Чем рыжие не шутят

Глава 20. По феномену бывших.

Глава 20. По феномену бывших.

Алина Воронцова

Утро не особо задалось. Спросонья я ударилась мизинцем о дверь ванной комнаты. Позже, от большой грации я разлила на блузку чай. Пришлось экстренно переодеваться.

Стоя перед шкафчиком и мрачно оглядывая вешалки с платьями и полки с футболками, я услышала звук входящего смс.

Максим Зорин.

Уголки губ моментально поползли к ушам, а внутри разлилось умиротворенное тепло. Единственный луч света в этом хмуром дне.

Открыв сообщение, я заулыбалась еще шире, прочитав короткое: «Доброе утро, Сейлор Мун».

И все. Четыре слова, способные поднять небольшую стаю бабочек в моем животе. Эти создания и вид экрана телефона напомнили мне, что все это – не сон. Реальность. Я и Максим Зорин. Обалдеть.

Набрав в ответ искреннее: «Теперь мое утро стало добрее J», я бросила телефон обратно в сумку.

Мне не хотелось бы сравнивать Максима и Мишу, но невольно это происходило. Миша не писал «Доброе утро», или «Спокойной ночи». Не интересовался, как прошло то или иное событие в моей жизни. Он считал смс-ки лишними, подобные сообщения пустыми и глупыми, а все вопросы предпочитал задавать при встрече. А между тем, разве не на таких вот мелких знаках внимания, как на кирпичиках, строятся отношения? Поддерживаются чувства? Кто знает…

Взгляд мой упал на одну из вешалок. Еще с ценником на ее плечах грустно висела длинная рубашка, размера оверсайз. Черно-желтые клетки, крупные и яркие, привлекали взгляд. Вот и меня они притянули в одном из магазинов. Только вот стиль ее настолько отличался от моего обыденного, что она так и осталась не у дел.

А Максиму нравится желтый цвет… Фыркнув себе под нос, я схватила вешалку.

Спустя пять минут я стояла перед зеркалом в чёрных шортах с высокой талией, и заправленной внутрь простой белой футболкой. Рубашка, оказавшаяся невероятно мягкой и уютной, была накинута сверху нараспашку. Завершив образ чёрной удлинённой паркой, пошла в университет. Да, как капуста: сто одежек, все без застежек. Но это было круто!

С моими распущенными волосами играл ветер, превращая их ночной кошмар парикмахера. Но я чувствовала себя просто прекрасно. В своей тарелке. Наконец-то. Впрочем, это длилось до тех пор, пока я не вошла в аудиторию.

Она была огромной, с двумя рядами длинных столов и скамеек, чтобы поместились третьекурсники нашей группы, а еще журналисты. С этого года мы вместе проходили зарубежку.

Найдя себе место у окна, бросила на стол тетрадь. Впереди семинар по немецкой литературе, а значит фамилии Гейне, Раабе и Шторм должны отлетать от моих зубов. Я пыталась разобрать собственный почерк (кажется, по конец лекции я уснула и буквы превратились в кардиограмму), когда Галка Пятина окликнула меня:

-О-о, Воронцова! За тобой спортивный отряд! – Весело защебетала девушка, возомнив себя глашатаем на смотровой башне.

Я подняла глаза от конспекта, чтобы посмотреть на голосистую однокурсницу. Также сделали и остальные, привлеченные возгласом Галки. Мой позвоночник похолодел.

Мальцев, в спортивной форме своей команды, стоял на пороге аудитории. Бегло осматрев ряды парт, он нашел меня взглядом. Блондин поджал губы и направился между рядами к парте.

Черт, черт, черт. Что он здесь делает? И почему у него в руках громадный пакет? Он принес автомат в учебное заведение, чтобы избавиться от меня? В голове ненавязчиво зазвучал мотив печально-известной песни Pumped Up Kicks*.

-Миша… – Встретила я парня, приподнимаясь с места.

Длинная скамья не располагала к тому, чтобы удобно стоять, упираясь сзади в коленки. Но и выползать от окна в проход, как искалеченному кузнечику, не хотелось. Пока я пыталась решить, как лучше поступить, огромный пакет был брошен передо мной на стол.

Я не рискнула сразу тянуть к мешку руки и проверять содержимое:

-Что это? – Спросила я у парня, которой просто стоял и смотрел на меня.

Впрочем, взгляд ясно-голубых глаз был ясен без слов. Он транслировал все те нецензурные и непечатные выражения, которое дети самозабвенно выводят на заборах.

Поняв, что я ответа не дождусь, осторожно приоткрыла пакет с названием спортивного магазина. Тот неприятно зашуршал под моими пальцами. В полиэтилене скрывались какие-то разномастные предметы. Усталому и растерянному сознанию потребовалось немного времени, чтобы признать в содержимом мои личные вещи. Помимо мелочей, которые я оставляла у Миши дома, или кофты, которую забыла в его машине, он положил и подарки.

-Не стоило. – Сказала я, прикрывая пакет с неприятным ощущением. Будто он принес в нем трупик щенка, честное слово.

-Что. – Хмыкнул парень, скрещивая перед собой руки. – Настолько неприятно меня видеть?

Я покачала головой.

-Нет. Просто старая зубная щетка и кардиган не представляют для меня особой ценности. А подарки я дарила, надеясь, что они останутся у тебя в любом случае. Но если ты хочешь, я тоже верну тебе твои. Вызову курьера.

Он издал какой-то странный звук, вроде скрещенного «хм» и «пф».

Я же мысленно уже составляла список вещей «на вынос». Хотя до прихода Миши даже не думала о подобном развитии событий. Это как-то… По-детски? «Забирай мои игрушки, и иди к другой подружке». Фраза из детского стишка показалась моей нервной системе такой забавной и актуальной, что я издала смешок. Кажется, Мишу это задело.

Руки парня резко опустились, вытянувшись вдоль тела. А затем она наклонился, опираясь о стол:

-Курьера? А говоришь, что можешь меня видеть.

Я дернула плечом:

-Хватит перекраивать мои слова так, как тебе хочется. Просто я считаю, что все это бессмысленная трата твоего и моего времени. – Кивком указала я на пакет. – Вся эта круговерть с возвратом вещей… Мы уже приняли решение о расставании. И теперь возвращение расчески для волос выглядит как лишний повод для встреч, который нам не нужен.

Я говорила искренне. Лично мне не хотелось видеть парня прямо сейчас. По любому поводу. Хоть в тайне я лелеяла слабую, очень ветхую надежду, что мы могли бы нормально общаться через какое-то время. Точно не как друзья, но и не враги. Вид Миши рушил мои чаяния на корню.

???С другой стороны, может, парень был в чем-то прав? Все эти подарки – напоминания о человеке. Маленькие нити, связывающие нас. Покрытые пылью воспоминаний. И если когда-то в будущем они могли бы вызвать приятную ностальгию, то сейчас они приносят лишь боль и раздражение. Может, ему легче будет пережить остроту разрыва, отрезав все тросы. И мне стоит лишь принять это.

-Это ты решила. – Неожиданно резко и грубо произнес Миша.

Ох. Только не снова.

-Миша, я думаю, что ты понимаешь… – Начала я как можно тише и спокойнее.

Мы и так притянули к себе все внимание однокурсников, которые пытались делать вид, что не подслушивают, а дышать перестали, чтобы не пропустить и слова. Ну, конечно. Все любят скандалы. А уж когда в центре внимания звезда футбола и их тихоня – грех не навострить уши.

-Мы не могли бы быть вместе. После всего произошедшего… – Продолжила я, пытаясь выдавать информацию как можно корректнее.

Не хотелось кричать при всех что-то вроде: «После того, как ты трахнул другую, а потом спал со мной в той же кровати и врал неделями, я не особо хочу с тобой встречаться!».

-Чего именно? – Горячо зашептал парень, перебивая меня. – Расскажи, что ты имеешь в виду под «всем произошедшим»? Ты ведь была с ним? За моей спиной? Все это время? Когда врала мне о вашей невероятной дружбе? Да?

Миша наклонился еще ближе, а я, устав стоять, хлопнулась на сидение лавки. Теперь была вынуждена смотреть на него снизу вверх, что приносила мне дискомфорт.

Я громко выдохнула, отворачиваясь от парня к окну. Опять двадцать пять. Его волнует только то, наставили ли ему рога с Зориным.

Но игнорировать Мальцева не получилось. Телефон на моей парте коротко завибрировал. Аппарат находился между мной и бывшим, и мы оба посмотрели на него. Моя реакция была медленней, ведь пока я поворачивалась, блондин уже схватил смартфон.

Прочитав содержимое экрана, он побагровел. Широкая грудь резко надулась, медленно опадая. Я смотрела лишь на трубку в его руке, ожидая, что услышу, как треснет сенсорное стекло под пальцами спортсмена.

Но нет. Он медленно перевел взгляд на меня, бросив телефон плашмя на стол. Прокатившись сантиметров десять, техника была остановлена моей рукой.

Максим Зорин: «Не планируй ничего не обед. Я приеду. А если запланируешь, то украду тебя. Я предупредил. Скучаю».

Приди сообщение минут на десять раньше, в моем животе вновь залетала бы живность. Сейчас же внутри все похолодело под взглядом бывшего парня.

Я напрягла плечи, не понимая, что от него ожидать. Осторожно, будто боясь делать резкие движения, отодвинула телефон.

-Скажи просто, как давно. – Процедил Мальцев сквозь зубы.

Аудитория наполнилась народом под завязку. Где черти носят препода?!

-Что давно? – Не сразу поняла я.

-Как давно ты трахаешься с Зориным? Тебе доставляло удовольствие разводить меня? Вы вместе ржали надо мной, верно?

-Что ты несешь, Миша… – Попыталась я образумить парня, растерянная от такого поведения.

Он был абсолютно, совершенно на себя не похож.

-Что я несу? Да черт его знает. Может, меня немного смутило то, что Зорин оказался в твоей спальне ранним утром? Только не говори, что он проходил мимо и нечаянно упал в твой шкаф с бельем?!

-Тише, пожалуйста. Ты выглядишь нелепо. И не представляешь, что…

Но парень не желал быть «тише». Он хотел, чтобы даже мышь под полом узнала о его отвратительных домыслах:

-Как тебе совесть позволяла встречаться со мной, говорить, что вы только друзья, а за спиной…

-Замолчи. – Процедила я сквозь зубы.

-А то что? Я просто докладываю людям правду, что скромная и милая девочка оказалась охотницей за парнями. Может, это был твой изначальный план? Хочешь поиметь всю футбольную команду, или только ведущих игроков? Но я тебе прошу, Толяна не трогай. Он мой единственный друг, не хотелось бы терять его из-за подобной…

Я вскочила с места, скользя по нему как кобра. Вся неловкость положения скамьи пропала, когда я на всплеске адреналина оказалась рядом с парнем. Звонкая пощечина заставила мою руку загореть, будто я коснулась горячих углей.

Дыхание было таким, словно я бежала без передышки несколько километров. Зрением мутнело и я не сразу поняла, что это собираются слезы. Лишь когда зло смахнула капли с лица, часто моргая, чтобы увидеть перед собой голубые глаза бывшего парня.

На его и без того покрасневшем лице алел след моей ладони. Сначала совсем бледный, он цвел, как кровавая роза. С неожиданным злорадством я понадеялась, что он останется с ним подольше.

-Ты знаешь меня, Миша. – Прошипела я совсем тихо и со звенящей яростью в голосе, как гадюка. Увы, лишь сравнений со змеей я была достойна сейчас, когда хотела плеваться ядом. – Что бы ты не думал сейчас, в порыве эмоций и своей странной, неоправданной обиды, ты знаешь меня очень хорошо. Я никогда не желала тебе зла. Я не хотела тебя обидеть. Ты был тем, кто все начал. И ты просто не имеешь права говорить мне все это. После того, что ты заставил меня пережить, после своей собственной измены, я могла привести в свою спальню всю сборную Англии, и тебя больше не должно это волновать. Мы расстались. Ты сделал свой выбор еще в тот момент, когда позволил себе переспать с той девушкой, а на утро улыбался мне, как ни в чем не бывало. И если раньше я надеялась, что ты взрослый человек, и мы сможем вернуться к нормальной жизни…

Я тяжело выдохнула и набрала в грудь воздуха вновь, смерив парня взглядом:

-После того, как ты устроил весь этот цирк, я не хочу тебя больше видеть рядом. Никогда Верну тебе твои чертовые вещи. Курь-е-ром. Проваливай из аудитории и моей жизни.

Я была почти удивлена, что Миша ни разу не перебил мою гневную тираду. Еще больше я удивилась, когда парень резко отстранился от меня, молча одаривая ненавидящим взглядом.

Весь свой эмоциональный спич я говорила так тихо, что понять его суть могли лишь чтецы по губам. Странно, но я все еще не хотела, чтобы люди слышали все подробности нашего разрыва. Наивно не предполагая, что моя доброта выйдет мне же боком.Мы смотрели друг другу в глаза добрую минуту, растянувшуюся нас вечность. Так ничего и не ответив, Мальцев широким шагом вышел, нет, выскочил из аудитории. Клянусь, будь дверь закрыта, он даже не коснулся бы ручки: выбил своим телом, как живым тараном.

Сколь не была тяжела эта сцена, я осознала, что настоящие неприятности меня ждут впереди, когда услышала… Ничего. Повальная тишина вокруг. Как будто все двадцать три будущих филолога, и черт его знает сколько журналистов, оказались культовой развязке театральной премьеры. Того и гляди, грянут овации от зачарованных зрителей. Но аплодисментов не было.

Я окинула взглядом свидетелей сцены. И все мигом сбросили оцепенения, придя в действия. Сумбурные, нелепые. Стали хватать тетради и ручки, которые им не были нужны. Что-то обсуждать, натянуто улыбаясь. Нет, не «что-то». Меня. Тихо, шепотом. Но совершенно очевидно.

Зацепилась за двух подруг, которые были будто привязаны друг к другу: Анька и Диана. Главные сплетницы. Взгляд подружек прошелся по моей рубашке, растрепанным волосам. Непривычный для них образ укрепил сомнения. Я буквально видела поток их мыслей. Выводы, зарождающиеся в мозгах. Моя новая одежда выглядела, как признание вины. Алая буква «А»*, прицепленная к груди, как мишень.

Здорово, Алина. Ты выбрала самый лучший момент, чтобы сменить имидж.

Я рухнула обратно на скамью, с раздражением потирая лоб.

В этот момент в аудиторию вошел Кулаков, наш преподаватель зарубежной литературы, в своем неизменном черно-синем костюме:

-Простите за опоздание, но опросить вас я успею. Надеюсь, все готовы? – Неоправданно громко и бодро начал мужчина.

Однако весь остаток семинара ловила на себе заинтересованные взгляды.

С сожалением я взяла телефон и быстро написала все еще ожидавшему ответа парню:

«Прости, сегодня занята. Увидимся вечером?»

Нажав кнопку отправить, я положила голову на вытянутые руки. Чувство бессилия и опустошения поглотило меня, не дав думать о семинаре.

Я просто не могу сейчас встречаться с Максимом за обедом и подпитывать слухи. А еще я искренне думала, что это был единственный сложный день. Люди быстро успокоятся, ведь что у них есть? Невнятные крики Миши? Маловато для общественной казни. Но нет, это оказалось началом.

Во вторник я подумала, что накручиваю себя и мне показалось. В среду я решила, что все это – совпадение. И то, что две незнакомые мне девушки в женском туалете сказали: «Одного ей, очевидно, было мало», никак не относилось ко мне. И я не та «брюнетка с филологии» изменившая капитану футбольной команды с нападающим. Да, я умею быть наивной. Однако в четверг я сняла розовые очки и не стала отрицать очевидного: люди говорят обо мне. И я ненавидела это.

Верно как-то сказал отец: если о чем-то знает больше двух человек, скоро об этом заговорят все. Сплетни – как вирус. Чем слух грязнее, чем он больше порочит кого-то, тем быстрее он разносится по округе. И я не была удивлена, когда общественность с восторгом разодрала новость о красивом голубоглазом блондине-футболисте, которому «изменили». Я была раздражена.

Во-первых, неужели так легко поверить в мою ветреность? Да, я была не близка с однокурсниками. Но чтобы теперь на каждом углу в меня тыкали пальцам, говоря, что «в тихом омуте черти водятся», и «а если, она спала с обоими сразу?», и «а я подозревал(а) в ней что-то гнилое, слишком уж хотела миленькой казаться» - это перебор.

И во-вторых, я дожила до третьего курса, не привлекая внимания. И рассчитывала вести такую жизнь еще два года. А теперь вынуждена прятаться в закутке второго этажа, как грешница. Тогда как Миша, на чью сторону встал весь мир, взял на себя образ мученика. Где справедливость?!

Вот и сегодня в столовую я не пошла, хотя живот молил об этом на понятном ему языке. Вместо сытного ланча желудок получил очередную порцию крекеров и шоколадок, залитых водой.

В ответ на очередную просьбу Максима присоединится к ребятам в столовой я ответила, что занята подготовкой к семинару. Зорин прибывал в святом неведении моих проблем, и я не горела желанием втягивать парня. Поэтому встречалась с ним лишь вне стен университета, чтобы не давать слухам благодатную почву.

Я не боялась, что еще скажут люди, увидев нас за одним столом. В конце-концов, меня уже обвиняют в групповом сексе, что может быть хуже? Однако… Я просто надеялась, что людям надоест злословить и все закончится. И мне не придется игнорировать парня до его выпуска.

К слову, Максим воспринял мою просьбу временно сохранить все в секрете, а также хлипкие аргументы в пользу тайных отношений без энтузиазма, но вполне смиренно. Однако иногда я ловила на себе странный взгляд карих глаз, суть которого не могла разобрать.

Сев на лавочку, в ожидании пары, сделала вид, что копаюсь в телефоне. Фотографии мелькали в ленте, не оставляя следов в моей памяти. Просто лица каких-то людей, знакомых и не очень. Люди, на которых я подписалась, чтобы сделать вид, что я такая же. Что мне это интересно. Они интересны.

Нет, у меня раньше были друзья. В школе. И даже на первом курсе. Но я не хотела проводить с ними время. Должно быть, они чувствовали тоже самое. Я не могла говорить с ними о чем-то, кроме учебы или пустых слов. Они уходили также просто, как появлялись рядом. Это было неплохо.

Но Максим… Его не оттолкнуло ничего.

Зорин пристал, как репейник. Яркий, навязчивый, липкий.

Жвачка в волосах. Не отцепишь. Только отрезать.

А потом… Изменилось все.

Так вышло, что он стал хранителем моих тайн. Будто рядом с ним я попадала в особую зону. Конфессионал.

Воображение уже надело на приветливо махающего рукой Максима Зорина чёрное одеяние каталитического священника. Однако из его уст вопрос «Вы согрешили?» звучит как-то греховно… Ох. Прости меня, боженька.

Продолжая листать кадры чей-то жизни, я покраснела до самых пяток от собственных пошлых мыслей.В этот момент три девчонки прошли мимо меня. Не уверена, но одну из них, блондиночку с двумя косами на манер школьницы из фильмов для взрослых, я уже видела рядом с Максимом. Узнала ее даже не по лицу, а огромному слою блеска на и без того пухлых губах. Может, она хочет, чтобы их глянцевое сияние видели из космоса?

Мне не повезло поднять голову в тот момент, когда они дефилировали мимо. Встретившись со светлоголовой глазами, я ощутила, будто на меня ушат холодной воды выливают. Локтем она зацепила одну из подруг и, ничуть не смущаясь, кивнула в мою сторону. Привычное «шу-шу-шу», последовавшее за этим, не стало для меня чем-то удивительным.

Я вновь уткнулась в телефон, чувствуя, что от волны накатившей злости сжимаю его вспотевшими руками.

Рядом со мной кто-то сел. Отлично. Пора сваливать.

-Привет. – Знакомый приятный голос нарушил мой план побега.

А?

Я посмотрела налево и увидела Катю Романову. Эффектную и яркую, как всегда. Черная полупрозрачная блузка, узкая юбка… Короткие уложенные волосы и открытая тонкая шея с красивым рубиновым ожерельем, которое так и привлекало взгляд. Я вот никогда не умела подбирать аксессуары.

-Привет. - Кивнула я, надеясь, что мой тон не слишком растерянный.

Ну не могу я слету привыкнуть к тому, что вся эта «элита» - часть моей жизни. Да и с Катей мы не общались с момента той вечеринки. Однако Романова чувствовала себя раскованно, а дальше вовсе удивила меня. Девушка кивнула на остановившееся неподалеку трио:

-Непривычно?

Та самая блондинка с барби-губами ковырялась в огромной сумке, опираясь на подоконник. Уверена, она ищет чертов блеск! Девушки то и дело стреляли в нас взглядами. Хоть разговора и не было слышно, догадаться о предмете обсуждения было несложно.

-Не то слово. – Ответила я, не видя смысла отрицать очевидное.

И тут… Романова эффектным, я бы сказала отточенным жестом, вскинула ухоженную руку вверх, оттопырив средний палец. Золотое кольцо с алым камнем, в комплект к ожерелью, блеснуло на нем, отражая свет.

Три девицы (под окном, задолбали вечерком) переглянулись и резко передумали разбивать здесь лагерь или продолжать поисковую операцию в недрах сумки. Схватившись за темные ручки поклажи, блондинка ретировались прочь, уводя подруг за собой.

-Ненавижу таких крыс. – Сказал Ромашка, провожая их взглядом. – Все только из-за спины. Мерзость какая.

Девушка повернулась ко мне так резко, что я нечаянно дернулась. Она окинула меня взглядом, и я почувствовала, будто мне вынесут модный приговор. Пара джинсов в стиле пэчворк и белая майка наверняка не по вкусу моднице. Однако она ничего не прокомментировала, а вернулась цепким взглядом к моему лицу:

-Ты как? Я слышала много дерьма. Конечно, не поверила ни единому слову и хотела бы услышать твою версию событий. Если ты, конечно, хочешь поделиться.

Я посмотрела в глаза Катерины, оттенка малахита. Я не очень любила свои, черные, и слегка завидовала девушками с такими сочными, невероятными оттенками зеленого и голубого, как у нее или Королевой Марии.

И вот, глядя в эти красивые глаза, неожиданно для себя я рассказала Романовой все. Я переходила с начала в конец и обратно. Рассказала о том, как в моей жизни появился Миша. Как в нее ворвался Максим. О своих смятениях и мыслях. Катя не перебивала, а молча слушала, внимая каждому слову лучше, чем психотерапевт. И в конце монолога я ощутила, как с моей души будто упал увесистый куль из проблем. Так вот, для чего нужны подруги…

-Вот же мудак. – Вынесла резюме моим мыслям Романова, так сочно бросив последнее слово, что я улыбнулась.

-Лучше не скажешь. – Фыркнула я, со смешком, а затем вновь помрачнела, вспоминая выражение лица Миши. – Он абсолютно не похож на себя, понимаешь? И, это странно, но я ощущаю вину за происходящее с ним.

-Понимаю. И его, вроде как, тоже… – Слова девушки с факультета бизнеса удивили меня. А она продолжила: - Отношения – это сложно. А уж рвать их… Как-то, когда я переживала очередной болезненный разрыв с Гошей, я не придумала ничего лучше, чем читать статейки психологов… Вроде: «как вернуть парня для чайников» или «как забыть парня для утюгов», или «как забыть парня, чтобы вернуть парня, чтобы показать ему, что ты его забыла»… В общем, веселилась, как могла.

Девушка издала звук, выражающий, наверное, недовольство собой. Тонкие пальцы с выраженными косточками покрутили кольцо. Затем она тряхнула блестящими волосами и продолжила:

-Тогда я наткнулась на одно любопытное исследование. Неврологи проводили МРТ мозга у людей, переживших расставание. Проверяли его активность и все такое. Не помню все, что они выяснили в процессе, но кое-что прочно засело в голове.

Я слушала непривычно серьезную девушку с интересом, не прерывая, так же, как она ранее дала высказаться мне самой. Почему-то то, что происходило на этой скамейке, казалось важным не только для меня, но и для самой рассказчицы.

-…Некоторые люди после разрыва испытывают сильное эмоциональное напряжение и попадают в фазу протеста. Вроде как твой Миша, который не планировал с тобой расставаться и точно не желал отдавать своему врагу. Так вот, эти брошенные люди становятся маниакально одержимы идей вернуть себе инициатора разрыва. Более того, они начинают любить его все сильнее и сильнее. Или думают, что любят, черт его знает… Ученые обозвали этот феномен «влечение отчаяния». В нем и кроется причина странных поступков после разрывов. Истерики, пакеты с вещами, публичные крики и обвинения во всех смертных грехах. Битая посуда, летающие в стену телефоны, угрозы суицида… Все эти драматические, театральные жесты – безумный способ вернуть человека в свою жизнь.

Девушка замолчала, и я решила, что монолог пришел к своему завершению. Что ж, если так подумать, то ее описание очень подходит под Мишин новый образ. Парень полностью поменял стиль поведения, за день превратившись из уравновешенного и заботливого парня в нервного, истеричного и озлобленного. А может, он всегда таким был? У медали две стороны. И эту он мне не показывал. А сейчас повернулся своей темной стороной. Ведь и раньше в его поведении нет-нет, да прослеживались странные эмоции. Властность, нетерпимость к недостаткам, желание быть первым и практически отвращение к неидеальным людям…-Ты… – Я робко помедлила, смотря на профиль задумчивой студентки. Не хотелось задеть ее потаенные чувства. – Знакома с этим не только из статьи?

Романова встрепенулась. Острые плечи под прозрачным материалом дернулись, как у птицы, что стряхивает капли попавшей на оперение дождевой воды.

-Вроде того. И как человек, выбравшийся из этого болота, могу сделать официальное заявление: не вздумай жалеть Мишу и винить себя. Сожаления – если не шаг назад, то точно танец на одном месте. Так и будешь стоять, оглядываться на него, корить себя и думать, могла ли ты помочь? Не виновата ли в произошедшем? Нет, Алина. Не виновата. – Девушка вновь сделала один из своих внезапных поворотов корпуса, но на этот раз я не содрогнулась: - Ты Макса любишь?

Я открыла рот и вновь закрыла. В общем-то, я самому Зорину еще никаких признаний не делала. Так что сказать это здесь и Кате было как-то… Но брюнетка махнула на меня рукой:

-Забей. Ты с ним счастлива, верно? Он с тобой тоже. Блин, да он похож на настоящего придурка, когда говорит о тебе! Больше, чем обычно… – Романова улыбнулась, услышав мой смешок. – Я веду к тому, что испытывать вину за свое счастье – глупо. Ты просто зря тратишь драгоценное время. На все эти проблемы, принятие самостоятельных решений, избегания встреч с Максимом… Он же за тебя переживает.

Погодите… Мысль озарила меня, как нежный удар молота по темечку. Если Катя в курсе событий, то значит…

-Максим знает? – Спросила я упавшим голосом.

Раздалась непродолжительная тишина в несколько испуганных ударов моего сердца.

-Думаю, нет. – Помедлив, качнула головой девушка. – Он далек от всех этих сплетен вокруг себя. Да и в универе мало бывает, у него же сейчас игра финальная. Думаю, он приходит только на обед. И явно не из-за здешних отвратительных слипшихся макарон.

Он приходит из-за меня? Каждый день? И каждый день он получает очередное: «я занята». Боже мой.

Я залилась краской:

-Но я же делаю это…

-Ага. Для него. Ради него. Из-за него. – Девушка закатила шикарно глаза к потолку. - Ради душевного спокойствия нашего робкого мальчика, который очень нуждается в твоей протекции.

Зеленые глаза были накрашены густо и броско, в зеленых и черных оттенках. Я бы могла позволить себе такой макияж лишь вечером на вечеринку, а не с утра в университет. Отчего-то на Катерине это, однако, выглядело уместно. Наверное, надо уметь носить все это. Подавать себя.

-Но это так. – Настойчиво сказала я, видя очевидный подвох в словах Романовой.

-Кто спорит? – Пожала она плечами. – Просто… А ему это надо? Знаешь, он выглядит не самым счастливым человеком. Недавно он не доел еду в тарелке. Серьезно, оставил прямо пол порции! Я такого не припомню за все наше общение. Конечно, может это немного связано с их ссорой с Сашей, но я бы в это не верила.

Я знала, что братья-Зорины внезапно для всех поругались. Наверное, на выходных. Потому что в университете близнецы уже были похожи на постер к фильму “Воин”. Ну, там где брат против брата вышел на боксерский ринг… Однако о причинах ссоры Максим решил умолчать. Интересно, знает ли Романова? Однако, спрашивать я не стала. Если Максим посчитает нужным, то узнаю от него.

-Я не думала, что все так обернется. – Честно сказала я, смотря на голубые и синие лоскуты денима, собранные в одни джинсы. Указательным пальцем бездумно провела по нарочито неровному шву. – Я была настолько незаметна, что была уверена, приди я в окружении BTS люди не заметят!

Лишь выбрав для сравнения южнокорейский бойбенд я осеклась, покосившись на девушку. Однако та не выглядела удивленной, и не стала выпытывать, кто такие эти «Битиэс» и с чем их едят, как бывало обычно в иных компаниях.

-Ну-у… Я думаю, дело в самом Максиме, понимаешь? Если бы ты была замечена на интрижке с кем-то другим, может, про тебя бы и забыли. Но Зорин-старший… Хм… – Катерина задумалась, закинув ногу на ногу и покачав носком туфли. - Он весь такой обаятельный, веселый, жизнерадостный… Его все любят.

Я кивнула. Конечно, я знала, что парень очень популярен. Его миллионы знакомых, девушки, которые строят ему глазки и стараются как можно чаще пройти мимо… Все это я видела. Однако Катя удивила меня, продолжив:

-Максим – как солнце. – Заметила девушка, разглядывая линии на своей ладони, а затем резко сжимая ее. - Люди думают, что он принадлежит всем. Его лучи грели, светили и радовали их каждый день. А ты стала чем-то вроде… Затмения? Забрала все тепло в единоличное пользование. И толпы людей, жаждущих света, в испуге остаться без него, начали тебя проклинать. Конечно, я говорю об его фанатках. Вечно вьются вокруг, как мухи у меда.

Я слушала ее с удивлением. Сравнение, выбранное ей, было схоже с моими мыслями. Однако, называя Максима Солнцем, я никогда не планировала брать на себя роль Затмения.

-С Сашей также? – Поинтересовалась я у девушки, вспоминая второго близнеца.

Катя слегка ссутулилась, прежде чем задумчиво ответить:

-Вообще-то нет. – Вынесла она обдуманный вердикт, водя ногтем по коричневой коже явно брендовой сумочки. – Конечно, люди заинтересованы в нем. Но Саша такой мрачный, что к нему никто не лезет. А если пытается, то натыкается на айсберг. Я сама совсем недавно это поняла…

Последнее девушка будто и не мне адресовала. Поэтому я корректно решила не лезть в ее раздумья о своем парне.

-В любом случай. – Бросила девушка, выпрямляя спину и поворачиваясь ко мне. – Не взваливай все на свои плечи. Если Максим узнает об этом, он будет зол.

Я поежилась. И этого я тоже боюсь. Что Максим пойдет разбираться с Мальцевым, выявив природу слухов.

-Черт возьми, сколько времени! Мои часы показывают, что я получу нагоняй от одной пунктуальной блондинки. – Воскликнула Катя, успевшая свериться с часами на мобильном телефоне. – Засиделась я тут, в хорошей компании. Так что, когда Маруся будет меня убивать, будешь свидетелем.Все это девушка тараторила, спешно встав, и поправляя юбку. Махнув на прощание, она сделала пару шагов в сторону выхода.

-О, а еще. – Брюнетка обернулась, поправив сумку на плече. – Знаешь, во всех этим глянцевых журнальчиках про жизнь звезд вечно фигурируют сплетни. Кто с кем замечен, кто с кем встречается… И чем больше завеса тайны над звездной парой, тем сильнее люди пытаются найти истину и копаться в их самом грязном белье.

-Оке-ей… – Протянула я, не понимая, к чему девушка клонит. – И?

О нас с Мишей и Максимом вышла какая-нибудь скандальная заметка в желтой прессе? Надеюсь, нет.

-Может, если ты перестанешь быть такой таинственной, и дашь людям правду, слухи прекратятся? – Предположила Романова. - Сейчас все заинтригованы, потому что не понимают, что происходит. Встречаетесь ли вы, кто кому изменил, свободен ли Максим… Девушки вовсе как с цепи сорвались, Макс скоро будет их битой разгонять, пока ты тут на лавке прячешься. Так что, будь я на твоем месте, плюнула бы им в лицо правдой о том, что у меня самый лучший парень. И пусть болтают что хотят, пока ты будешь наслаждаться своим счастьем. Тем более… Может, это надо не только тебе, как считаешь?

Девушка хитро подмигнула мне. А перед глазами встало лицо Максима, с широкой обаятельной улыбкой. И его слова: «Как тебе хочется. Только учти, я не смогу долго держать в секрете, что у меня самая потрясающая девушка в мире».

-Но это лишь теория, за которую я ответственность не несу! – В заключении заметила Катя, и, не дав мне ответить.

Девушка, белозубо улыбнувшись мне, вновь обернулась. Не прощаясь больше, Романова от бедра пошла по коридору, ритмично цокая каблуками высоких туфель.

Плюнуть в лицо правдой, значит. Звучит круто.