет, это было бы слишком круто. Скорее, как зомби, самооткопанный из земли.

Я сморщилась, уже представляя слякоть, которую сменит ледяной ветер и гололёд. Где каждый шаг становится борьбой за жизнь. А губы превращаются в наждачную бумагу, и им плевать, сколько денег я потратила на бальзам.

-Во всех сезонах есть хорошие стороны. – Заявил Зорин.

Вот уж от кого я не ждала проблесков оптимизма!

-У природы нет плохой погоды… Бла-бла. – Не выдержав, закатила я глаза. – Нет, это не моя история. Ты меня не переубедишь.

-Когда наступит зима, я отвезу тебя в одно место… – Внезапно пообещал Александр, после секундного молчания. - Там сдают домики у моря. Они стоят в сосновом лесу. В них есть камины, нет вай-фая. Тебе понравится.

-О, домик без интернета и цивилизации? Конечно, я же похожа на девушек, которые мечтают о подобном… – Не смогла я сдержать порции сарказма. Точнее, я попыталась спрятать за ним возникшее внутри смущение.

«Тебе понравится». Надо же, какой он самоуверенный! Он даже не спросил, хочу ли я ехать в какой-то там дом!

Я хмыкнула, а затем… Искоса бросила ещё один взгляд на зеленые кроны деревьев. Внезапно желая, чтобы они начали желтеть и опадать…

Вскоре объявили о приезде жениха с невестой. И мы с Сашей встали среди гостей, ожидая прибытия Лолы и Павла.

Наконец, послышались одобрительные вскрики – предвестники их появления. Я посмотрела в сторону главных ворот.

По брусчатке ехала карета, запряженная белыми лошадьми. Когда карета остановилась, из нее вышли молодожены. Лола была похожа на принцессу, в своем пышном платье и с диадемой на голове. Павел, может, на принца и не тянул, но в красивом смокинге он был вполне себе граф.

Молодожены, приняв первые поздравления, последовали в замок. Гостей же пригласили к озеру, чтобы начать церемонию.

Едва мы подошли к ряду стульев, как меня окликнул до боли знакомый голос:

-Катерина!

-Боже мой… - Пробормотала я, оборачиваясь на того, кто меня позвал.

К нам спешила Таня. Моя двоюродная сестренка. И, в отличие от невесты, Лолы, которую я любила всем сердцем, Татьяну я не выносила.

Хотелось бы спихнуть вину на наших родительниц. Мол, это они воспитывали в нас дух соперничества, и теперь мы умеем лишь соревновать, но это было бы не так. Просто Татьяна была сволочью.

Она была худенькая, изящная и высокая, как модель. А еще Татьяна могла бы рекламировать всё. Белые пшеничные локоны вписались бы в рекламу шампуня. Её улыбка была идеальной, как у любой девочки из рекламы зубной пасты. А с такой сияющей кожей можно было смело втюхивать людям чудо-косметику. Но не подумайте, ни это делало мою родственницу плохим человеком. Просто она издевалась надо мной все детство.

Обладая достоинствами внешности и сильным характером, она не упускала возможности поддеть пышку вроде меня. Тем более, я была на два года младше, а в детстве это космическая разница.

Конечно, мы выросли и обиды должны были кануть в прошлое… Только вот с чувством раздражения, что клубилось у меня в горле едва я ее видела, поделать я ничего не могла.

Сложно забыть о том, что моя родственница была достаточно черствосердечной, чтобы прочитать мой дневник. А затем, узнав, что мне нравится один из ее друзей, подговорить его на злой розыгрыш «над толстухой». Банально, правда? Можно подумать, я смотрела недостаточно фильмов про подростковые пари на страшненьких простушек, чтобы повестись. Однако, когда я стала получать письма и шоколадки от Тимура Аксёнова, здравый смысл помахал мне рукой. Поверила в сказку, как дурочка.Разница лишь в том, что в конце фильмов обиженная простушка находит свое счастье и любовь. А я осталась одна. С коробкой мороженого, в соплях, на полу своей комнаты. Осмеянная половиной школы.

Однако, этот случай стал одним из ключевых моментов в моей жизни. Может, не издевайся надо мной Танька, я бы так и весила как небольшой слоненок.

Девушка схватила меня за руку, притягивая к себе для поцелуя. Отстранившись, блондинка вновь засверкала зубами. Она так часто улыбалась, будто зубы во рту не помещались, и он попросту не закрывался.

-Ты прекрасно выглядишь! – Девушка схватила меня за плечи, пару раз повернув.

-Ты тоже. – Кивнула я, глядя на абсолютно такое же платье, как у меня.

Конечно, на Таньке оно сидело в разы лучше. Не говоря о том, как ей подходил этот цвет. Однако теперь у меня был пояс, который уже получил множество комплиментов. Не говоря о цветочном браслете.

-И волосы подрезала. Тебе идет! – Восхитилась Таня, касаясь моих кончиков волос. – Жутко стильно!

Я лишь улыбнулась. Объяснять, что спонсором моей новой стрижки выступила неадекватная однокурсница с жвачкой, я не стала.

Голубые глаза прошлись по моему платью, оценивая образ.

-Ты тоже прелестно выглядишь. – Дежурно отозвалась я и окинула взглядом ее платье: – Особенно наряд.

Девушка засмеялась особым, грудным смехом, откинув голову назад и демонстрируя нам свою шею.

-Смотрю, ты сегодня не одна? – Девушка перестала хохотать и перевела пытливый взгляд на Зорина. – Очень неожиданно! Представишь нас?

Я попыталась не обращать внимания на формулировку «сегодня не одна?». Радушно улыбнулась, подозревая, что скоро мои щеки треснут от натуги:

-Конечно. Познакомьтесь. Саша, это моя сестра, Таня. Тань, это Александр. Мой парень. – Внутри живота мгновенно что-то сжалось и заворочалось.

«Мой парень».

Я не была святошей, поэтому говорить это для меня было делом привычным. Более того, в какой-то период жизни я действительно часто меняла парней, чем не горжусь (Ну, может, самую малость…). Однако сейчас, когда я представляла всем Александра, внутри меня все переворачивалось. Может, потому что это ложь. Или потому что эта ложь была слишком желанной для меня. Или потому что наши отношения балансировали на какой-то непонятной грани, и рядом с Александром я чувствовала себя канатоходцем, что пытается удержать равновесие на тонкой веревке.

Александр кивнул и дернул правым уголком губ. Кажется, имя девушки он запомнил. Хороший мальчик!

Танька тут же сунула ему свою ладонь, но, слава Богу, Зорин не стал ее лобызать, а лишь пожал. А то станется с этого джентльмена…

-А что случилось с Гошей? – Вопрос слетел с губ девушки так легко, будто это не было максимальной бестактностью.

Возможно, она хотела спровоцировать меня, или задеть моего нового парня упоминанием о бывшем… В любом случае, какими бы не были ее мотивы, она просчиталась.

Я даже рот открыть не успела, как Саша ответил:

-Я виноват. – Сказал он в свойственной ему манере изящного спокойствия. – Просто не мог допустить, чтобы такое сокровище, как Катерина, попало в руки столь недостойного человека. Вот и увел её.

Мой рот захлопнулся, а губы дрогнули, желая расползтись в улыбке. «Увел её». Вообще-то я против таких выражений, однако… Это лучше, чем дать сестренке повод думать, что Косых меня бросил или вроде того.

Танька была знакома с Игорем, одна из немногих в нашей семьей. По чистой случайности мы встретились с ней в центре города и были вынуждены провести вместе целый день. А потом еще один… И еще… Они даже стали общаться. Может, продолжают до сих пор? Плевать.

Взгляд блондинки скальпелем прошелся по Зорину, взвешивая и оценивая парня за дерзкий ответ:

-Вот как… Знаешь, я слышала о тебе. – Девушка махнула головой в мою сторону. – Мама Кати рассказывала, что её парень – художник. Это так интересно.

-Вас интересует живопись? – Вежливо поинтересовался Зорин.

-Ох, в каком-то смысле. – Замахала ресницами Таня. – Сама я не рисую, увы. Бог обделил меня талантом. Но я обожаю галереи, а также биографии некоторых художников.

О-о боже… Да она ничего сложнее «Космополитэн» с детства не читала. Уверена, узнав от моей говорливой мамы, что Зорин – художник, она просто залезла в Википедию, чтобы выглядеть эрудированной. Я сама так делала перед свиданиями. Этому нас и учил «Космо». Только вот какого черта она готовилась к знакомству с моим парнем, как к свиданию?!

-Например?

-Мне по душе Эдвард Мунк, Ренуар… И да, Сальвадор Дали! Его экспрессивность поражает, не только в работах, но и в жизни! Ты знаешь, что он как-то пришел на выставку в водолазном костюме? О, а про нелюбовь к детям?.. Если честно, я живу напротив детского сада и немного его понимаю. – Девушка засмеялась над собственной шуткой.

Я так разозлилась, что у меня даже язык от неба отлип:

-Ничего себе новости! – Восхитилась я. – А я всегда думала, что для тебя Леонардо, Микеланджело, Рафаэль и Донателло – список черепашек ниндзя, а художники и скульпторы эпохи Возрождения.

Как вы можете понять, я тоже кое-что гуглила.

-Скажешь тоже… – Засмеялась девушка, касаясь меня ладонью в доверительном жесте.

-А где твой молодой человек? – Я решила, что теперь моя очередь задавать бестактные вопросы. - Я тоже хотела бы с ним познакомиться.

Девушка печально вздохнула, посмотрев на носки своих туфель:

-Гена… – Произнесла она так, будто Гена валялся как раз там, у ее ног. - К сожалению, мы расстались. Прямо перед свадьбой. Я была настолько подавлена, что даже не хотела приходить сегодня. Но увидеть счастливую Лолу для меня ценнее. Как бы я жила, если бы пропустила это важное для нашей сестры событие?

О, отлично бы ты жила, мегера.

-Мне жаль. – Сказала я.

Только вот Таньке мои сожаления были безразличны. Сестра окинула моего спутника беззастенчивым взглядом, совсем не подходящим под вид скорбящей о потерянных отношениях девушки:-Ты действительно очень красивый, Александр. – Отвесила она комплимент, в попытке смутить Зорина и закрыть неловкую тему.

-Спасибо. – Кивнул тот, без особого энтузиазма.

-Ты не скажешь мне того же? – Захлопала ресницами девушка, растеряв остатки совести.

-Я очень красивый. – Покорно согласился парень, а я закусила щеку изнутри и повернулась лицом к озеру, чтобы не заржать, как одна из лошадей, что были впряжены в карету молодожен.

Сестра не растерялась и прыснула, при этом дотронулась ладонью до груди Зорина. Нет, это вообще, нормально? Она от его шуток на ногах не стоит, я так понимаю?

Я была уверена, что она устроит что-нибудь подобное. Еще ее общение с Гошей меня к такому готовили. Но чтобы прямо на моих глазах и так нагло! Я вдохнула больше воздуха. Вся сила йоги мне потребовалась, чтобы не включиться в их диалог. Потому что я точно знала: если начнется склока, виновницей выставят меня. С самого детства Танька выходила сухой из воды.

-Вообще-то я рассчитывала на ответный комплимент. – Откровенно заигрывающим тоном сказала Таня. - Ты же художник. Правда, что вы подмечаете красоту всюду? А потом переносите ее на картины.

-Ты думаешь, что запечатлеть на полотне можно лишь нечто красивое? – Вопросом на вопрос откликнулся Зорин.

Его взгляд блуждал по окружающей нас обстановке. И моей сестре это явно не нравилось. Она хотела, чтобы любой взгляд был направлен лишь на неё.

-Нет. Просто приятнее смотреть на прекрасное. – Улыбка девушки явно намекала на то, что самое прекрасное в этом мире – она сама.

Едва слышно, задумчиво, Саша пробормотал, будто не для нас, а для самого себя:

-Painting is a blind man’s profession*…. –Лишь затем он повернулся к собеседнице, никак не поясняя свои слова и продолжая ровным тоном: - Художник видит не только красоту, но и уродство. Истинную суть предметов, или людей. Запечатлеть на полотне можно не только красивое лицо, пейзаж или вазу с цветами. А страх. Боль. Ненависть. Или нечто, скрытое под маской. Ведь самая непримечательная внешность может скрывать чуткое, доброе сердце. Или же показать, что яркое и сочное яблоко может быть червивым или отравленным. В этом нет ничего привычно красивого. Но это и есть искусство, в которое верю я. Хотя кто-то может с этим не согласиться. А то, про что говорите Вы – лишь попытка продать себя подороже. Сделать то, что понравится людям. Уйти в тираж. Это не искусство. Это бизнес.

Тон Александра был терпеливым и спокойным, будто он разговаривал с ребенком в начальной школе. Татьяна, однако, ничуть не смутилась.

-Как интересно. Вижу, что ты живешь своим делом. Значит, видишь людей насквозь? И что бы ты изобразил, глядя на меня? – Она прикусила губу. – Любовь, может?

Он задумчиво скользнул взглядом по лицу Татьяны. На бледных губах появилась тонкая улыбка, не коснувшаяся глаз.

Парень наклонился к ней и прошептал что-то, что я не могла расслышать. Но очень хотела.

Когда Александр отстранился, моя сестра выглядела растерянной и уязвлённой. Она скользнула по моему, откровенно непонимающему происходящего лицу обиженным взглядом ребенка.

К счастью для всех нас, гостей пригласили рассаживаться.

В ожидании выхода невесты, я нетерпеливо ерзала на стуле. Не то чтобы я дико желала увидеть, как молодожены зачитывают клятвы на бумажках, просто то, как Александр ответил моей сестре, не давало спокойствия. Как и то, что она постоянно кидала на нас острые взгляды из соседнего ряда.

На мою ладонь легла мужская рука. Я подняла глаза, удивленная таким жестом.

-Ты нервничаешь? – Спросил парень, не глядя на меня. Эта его привычка… Он вечно будто разговаривает с воздухом!

-Нет. – Буркнула я.

-Обижена? – Губы вновь растянулись в улыбку, на этот раз искреннюю. Он потешается еще!

-Нет. – Вновь надулась я, принимаясь гордо смотреть на молодожен.

Невеста рыдала, пытаясь справиться с дрожащими пальцами и прочитать написанное. Жених взял ее свободную ладонь в свои под всеобщий шепот умиления.

Александр наклонился к моему уху, едва касаясь его губами, отчего волна мурашек не замедлила пробежаться по шее:

-Я ответил, что…

Сердце забилось так сильно, что я не могла дышать.

Мне послышалось?

«…если бы я захотел изобразить любовь, я бы нарисовал портрет Катерины».

Послышались крики. В воздух полетели розовые, желтые и белые конфетти. Я аплодировала со всеми, даже не отдавая отчет тому, что слабо хлопаю ладонями друг о друга.

Из глаз потекли слезы. Ничего необычного. Мы же на свадьбе. Тут все плачут.

Только вот я бесцеремонно пропустила главную часть церемонии.

«…если бы я захотел изобразить любовь, я бы нарисовал портрет Катерины».

Черт.

*****

-Зорин, так нельзя! – Не выдержала я, пытаясь смотреть на пирамиду из шампанского и восхищаться работой бармена. - Это было признание?

-В чем? – Парень хитро посмотрел на меня, хлопая вместе с остальными гостями. - Ты похожа на любовь. Это факт.

Он выдохнул, и дыхание его превратилось в маленькое облачко паро, растаявшее в прохладном воздухе. Я и не заметила, как температура успела упасть.

-А теперь давайте дадим две последние бутылки этого благородного, игристого напитка нашим молодоженам, чтобы они завершили эту пирамиду! – Восклицал ведущий. - А потом каждый из гостей обязан взять по бокалу и…

Взять по бокалу? Это я могу.

Я посмотрела, как Лола и Павел встали по бокам от горки из бокалов. Они осторожно лили шампанское сверху, под одобрительный гул гостей.

Я смотрела на жениха с невестой, красивых и искренне счастливых. Они решили завершить свое действо поцелуем. И в этот момент я почувствовала, как Саша обнимает меня со спины. Затем его рука скользнула по моей коже:

-Не замерзла? Дать пиджак? – Рядом с ухом, до самого сердца и чертовых мурашек по рукам. Уверена, он тоже почувствовал их под своими ладонями.-Нет. – Качнула головой и, поддавшись порыву, оперлась затылком о грудь парня.

Тот обнял меня крепче, опустив руки к животу. Ощущение теплоты, поддержки и опоры. Странно, но… Я же могу и привыкнуть…

Лола и Паша смеялись, раздавая гостям напитки и принимая теплые слова. Я же подумала о том, как удобно я устроилась в руках художника. Это было так… Правильно.

Позже нас, наконец, пригласили в зал. Массивные деревянные столы были в изобилии уставлены едой и утопали в цветах. Старинный светильник в виде колеса со свечами придавал особой атмосферности. Тут и там стояли рыцарские доспехи и старинные статуи. Мраморные колонны, массивные камины, канделябры, мечи и щиты, как часть интерьера – я будто попала в прошлое.

-Как красиво! – Улыбнулась я, глядя на то, как вечерний свет играет с цветами витражных окон.

Смена блюд, тосты, программа с неприлично приличными для русской свадьбы конкурсами (серьезно, никто из пьяных гостей даже не попытался украсть невесту из-за стола!), танцы…

Много танцев, которые мы с Александром не пропускали. Изначально я не планировала его тащить на танцпол. Тем более, я сама не была слишком пластична для медленных танцев. Однако, когда музыка из клубной сменилась на лиричную, Саша встал и галантно протянул мне руку, едва склонившись. Что сказать? Даже если бы он в эту секунду попросил меня не потанцевать с ним, а пожертвовать почку, я бы быстро нашла ручку и расписалась где надо.

В конце праздника, едва жених с невестой начали разрезать огромный торт, Зорин стал задумчиво рассматривать этот шедевр кулинарии. Я была свято уверена, что когда художник откроет рот, я услышу что-то вроде «Этот оттенок кремовых роз подобран крайне неудачно…».

Но он меня удивил:

-Если бы здесь был Максим, мы могли бы его украсть.

Я так опешила, что даже не сразу ответила. Засмеявшись, я заметила:

-Что-то мне подсказывает, что вы уже так делали.

-Пару-тройку раз. В детстве. – С искренностью отозвался близнец. – Родственники стали даже заказывать по два торта… На всякий случай.

-Отлично! Близнецы-Зорины - серийные похитители тортов. А ты, оказывается, плохой мальчик. А с виду приличный. – Покачала я головой. – Смотри, скоро торты начнут вам мстить.

Мы вспомнили мои слова сразу, как официанты начали циркулировать между столами и разносить тарелочки с угощением. Я планировала вежливо отказаться от своей порции, но то же сделала и женщина рядом со мной. Причем она так махнула рукой, будто протестовала на митинге, а не отказывалась от десерта.

В итоге официантка дернула рукой с тортом, и тот, как в замедленной съемке, начал пикировать прямо на меня. Я уже представила, как кремовые цветы делают мое платье еще хуже, когда Зорин выставил локоть. Торт приземлился прямо на него. При этом десерт решил, что он – бутерброд и упал маслом… Точнее, кремом вниз. Подумав немного, кусочек плавно поехал вниз по рукаву Зорина, как лыжник по горочке. За ним тянулся ярко-желтый цвет. До тех пор, пока официантка не схватила его, шлепнув обратно на тарелку.

Мы с Зориным молча смотрели на пятна крема на его многострадальном пиджаке. Затем друг на друга. Вновь на пятна.

-Так… Тоже лучше выглядит? Н-не… Не так скучно? – Фыркнула я, а затем принялась истерично смеяться. – Твой пиджак становится все более… Дизайнерским.

Зорин поддержал меня негромким смехом.

Официантка, сначала покрасневшая, затем побледневшая, затем, уставшая менять цвета и остановившаяся на белом в красные пятнышки, смотрела на нас в ужасе. Ну, конечно, нынче персонал проще напугать смехом, чем стандартной реакцией из упреков и «вы что, не умеет делать свою работу?».

-Я очень извиняюсь!.. – Пролепетала девушка.

-Не в-вы… Одна… – Задыхаясь от смеха, сказала я, чем сильнее заставила девушку растеряться. – Мы маме ничего не расскажем…

-Все нормально. – Попытался успокоить ее Александр, растирая крем бумажными салфетками.

-Я принесу влажное полотенце! – Пискнула она, улетая в сторону зоны персонала.

-Тебе так смешно? – Фыркнул Зорин.

Он снял пиджак, оставшись в рубашке. Парень сидел, опираясь на локоть и смотря на меня с нежной улыбкой бесконечно терпеливого человека.

Я же все еще лежала лицом на своих руках, косясь на него одним глазом. Мои плечи тряслись от хохота. Наверное, это было не настолько и смешно, но я выпила достаточно шампанского, чтобы хохотать над «сладким мальчиком» еще пару часов.

-Ты… Ты… Ты так самоотверженно спасаешь меня от десертов… – Кое-как выдавила я.

-О, и это тебя веселит? – Уточнил он, звуча при этом как-то подозрительно.

Я подняла голову, в этот момент моего носа коснулось нечто прохладное и липкое.

-Иу! – Взвизгнула я, отстраняясь.

-Мне казалось, что тебе очень нравятся такие шутки. Хотел угодить. – Самодовольно отозвался Зорин, слизнув со своего пальца остатки крема. Он посмотрел на мой нос, судя по всему украшенный розочкой с торта. – Ты права, это весьма забавно.

-Ах, забавно?! – Я резким движением макнула палец в крем на его куске и тут же провела им по лбу рыжего, поставив на нем розовую точку. – Вот это забавно, принцесса Индии.

В следующую минуту я обзавелась двумя короткими усами, а художник разноцветным пятном на щеке, которое я назвала «любовь к авангарду».

Наверное, это было жутко невежливо! Если верить осуждающему взгляду престарелой мадам, мы вели себя хуже мартышек в Зоопарке. Если верить взгляду официантки, вернувшейся с полотенцами, мы ей понравились. Но какая разница, что скажут люди? Когда у меня в груди вырастает солнце.

Вытирая последствия нашей битвы, и стараясь не сильно уничтожить макияж, я смеялась громко и искренне. А эта свадьба оказалась в сто крат лучше, чем я могла себе представить. И все из-за него…

Ощутив внезапный, но наполняющий меня до кончиков пальцев порыв выразить свои эмоции и чмокнуть парня в щеку, я повернулась к Зорину. Однако он решил в этот момент тоже удостоить меня взглядом. Мои губы коснулись его.Вспышка фотоаппарата осветила нас. Мы с удивлением посмотрели на мужчину-фотографа. Тот показал нас оттопыренный вверх большой палец, довольно улыбнувшись:

-Отличный кадр выйдет! Сладкая вы парочка! – Он подмигнул нам.

С этими словами мужчина растворился в толпе гостей, выискивая новые жертвы снимков.

-Катя, ты… - Начал Зорин.

Я не дала ему облечь мысль в слова, перебивая:

-Надеюсь, ты не против? - Глупо хихикнула я, вытирая салфеткой нос. - Я видела, что он идёт к нам и подумала, что это будет убедительно.

Моя фальшивость была очевидна. Я это знала. Он это знал.

Однако Зорин молчал, и, я чувствовала, смотрел на меня. И его зрачки… Расширились, поглощая радужку глаза… Они всегда такими были, потому что в зале темно?

-Не против. - Наконец, произнёс парень.

Боже, я ужасна. Просто ужасна. И я не только про актерский талант, который испаряется, едва дело касается рыжего художника.

Все мои мысли, сдобренные вином и шампанским, что я уже успела намешать, вертелись вокруг моего спутника и того, что все это – фальшь. Александр Зорин, вечный Робин Гуд, который обязательно придет на помощь. Вот и мне он пришел помогать. А все его слова, добрые улыбки… Ну, знаете, к Марусе он тоже относится, как к принцессе.

Последняя мысль в моей голове пронеслась особенно агрессивно. Будто я заревновала к моей любимой, милой, единственной подруге. На душе стало еще гаже.

И это одна из главных проблем. Дело ведь отнюдь не в моей неуверенности в собственных силах. И не в том, что он такой весь из себя художник из прошлого века, у которого сломалась машина времени и забросила в настоящее, к нам, бесцеремонным и наглым. Дело в том, что я была недостаточно хороша, даже в собственных мыслях. Я не хотела быть обузой. Балластом. Камнем, который утянет такого как Зорин глубоко вниз.

-Тебя что-то волнует? – Спросил Алекс, когда я пыталась сделать вид, что ковыряю новый кусок торта, от которого забыла отказаться.

-Нет. С чего ты взял? – С чрезмерным энтузиазмом спросил я.

Чтобы окончательно развеять подозрения, впихнула в рот вилку с лакомством. Уже жуя, прикинула, сколько часов нам с Матвеем придется плясать под видео-уроки на Ютубе, чтобы избавиться от набранных сегодня калорий. Хорошо, что у меня появилась спортивная подружка в лице Солнечного.

Художник же посмотрел на меня, а затем, терпеливо вздохнув и на мгновение прикрыв глаза вновь спросил:

-Задам вопрос по-другому. Что тебя волнует, Катя? – Сделал акцент чуткий парень, которого моя работа челюстями не провела. - Я думал, вечер прошел неплохо.

Я отложила десертную вилку и коснулась салфеткой губ:

-О, он прошел замечательно. Ты был на высоте! Отлично справился со своей ролью, знаешь. Я почти сама поверила во все… В это. – Я невесело засмеялась. Также фальшиво, как наши отношения на этом празднике чертовой любви. – Так что я готова тебе позировать даже стоя на одной ноге с фруктовой корзиной на голове. Спасибо.

И вновь этот взгляд карих глаз. Виски, от которого я пьянела быстрее и сильнее, чем от вина в моем бокале.

-Вот оно что. – Художник неожиданно улыбнулся такой понимающей улыбкой, что я почти разозлилась.

Он все понимает, да? Очень интересно! Я сама себя не понимаю, а он все знает! Вау!

Прежде чем я начала плеваться ядом и сарказмом, он заявил:

-Я приехал сюда не потому, что у нас сделка. А потому что мне нравится быть рядом с тобой. То, что я буду рисовать тебя - приятный бонус, который я решил прихватить на десерт. – Дразнящая улыбка коснулась его губ.

Я вспыхнула, вновь глупо хватаясь за вилку. Ну, может, я не буду больше есть торт, но зато смогу вонзить кому-нибудь в руку от напряжения!

-Ты спросила, было ли это признанием. – Произнес Саша. – Да, было.

Внутри все оборвалось, упав вниз, к животу, чтобы тут же отскочить, ка кот батута и подскочить к горлу теплым комком.

-Ты… Ты невыносим, Зорин! – Начала я задыхаться от нахлынувших эмоций. - Ты так просто говоришь нечто такое…

-А зачем усложнять? – Резонно заметил парень. – Я откровенен с тобой, только и всего. Ты же всегда делаешь вид, что прямолинейна. Но скрываешь в себе больше, чем океан в своей глубине.

-Боюсь, что если я покажу все, что скрывается на дне океана, люди просто разбегутся в ужасе. – Сказала я с грустной улыбкой, ведь от шутки в моих словах было совсем мало.

Я ощутила прикосновение его ладони к моей щеке, подняв глаза почти в испуге. Не сам жест, такой невинный, меня пугал. А вся интимность момента. Саша сделал меня беззащитной перед ним. Открытой.

Я заглянула ему в глаза, чувствуя, как его рука едва повернулась, чтобы скользнуть костяшками вниз, по моей скуле.

-Я останусь. Сейчас и навсегда. Если ты позволишь.

Его голос стал угрожающе низким. И, черт возьми, почему это звучало настолько глубоко и интимно?

Я не смогла ответить.

Я забыла о том, что вокруг есть люди, музыка и крики. Мой мир сузился до лица Александра Зорина. Его губ. Его голоса.

-Не хочешь вернуться в комнату? – Спросил он.

И да… Это звучало еще более интимно.

*****

Я стояла в ванной и пыталась привести в порядок свое лицо и мысли. Если с лицом все было более-менее понятно и осталось надеяться, что маска из сахарной пудры, творожного сыра и сливок (на вкус крем было именно такой), ему не навредит, то мысли…

Нет, серьезно! Когда он сказал «Не хочешь вернуться в комнату?», это было вроде: «Не хочешь вернуться в комнату, умыться и лечь спать, ведь мы уже устали?», или вроде: «Не хочешь вернуться в комнату, ведь у нас там кровать, и мы могли бы…»

-Боже мой!

Я врубила ледяную воду и, набрав ее в пригоршню, хлопнув себя по щекам. Соберись, девочка! Или нет, разберись, ты же не на войну отправляешься!

-Я даже когда девственности лишалась, так не волновалась… – Вновь поведала я своему отражению.То ничего не ответило, лишь таращилось на меня большими от испуга зелеными глазищами. Пока разговор с зеркалом не перерос в поход к психиатру за диагнозом, я выключила кран и вытерлась гостиничным полотенцем. Поправив пояс банного халата, под который я надела шелковую пижамку из шорт и топа, взялась за дверную ручку.

Когда вышла, Саша стоял у окна, опершись руками на подоконник. В комнате было темно, художник включил лишь один из прикроватных ночников в виде свечи. Оглянувшись на меня, Зорин улыбнулся и поманил пальцем.

-Что такое? Хочешь показать мне какое-нибудь созвездие Кассиопеи и вконец очаровать? – Спросила я, нерешительно подходя к парню.

-Увы, у нас в городе видно только Большую медведицу. – Ответил он. – Сейчас будут пускать свадебный салют. Видишь? Собираются.

Я посмотрела вниз. В саду, под нашими окнами, собрались гости, что решили присутствовать до последнего. В их руках догорали огромные бенгальские огни, а чуть дальше люди уже раскладывали петарды.

-Ничего, что мы ушли? Может, ты хотела посмотреть?

-На то, как в воздух летит тысяч триста наличных? – Фыркнула я. – Посмотрю из окошка.

«С тобой». – Добавила я мысленно, едва прислоняясь плечом к плечу парня.

От влажных волос парня, которого я отправила в душ первым, пахло сладковатым шампунем.

Мандраж постепенно отступал.

Салюты летели в воздух с громким «ви-и-иу», взрываясь с грохотом и рассыпаясь в черном небе на звезды, цветы и водопады.

-С тобой все в порядке?

-Я? Эм… Да. Конечно. – Кивнула я в ответ на вопрос.

-Катя. Посмотри на меня.

Его тон был таким серьезным, что игнорировать его было просто невозможно. Я послушно повернулась, посмотрев в лицо с веснушками, капли которых напомнили россыпи салюта.

Фейерверк взорвался за окном, на миг освещая комнату мягким золотым сиянием. Глаза парня блеснули невероятным, мистическим светом.

-Какой же ты красивый… – Выпалила я быстрым шепотом прежде, чем успела закусить язык.

Парень улыбнулся, и мне захотелось застонать, укрывшись подушкой. Улыбка сделала его еще более прекрасным. И, надеюсь, во мне говорило шампанское, потому что нельзя быть настолько влюбленной! Нельзя испытывать настолько много эмоций от одного лишь взгляда!

-Ты красивая. – Произнес Зорин, проводя костяшками пальцев по моей скуле, щеке и ниже, по шее.

По телу прошлась едва уловимая дрожь, а дыхание мгновенно сбилось. Касание парня было нежным, едва ощутимым. Тогда почему на него откликнулась каждая клеточка моего тела?

Кажется, Саша как-то иначе понял мою реакцию. Он убрал руку, и едва уловимая тень прошлась по его лицу.

-Катя… – Начал он.

А я чуть было не застонала. С этого его «Катя» начинались слишком серьезные монологи. Захотелось перебить его, сказать, что все хорошо, просто я - дура, ослепленная его обаянием и улыбкой. И всеми словами, что кружат голову сильнее крепкого алкоголя. И что я не могу больше просто смотреть на его губы. Но я промолчала, а он продолжил:

-Катя, я не сделаю ничего, что могло бы тебе не понравиться.

-Звучит многообещающе. – Выдохнула я, сглотнув.

Его губы слабо дрогнули, а тень от ночника скользнула по лицу парня, еще отчетливее выделяя скулы:

-Я серьезно. Ты так волнуешься, и пытаешься не смотреть на эту кровать, как будто я… – Его рука устремилась к волосам, взъерошивая их от затылка. Жест волнения, не особо свойственный парню. Я даже слегка удивилась, но Зорин уже оставил волосы в покое, продолжив: - Если бы я был с тобой, вопреки твоим желаниям, ведомый лишь собственными чувствами… Поверь, я бы не чувствовал себя победителем, заполучившим девушку. Я бы ощутил себя насильником. Так что между нами будет лишь то, чего желаешь ты.

Я откашлялась:

-О. То есть, насиловать ты меня сегодня не будешь? Какое облегчение… Или разочарование? Погоди, я еще не разобралась… – Затараторила я, скрывая смущение и растерянность.

Мы засмеялись. Зорин вновь покачал головой, а его плечи расслабились.

-Нет. Не сегодня, по крайней мере. – Его глаза вновь многообещающе сверкнули, а мое сердце сделало кульбит.

-Значит… – Я прикусила губу. – Сегодня будет все так, как я скажу?

Он кивнул, прищурившись и ожидая подвоха с моей стороны. Я растянула губы в хищной ухмылке, мигом принимая командование:

-Тогда… Снимай рубашку.

Бровь Зорина дернулась. Однако он молча, смотря в мое лицо, стал расстегивать пуговицы чистой рубашки, которую успел нацепить после ванны.

Пульс становился чаще с каждой секундой, как очередной кусок кожи парня освобождался от ткани. К моменту окончания стриптиза я точно слягу с нарушением сердечного ритма. Но оно того стоит.

-А теперь… – Попросила я, когда парень остался без рубашки. – Покажи мне свою татуировку.

Зорин скрестил руки на груди, отчего мышцы на них взбугрились. Парень был более жилистым и худым, чем его брат, но мышечной массы ему явно было не занимать.

-И когда ты успела узнать о татуировке? – Спросил он, с усмешкой.

-О, умоляю. Будто не ты тут щеголял с голым торсом. – Хмыкнула я, принимая его игру.

Фыркнув, он медленно повернулся ко мне спиной. Я замерла, восхищенная. Смотрела на художника, как на картину, собирая внутри слова и эмоции.

Это действительно были два волка. Две половины одинаковых зверей, разделенных линией пополам. Волк справа оскалил пасть в неслышном рычании. Его взгляд был наполнен агрессией, обещанием разорвать врага. Волк слева был бесстрастным. Зубы были спрятаны в закрытой пасти, но пронизывающий взгляд животного будто говорил, что они такие же острые, как у его отражения. У его брата.

-Фантастика… – Выдохнула я, наконец, и лишь по дернувшимся плечам поняла, что Зорин усмехнулся.

Я подошла на шаг ближе, неуверенно касаясь рукой обнаженной спины. Тело парня мгновенно напряглось под моей ладонью. Кажется, он перестал дышать, когда я повела рукой вдоль позвоночника. Пальцами я касалась линии, разделяющих двух волков. НАЗАД

1…1314

СЛЕД. ЧАСТЬ

-У Макса такая же. – Нарушил молчание Саша. – Это вообще была его идея, как понимаешь.

-Что ж… Даже у Максима бывают хорошие идеи. – Похвалила я старшего брата.

Алекс неспешно обернулся. А я не стала убирать руку с его тела. Моя ладонь прошлась по его спине, руке, груди, ведомая движениями парня. Останавливаясь прямо у сердца. Оно бешено билось под моей ладонью. Такой контраст с бесстрастным и уверенным выражением лица Саши, что я не смогла сдержать улыбки.

-Твое сердце колотится… Быстро так. – Тихо сказала я.

-Каждый раз, когда ты рядом. – Откликнулся Александр.

В приглушенном свете карие глаза сверкали золотом, будто в них затерялись все звезды с небосвода.

А потом не осталось ничего, кроме чувства. Ощущения мягкого прикосновения губ, нежного, невесомого. Которое с каждым неровным влажным выдохом, с каждым движением становилось все более страстным, глубоким, горячим.

Тяжелое дыхание парня, его сильные удары сердца, слившиеся в единую мелодию с моим собственным сумасшедшим пульсом… Чертова мелодия моей души. Нельзя было выдумать лучше.

Мужские руки, коснувшиеся моей талии и проклятия в сторону махровой ткани халата, мелькнувшие в моей голове.

И то, как болезненный стон вырвался из моей груди, когда Алекс притянул меня к себе мягко, но очень, очень сильно. Как будто больше не отпустит. Никогда. Ни в одной из наших чертовых жизней.

И мои дрожащие пальцы, пропускающие мокрые рыжие волосы сквозь пальцы. Скользящие по широким крепким плечам, мышцам рук, груди…

Миллионы коротких, жадных поцелуев, заставляющих меня откидывать голову, чтобы дать нетерпеливым губам коснуться каждого участка кожи на шее, груди, плечах…

Мы все еще стояли у окна, когда стихли крики гостей и звуки салюта. Но внутри меня все продолжало взрываться с каждым движением его рук. С каждым касанием пальцев.

И халат, что поддался проклятиям и упал к моим босым ступням.

И сильные руки, с легкостью отрывающие меня от пола. Укладывающие бережно, поверх мягких гостиничных простыней.

Лицо Александра, нависающее надо мной. Его губы, вновь нашедшие мои в восхитительном порыве, будто он и секунды не может продержаться без поцелуев. Будто они дают ему жизнь, как кислород, как вода, как его искусство.

-Ты – мое искусство…

Это сказал он? Мне показалось? Он ответил на мои мысли? А может, я вновь думала вслух? Плевать…

В голове был сплошной туман. Тело горело, как в предсмертной агонии. Только вот я не собиралась умирать. Наоборот. Я, черт возьми, воскресала.

Желанная. В его объятиях.

В какой-то миг губы парня замерли у моего рта. Его горячее дыхание щекотало мои губы, когда он восхитительно низким от напряжения голосом спросил:

-Я могу продолжить?

Не хотелось отвечать. Не хотелось говорить ничего, кроме его имени. Я обхватила его шею и, притянув к себе, горячо поцеловала. Вкладывая в этот поцелуй миллионы «да».

Художник ответил мне с большим пылом, и в эту секунду его как будто подменили. Нет, конечно, нет. Он все тот же. Только вот… Страсть в нем будто вспыхнула, больше ничем не скованная. Запреты, что он сам себе выдумал, рухнули под сплетением наших рук и чувств.

Александр был всюду.

Его губы, руки, язык… Горящее тело, сбивчивые обрывки мыслей, все было наполнено его терпким запахом, вкусом его влажной кожи, его звенящим хрипловатым шепотом.

И в какой-то пронзительно яркий момент я понимаю: «Ах, так вот как это должно быть».

А что было до этого?

Что было до него?

Абсолютно ничего.

Кажется, этой ночью я впервые занималась любовью.

*Матильда – персонаж из фильма «Леон», 1994 года. В роли Матильды – Натали Портман.

*Цитаты из русской народной сказки «Царевна-лягушка». Дословно: «Не бойтесь, честные гости: это моя лягушонка, в коробчонке приехала».

* Цитата Пабло Пикассо, в оригинале: «Painting is a blind man’s profession. He paints not what he sees, but what he feels, what he tells himself about what he has seen». Перевод: «Живопись — занятие для слепцов. Художник рисует не то, что видит, а то, что чувствует».