Чем рыжие не шутят

Глава 21. По феномену близнецов.

Глава 21. По феномену близнецов.

Максим Зорин

-Да твою мать! – Вслух прорычал я, в надежде, что это принесет облегчение.

С тем же упованием на разрядку, с силой пнул оказавшийся под ногой футбольный мяч. Идея оказалась так себе, но было поздно. Мяч уже врезался в стену, и с злорадным звуком отскочив от нее, влетел прямиком на низкий стол. Все, что я скидывал на него долгими неделями, превратилось в руины и памятник моей лени. В том числе и злополучный контракт с греками, нашедший временное пристанище между банкой от газировки и наушниками. Я скривил лицо и показал бумагам средний палец. Тоже не помогло.

С тяжким вздохом, будто несу на своих плечах груз всего мира, я завалился на кровать. Закинув руки за голову, уставился в потолок. И когда все покатилось в тартарары?

Хм… Наверное, в тот день, когда я простился с Алькой на пороге ее квартиры. Стоило мне выйти (Нет, выпорхнуть, как будто я колибри-переросток с крыльями птеродактиля на спине!), как счастье кончилось.

Воспоминания о девушке заставили повернуться на бок, вытягивая из заднего кармана телефон. Написать ей, что ли. Я приложил телефон ко лбу, будто рассчитывая воздействовать на него силой мысли.

Воронцова Алина, согласившись быть моей девушкой, превратила все в странную игру. «Скрывать отношения». Хм. Сначала это казалось даже забавным, но с каждым днем становилось все тяжелее.

То ли она не хотела еще сильнее «ранить чувства» придурка-Мальцева. То ли боялась, что мы с ним поубиваем друг друга, если она, не дай бог, возьмет меня за руку прилюдно.

Но не это оказалось главной проблемой, выбивавшей меня из колеи. И даже не давление отца по поводу контракта и игры. Хотя тот просто обезумел и использовал каждую лишнюю секунду моей жизни, чтобы напомнить, какой шанс мне выпал и кем я буду, если его упущу.

Нет.

Саня.

Вот кто оказался главным источником моих мрачных мыслей.

Я вновь нехотя вспомнил тот выходной день. Воскресенье, когда Алина стала моей девушкой, и я увидел ее шкаф изнутри.

Уже в джипе, ответив на звонки отца, я «соизволил вернуться домой». По его словам, конечно. Именно в его кабинете мне устроили небывалый разнос на тему моего будущего, которое я могу запороть.

А все потому, что кто-то видел меня в стадии легкого опьянения на улицах нашего города. И началось… Уж сколько я выслушал!

«За неделю до матча! Да ты спятил, Максим! Хочешь попасть в новости?! В газеты?!»

Только если там будет классная фотка.

«Ты же мой сын!»

Как будто это так просто забыть.

«Ты – Зорин!»

А это вообще написано на груде моих футболок.

«Ты - потомственный футболист! Это в твоей крови!»

Всего-то футболистами были отец, да дед. Тоже мне преемственность поколений.

«Я хочу на тебя рассчитывать, но твое поведение… Какой пример ты подаешь команде?»

Ух. Брали бы пример с Мальцева. Я никогда не стремился стать чьим-то кумиром или обзавестись подражателями.

На этих эмоциях, я, как ураган, влетел в свою комнату. Надо было взять чистую форму и шуровать на поле, отрабатывать загул. Более того, придется ответить отказом на предложение Алины поужинать, которое только что прилетело ко мне в виде смс. Отличное начало отношений, ничего не скажешь.

-Ты ничего не хочешь мне сказать? – Спросил неожиданно возникший в комнате брат у моей спины.

Я почти вздрогнул. И как ему удается красться?! Он что, призрак?!

Рассказать, значит. Всем я что-то должен докладывать. Закатив глаза, пробубнил: «Красота-а-а».

Разговор с отцом все еще заставлял кровь кипеть. Если бы брат подкинул дров в костер моего раздражения, задело бы обоих. Так что я точно не хотел выслушивать за то, что вновь взял его кофту или не убрал где-то хлебные крошки от бутербродов.

-Ты не вовремя, Ал. Я прямо не в настроении… – Начал я, угрюмо закидывая вещи в спортивную сумку.

Тем более, меня ждала очередная адова тренировка. Если тренер меня загоняет, как старую клячу, и я скончаюсь до «мировой премьеры Максима Зорина на стадионе» - это тоже будет в новостях? А Алька будет плакать на похоронах?

Однако, не услышав ответа или удаляющихся шагов, я обернулся на Алекса. Оглядел брата, пытаясь понять, что он имеет в виду и где я уже накосячил. Моя копия кивнула на какие-то бумаги. Аккуратно сложённая стопка на моем столе. Хм. Я не заметил этого.

Подойдя, взял в руки контракт, а это был именно он. До боли знакомое название команды в правом верхнем углу.

-Мужчина, что привез твой контракт, перепутал нас. – Пояснил брат. - Странно было услышать, что ты улетаешь в Англию от постороннего человека.

-О, черт. – Бросил я бумаги обратно, не утруждаясь детальным прочтением пунктов и мелкого шрифта. - Почему ты говоришь, как женушка со стажем? Я должен перед тобой отчитываться? С каких пор?

Понятия не имею, почему скрыл от брата возможность контракта с английской сборной. Глупо говорить такое о двух взрослых парнях, но это было странно… Я и Ал всегда были вместе. И сказать в слух брату: «адьос, амиго» я будто физически не мог. Почему-то было легче рассказать, например, Алине, что я могу свалить за тысячи километров, чем Сане.

Губы Алекса на мгновение поджались, сложившись в тонкую осуждающую линию. Затем он начал говорить мягче, чем до этого, как с бастующим ребенком:

-Ты неправильно понял. Просто… Этот контракт… Действительно ли это - то, чего ты хочешь? Англия? Ты же ненавидел эту страну. Если отец давит на тебя, мы…

-А может, вы все просто перестанете лезть в мою жизнь?! – Психанул я, перебивая монолог брата. – Особенно ты. Я же не учу тебя, как мазать кистями по холсту и без твоих советах о футбольных клубах обойдусь! Пусть мы вылезли из одной утробы, но мы два разных человека. У нас две абсолютно разные, биполярные дороги, Ал. И вообще, эти бумаги еще не действительны. На них нет моей подписи. И даже если появится, то конечное решение зависит от финальной игры. Так что дай мне собраться и свалить отсюда, мы сегодня обсуждаем стратегию матча, который я должен выиграть. А уж подписывать контракт или нет – это мое решение.

???-Твоё? Или отца? – Продолжил плясать на моих нервах младший брат. – Пойми, это должен быть только твой выбор…

Тут я вовсе не выдержал:

-Да мой это выбор! Мой! И всегда был мой! Потому что, блять, Саня, кто-то из-за нас должен был заниматься футболом, чтобы другой мог заниматься тем, чем хотел!

Я высказал накипевшее раньше, чем подумал. И мгновенно пожалел, увидев, как изменилось лицо брата. Будто по спокойной озерной глади прошла рябь от дуновения ветра. А затем вновь – выражение спокойствия. Обманчивое. Как маска.

-Ал, я не это имел в виду… Просто… Айщ… Красота-а-а. – Я растрепал волосы с такой силой, будто хотел пряди выдрать и попытался собрать мысли в кучу: - Ты же знаешь, я действительно люблю футбол. Но с нашим отцом это переросло в такую обязанность, в такой груз ответственности, что иногда я просто схожу с ума. Не вывожу, понимаешь? А потом я смотрю на тебя и думаю, какого черта? Будто у тебя всегда был выбор, свобода, а у меня – нет. Называй это завистью, если хочешь… Как, блин, глупо.

Я говорил искренне, пусть и путаясь в словах. Будь у меня действительно выбор, в далеком прошлом, я бы почти наверняка выбрал футбол. В этом был мой талант, в этом был мой легальный кайф. Но дело как раз в том, что выбора не было. Я должен был пойти по этой дороге, чтобы брат мог пойти по другой. Один из нас. Мы оба знали это, но никогда не говорили вслух.

-Я просто волновался. Были же у тебя причины держать все это в тайне. – Произнес мой близнец после тяжелого молчания. – Решил, что у тебя проблемы. Очевидно, зря.

Я посмотрел на брата, настороженно, выискивая в нем изменения или обиду. Однако лицо его так и замерло в том же состоянии невозмутимости. Без эмоций. Все они прятались в глазах брата, да только на меня он не смотрел. Мимо, на полки с наградами. Золотые, блестящие кубки. Свисающие медали.

-Прости. – Вновь нарушил он молчание. – Я не знал, что настолько испортил твою жизнь. Надеюсь, с контрактом сложится так, как ты хочешь.

Брат вышел, так и не взглянув в мою сторону.

С тех пор прошла почти неделя. А мы не разговариваем. Нет, конечно, он не игнорирует меня. Тотальный игнор – не свойственное для моего брата поведение. Но он стал просто тошнотворно вежлив, чтобы убивало меня. Единственные диалоги между нами – короткие, пустые и все по делу. Вроде: «Мама просила передать», или «Вот твои документы»…

Это же надо было… Так глупо рассориться. Когда мы вообще в последний раз с ним ругались? Да никогда!

Ближе Сани у меня никого не было. Ни отец, ни мама не могли брата заменить. Мы были вместе еще на уровне клеток, черт возьми.

Я задумался. Кадры, самые странные и необъяснимые, стали появляться перед моими глазами яркими вспышками.

Помню, как вечером я ел чипсы перед телеком, наслаждаясь одиночеством. И меня охватило безумное беспокойство. Странно было ощутить такую сильную эмоцию, когда ты смотришь «Бруклин 9-9» и только что хохотал над шутками Джейка Перальта. Но чувство было таким невыносимым, что я вскочил на ноги, не находя себе места. Позвонил Алексу, и, когда тот не взял трубку, совсем обезумел. В тот вечер Саня вернулся домой вместе с Матвеем, и оба изрядно побитые. Клянусь, когда я помогал горе-бойцам обрабатывать раны, мой живот болел точно также, как огромная гематома под ребрами брата.

Или случай из раннего детства, когда мы всей семьей пошли на озеро. Мне было лет пять? Шесть? Непоседливый и мелкий я, насмотревшись фильмов про пиратов, решил удивить брата, найдя что-нибудь интересное. Сундук сокровищ, или, на худой конец, русалку. С этой целью и сбежал на другую сторону озера, менее проходимую, сказав всем, что хочу поспать в палатке.

Попытавшись пролезть по глиняному выступу, я не удержался и упал в воду. Побарахтался, сколько мог, пока силы не оставили. Может, я бы и выплыл, если бы не запаниковал. Но я проглотил столько воды, и так тщетно пытался уцепиться за склизкую серую глину, что сам себя хоронил. А потом я просто попрощался со всем миром, уходя на дно, уверенный, что никто за мной не придет. Я же, блин, спал в палатке.

Хорошо помню солнечный свет над водой, на которой я смотрел в последние, казалось, секунды. В ту же секунду меня достал отец. А позже мама сказала, что Алекс, помогавший ей готовить, ни с того ни с сего впал в отчаяние. Он обезумел от страха за меня, и стал задыхаться. Именно он каким-то необъяснимым чудом знал, где меня надо искать.

Позже, когда мы сидели у костра, и малого меня сначала успокоили, а затем наругали, мама в шутку сказала, что у нас с братом «на двоих – одна душа». А может и не в шутку.

В любом случае, брат спас мне жизнь. Чем бы это ни было. Магией, близнецовым феноменом, парадоксом… Мы чувствовали друг друга.

И сейчас я чувствовал себя крайней паршиво, понимая, что он ощущает тоже самое.

*****

*****

Я совершил пятую за неделю попытку пригласить госпожу Воронцову на совместный обед. Даже пообещал держать при себе руки и посадить её на дальний конец стола, пожирая только глазами. В какой-то нелепой надежде получить согласие, я докинул на свой поднос ее обожаемую пиццу и холодный чай. Но ответа на сообщение не последовало. Хотя я и так мог предсказать, что прочитаю.

«Я занята, потому что:

А) Готовлюсь к семинару

Б) Спасаю мир

В) Готовлюсь к семинару по спасению мира».

-Дерьмо какое-то! Да почему я не могу поесть со своей девушкой! – В сердцах прорычал я, бесцеремонно прерывая разговор друзей, уже сидевших за столом у окна.

Бахнув подносом об стол, я растерял овощи из салата. Обидно, дольки помидора были ни в чем не виноваты.

-Алина не придет? – Мигом понял атмосферу Солнечный.

-Почему, когда она не была моей девушкой, все было проще? Разве не должно быть наоборот? Смысл встречаться не в том, чтобы проводить время вместе и все такое? - Добавил я обиженно, собирая рукколу и помидоры в мятую салфетку.-А я не вижу ничего странного. - Заметила Маруся, отвлекаясь от учебника. - Ты сейчас стал очень популярен, из-за финальной игры. Это буквально скачок разговоров о тебе в университете. И раз уж Алина попала в эпицентр событий… Ее нежелание стать поводом для обсуждений нормально. Поверь, я проходила через подобное, когда связалась с «этим»…

Девушка повела подбородком в сторону «этого», который с невинным видом поглощал котлетки, в обилии накиданные на тарелку одной женщиной из персонала. Та любила Солнечного, как сына, и не давала худеть «бедному мальчику». Брюнет лишь хмыкнул на высказывание девушки. Конечно, ведь их скандальные отношения – уже вчерашняя новость. Хотели люди этого, или нет, но смирились с существованием парочки «Королёва+Солнечный».

Поджав на миг губы, Маруська кивнула, соглашаясь с какими-то мыслями в своей черепной коробке, а затем резюмировала:

-Ничего хорошего там нет.

Я раздраженно вздохнул. И то верно. Даже малознакомые парни подходили то ко мне, то к Сане, спрашивая про матч. Некоторые просили расписаться на память, что льстило моей и без того высокой самооценке. Наша команда достигла фантастических успехов для городского клуба, неудивительно, что все взбесились.

Но неужели возможность пересудов настолько пугает девушку? Может, я просто судил со своей колокольни. Будучи другом Матвея, братом-близнецом Алекса, да и футболистом – я всегда находился в центре внимания. Было сложно понять, что для кого-то это настолько невыносимо, что он готов прятаться по углам от своего парня…

Тем более, Алина была восхитительной. Когда я смотрел на девушку, мне хотелось поднять её на руки и показать всем и каждому. Я, блин, хотел хвастаться ей, как бы это не выглядело! Это чувство меня поглощало, но не находило выхода. Так и спятить недолго.

Или все-таки дело в Мише? Может, добрая девушка щадит его чувства? Идея особого отношения Алины к бывшему меня коробила. Нет, я полностью ей доверял. Но не доверял ему.

Я посмотрел в сторону дальнего столика, где недавно приметил знакомую белобрысую голову. Там и сейчас сидели Мальцев, Толик и… Гоша Косых?

-Охренеть! - Не смог я сдержать эмоций. - Это что, вечеринка злодеев? Сборище антагонистов? Сейчас к ним подсядут Ханс Грубер и Дарт Вейдер?

Матвей и Маруся обернулись, верно, находя предмет моего недоумения.

-И когда они спелись? – Задумчиво, но без особого желания узнать ответ на своей вопрос, заметил брюнет. - Может, создали в интернете форум? Кружок интересов ненависти к нашей компании. Теперь вон, едят пирожки, перемывают нам кости. Строят план мести.

Я хмыкнул. В момент, когда я испепелял своего капитана взглядом, он поднял голову от тарелки. Наши взгляды встретились. Посмотрев на меня какое-то время, парень обвел взглядом наш стол поголовно. Наверное, искал свою бывшую. Не найдя, вернулся ко мне. Мальцев демонстративно бросил кусок черного хлеба, что держал в руке, в тарелку. Затем отодвинул ее от себя. Это типа я испортил ему аппетит? Какой же слабый у парня желудок, что его так просто можно расстроить!

Глядя в глаза голкипера, я, не менее демонстративно, помахал рукой и запихнул в рот огромную вилку салата с курицей. Мой аппетит не угаснет, даже если он тут голый на руках ходить начнет.

Наконец, Мальцев отвернулся, возвращаясь к разговору с Толиком и Игорем. Пф. Слабак. Хотя странно, что он вообще соизволил глянуть в мою сторону. На тренировках он подчеркнуто игнорировал мое существование, что меня вполне устраивало.

-Attention. Фанатка на четыре часа. – Неожиданно сообщил Матвей.

Не совсем поняв, что друг имеет в виду, я оглянулся в указанном направлении. К нам с целеустремленным видом пробиралась Юлька. До румяной корочки загорелая блондинка. Я знал ее уже года два, познакомившись на одной из вечеринок. С тех пор мы обменивались легкими уколами флирта, не более того.

Однако в последнее время у девушек будто начался брачный сезон. Они буквально не давали прохода! Может, у прекрасной половины человечества есть какой-то особый дар-радар? Они ощущают, когда парень занят на все 100%, и начинаются эти извращенные нападения? Вот и Юля опекала меня со всех сторон, как защитник на поле нападающего команды-соперника.

-Привет, Максим. – Улыбнулась девушка, замирая у стола.

В руках она держала железную банку, расписанную цветами. Пугающе-длинные и острые ногти прошлись по жестяной крышке с характерным звуком. Клянусь, когда я смотрю на ее когти, мои яйца почти сжимаются!

То ли дело аккуратные, маленькие ручки Альки, с ее короткими ноготками. Которые, впрочем, могут оставлять приличные царапины на коже. Недавно она так впилась в мою спину, что я всерьез начал пережевать за морду волка и ее деформацию. Скоро татуированный хищник обзаведется боевыми шрамами!

-Привет. – Кивнул я, запивая еду чаем, чтобы иметь возможность говорить.

-Я принесла тебе подарок. – Пропела она самодовольным голосом.

Поставив таинственную банку на стол, девушка подвинула ее в мою сторону.

-Черт, а я и забыл, что у меня День рождения! Стоп… Это потому, что он не сегодня. – Хмыкнул я.

Мой запас вежливости к надоедливой девушке начинал иссякать. Я не собирался ее обижать, но всему есть предел! Не будь она глупой, давно бы поняла, что я не особо хочу иметь с ней дело.

Проще и честнее было заявить: «Прости, Юль, но «я другому отдана и буду век ему верна», взяв на себя роль Татьяны Лариной. Однако мой Онегин в юбке упорно продолжал меня игнорировать и скрывать факт того, что мы вместе. Понятия не имею, насколько хватит моего ангельского терпения.

Матвей издал смешок, маскируя его за кашель. Маруся ткнула его локтем в бок, не отрываясь, однако, от книги. Правда страниц она не листала, также слушая наш очередной диалог. Друзей всерьез потешала настойчивость блондинки.

Юля, однако, сарказм улавливать не захотела. Она засмеялась:-Это по другому поводу. Открой.

Я нехотя поднял крышку банки, обнаружив под ней два ряда круглого печенья. На желтой поверхности выпечки были выведены аккуратные семерки. Мой игровой номер. Ну, окей, это было вполне мило.

-Я сама сделала. У тебя же на выходных игра? Решила поддержать.

Я задумался. Может, она хотела билеты на матч? Были тут и такие люди. Они перед каждой игрой так старательно мне улыбались, что я беспокоился, что могу услышать щелчки от вывихнутых челюстей. А главным мотивом служили места на трибуне.

-Круто. – Сказал я, не зная, как еще симулировать радость. – Спасибо.

Принимать подарок не хотелось. Пихать обратно печенье, которое девушка сделала сама, тоже. Я так бы и смотрел на банку с угощением, если бы не следующий вопрос студентки:

-Ты случайно не свободен в сегодня вечером? Все-таки пятница. Мы могли бы встретиться, погулять…

-У меня тренировка. – Сказал я, хотя хотел ответить: «У меня девушка».

Блин, может, я могу сказать, что у меня есть девушка, не называя имя Алины? Пусть она будет как лорд Волан-де-Морт… Та, чье имя нельзя называть… Ох, или скажу, что встречаюсь с Сейлор Мун! Вот люди удивятся! Особенно доктора в психушке.

-Я два раза не приглашаю на свидание, Максим. – Неожиданно дерзко заявила Юля, выпячивая грудь и глядя на меня сверху вниз.

-И как я это переживу? – Покачал я головой с самым грустным видом. - Что ж, придётся справиться. Хорошо, что у меня есть печенье, заем им отчаяние.

Голубые глаза девушки сверкнули так, что я абсолютно передумал есть содержимое банки. Подавлюсь и умру молодым. Нелепой смертью от крошек в дыхательных путях.

В этот момент в нашем спектакле появилось новое действующее лицо. Романова Катерина. Бесцеремонно подвинув Юлю плечом, девушка отодвинула соседствующий со мной стул, чтобы бросить на него сумку:

-Подвинься, Якушева. О, что это? – Девушка кивнула на печенье. - Сахарный диабет в коробочке? Очень классно. То, что нужно спортсмену для поддержания формы.

Юля, фамилия которой оказалась Якушева, покраснела на реплику Романовой. Кажется, Катьку ненавидели все девушки в универе. Но ту это не особо волновало.

-Сладкое иногда есть полезно. – Поджала губы блондинка. – Особенно для мозга.

-Кто же спорит. – Кивнула Романова. – Вопрос лишь в том, почему ты тогда не ешь сладости, чтобы восполнить дефицит, м?

-Романова, ты… – Раздраженно дернулась девушка, но, осекшись, обвела наш стол взглядом. Встретившись со мной глазами, она поджала губы.

Я развел руками, мол, что поделаешь. Надеюсь, это не выглядело, как издевательство. Но встревать в перепалку между девчонками я не планировал.

-Удачи на матче. – Буркнула девушка, и, чопорно развернувшись, пошла прочь.

Мы молча проводили ее взглядом.

-Привет, Цветочек. – Улыбнулся я подруге, которая уже наклонилась, чтобы поцеловать мою щеку. – Ты появляешься пафосно и вовремя, как всегда.

-О, да. Кто еще возьмет на себя роль главной стервы и спасет твою задницу от надоедливых ухаживаний? Чувствую, что ваши с Алиной отношения держатся на моих хрупких плечах. – Вздохнула брюнетка, делая круг вокруг стола, чтобы зацеловать всех присутствующих.

Параллельно с этим она стягивала со своей шеи шарф прозрачного-зеленого цвета.

-Ты была довольно резка. – Заметила Королева, принимая свою порцию Катькиной ласки.

-Я тебя умоляю. – Хмыкнула Катя, взмахивая шарфом, как фокусник. – Я это девчонку терпеть ненавижу. Утром слышала, как Якушева и Сычева Динка обсуждали Макса, Саню и Матвея в туалете. Поверь, она не такая милая, как тебе кажется. А еще на втором курсе она специально разлила вино на мое платье с цаплями, загубив его. Такое я прощать не намерена.

Брюнетка скептически обвела взглядом наш стол. Привычная ревизия продуктов Романовой. По ее версии мы ели слишком мало овощей, но слишком много сахара и углеводов. Мой «Цезарь с курицей» прошел проверку, хотя остальная еда на подносе – вряд ли. Однако, сейчас зеленоглазая остановила свой прищуренный взор на банке энергетика, который не успела спрятать Королёва.

-Маруська! – Вознегодовала девушка, падая на стул рядом со мной. – Это какой за день?

-Третий. – Сдал свою девушку Матвей, которой тоже был против ранней тахикардии у блондиночки.

-Тебя пора звать не просто Королевой, а Королевой Бессонницы. – Покачала головой Ромашка. - Я видела в интернете, как народ делает автоматы из банок от энергетиков. Если мы начнём собирать твои банки, то сможем снарядить войско.

-Войско энергетиков? – Поддержал идею Солнечный.

-Войско аритмитиков. Аритмиков? В общем, сердцем слабых, мозгом сильных. – Махнула рукой девушка, достав из сумки бутылку с водой.

Разговор потек в каком-то направлении, заданном Романовой. Я же переключил внимание на еду, периодически поглядывая на мобильный телефон. Алька все еще игнорировала меня.

Зато к столу подошел Алекс. Сделал он это как-то со спины, не дав мне шанса заметить, как вошел в столовую. Подозрение, что брат научился ходить сквозь стены, крепчало. Я был не подготовлен к встрече. Поэтому, мучимый утренними угрызениями совести, малость растерялся, увидев брата:

-Привет! - Странным тоном, почти переходя на фальцет, обратился я к своей обиженной кровинушке.

Я откашлялся под удивленными взглядами друзей. Алекс окинул меня таким же озадаченным взглядом:

-Разве мы не виделись утром? – Вскинул он брови, такие же рыжие, как мои.

Это сложно назвать встречей. Брат появился на кухне, кивнув в мою сторону и обратив внимания меньше, чем на кофемашину. Сделав себе кофе, парень испарился, оставив меня наедине с бутербродами.

-Без тебя день - как вечность… – Пробормотал я, пытаясь пошутить.

Кажется, мои потуги никому не сдались. Ал даже не улыбнулся, садясь рядом со своей девушкой.

Пора с этим завязывать. Если холодная война не окончится до понедельника, сделаю ему блинчиков. Огромную, мать ее, гору блинов.Эта идея меня немного взбодрила. Однако, я рано расслабился.

-О, это приглашения? – Улыбнулась Мари. – Наконец-то! Я так рада за тебя, Саш…

Я посмотрел на стол и увидел, что пока я думал о начинке для блинов, чтобы показать свою братскую любовь, Алекс успел выложить на стол конверты. В каждом из них спряталось приглашение на выставку художников.

Мероприятие уже раз переносили, из-за каких-то внутренних проблем отеля, так что оно стало для нас еще более долгожданным, чем ранее. Я потянул к себе крайний конверт, вскрывая его сверху. Вытянув прямоугольник с изображением темных пятен краски, пробежался по тексту. А потом еще раз. И еще разок. Попытался сопоставить в голове даты. Что-то не сходилось.

-Хм… Но это… В воскресение? – Сказала Маруся, озвучивая мое смятение.

Я посмотрел на профиль Ала. Тот утвердительно кивнул.

-Да. Нам эта дата показалась наиболее удобной. – Подтвердил парень, опираясь подбородком на кулак с бесстрастным выражением лица.

Мы все смотрели на него со странным видом. Будто он должен сказать, что это ошибка типографии, опечатка, или он нас разводит и сейчас достанет из сумки новую пачку билетов.

-Но ты же сказал, что хочешь договориться. Ты так долго вел переговоры, чтобы перенести выставку, из-за… – Начала Ромашка, также растерянно глядя на свой пригласительный.

-Это оказалось лишним. – Оборвал он девушку, выпрямляясь, а затем мягко положил руку на ее ладонь. – Да и не хотелось вновь переносить дату.

Катюха посмотрела на него с беспокойством. Затем на меня. Вновь на Ала. Что ж…

-Думаю, не смогу прийти. – Бросил я пригласительный обратно, не утруждая себя запихиванием картонки обратно в упаковку. – У меня матч. Впрочем, ты и так в курсе.

-Ничего страшного. – Откликнулся брат, даже не глядя в мою сторону. – У нас разные дорогие, Макс. Не обязательно всюду таскаться рядом.

Вот же рыжий черт! Вернул мне мои слова? Таким вот способом?!

Бумаги зашелестели в руках друзей.

-Вообще-то, мы могли бы успеть всюду. Выставка открывается в десять, а матч в час дня… – Сказал Солнечный, пытаясь внести мир между нами.

-Конечно. – Кивнул Ал. – Это будет идеально. Только я пас, ненавижу футбол. Да и должен остаться до конца выставки, сами понимаете.

Я встретился с коротким взглядом Романовой, который она тут же спрятала под ресницами. Ну, да. Если Маруся и Матвей могли попробовать оказаться на двух событиях, то Катька точно не бросит своего парня в его день.

Я чуть ли не зарычал. Какой задницей может быть Алекс, уму непостижимо!

Да, он ненавидел футбол. Более того, он поклялся в жизни не пинать мяч и клятву сдерживал. В его жизни был любой спорт, кроме футбола. Но, не смотря на это, он ни разу не пропускал мои игры! Даже мама и отец, который, черт возьми, был футбольным тренером, не могли этим похвастаться. А теперь он заявляет… Тьфу, блин. Маленький рыжий засранец! Никаких блинов тебе больше!

Я схватился за стакан чаем, но обнаружил на его дне лишь мелкие чайные листья, выбравшиеся из пакетика. Встав, отправился к раздаче за добавкой под взглядами друзей. Горло сохнет от таких новостей.

Уже оплачивая стакан с напитком, я невольно вспомнил о случае, который навсегда провел черту между Саней и футболом. Или даже Саней и отцом.

Нам было по десять. Папа тогда был в ударе, приехав с какой-то спортивной сходки. Он решил, что сможет заставить брата быть удобным. Сделать из него еще одного идеального спортсмена. Уж не знаю, каким он представлял наше будущее… Что-то вроде братьев-близнецов Березуцких* версии 2:0.

На заднем дворе нашего дома тогда стояли небольшие тренировочные ворота. Их подарили нам на пятилетие, что ли. И отец заставлял Сашу бить по ним мячом. Снова, снова, снова, снова… В духе дурной бесконечности. Я не уверен, но мне кажется, что папа тогда успел выпить, отчего его стремление довести Ала до ручки не знало границ.

Мне же было велено не влезать, и я тупо сидел на траве, пока не начало холодать и не пришлось перебраться на качели. Не знаю, когда Сашу переклинило. Но в один момент он слишком разозлился на очередное колкое замечание отца. Что-то про его увлечения, недостойные его сына. Мяч отлетел от ноги юного Алекса с громким глухим стуком, и, неконтролируемый, вылетел за забор.

Дорога за ним вела к нашему гаражу и соседним домам на параллельной улице. И надо же было так совпасть, что мама в этот момент возвращалась домой. На своем голубом «жуке», она ехала по дороге. Мяч вылетел перед лобовым стеклом, и от неожиданности и испуга она вывернула руль в бок. Звук торможения, пронзительный и жуткий, а потом Фольксваген врезается в столб, расплескивая стекло одной из фар и окна по дороге.

Мы выскочили на улицу, всполошенные. Я не успел осознать, что произошло, но был в испарине от ужаса, увидев мамину машину. Посмотрев на брата, увидел, что кожа Алекса тогда потеряла все краски, будто выбеленная мелом. Он застыл рядом со мной, у гаражных ворот, глядя на подбитый автомобиль. Не в силах двинуться.

Отец побежал к машине, распахивая водительскую дверь. Мама не пострадала. Она лишь умудрилась поцарапать руку у локтя, потому что водительское окно было наполовину открыто и приняло на себя удар. Дернувшись, мама зацепила острый край. Белый тонкий шрам, вытянутый, как травинка, остался с ней по сей день. И я видел, как Алекс, боготворящий маму, порой застревает на нем взглядом.

В итоге, все окончилось хорошо. Можно сказать, больше всего пострадали в аварии «жук» и столб. Хотя звук визга тормозов меня слишком долго мучал. Представить не могу, что ощущал Ал. Мама же отделалась легким испугом, а потом даже шутила на эту тему.

Но я помню взгляд брата, которым тот посмотрел на отца в тот вечер. Уже в доме, после того как мама, с чашкой чая, заваренной братом, сидела на диване с обработанной царапиной. Слишком серьезными были его глаза, невероятно мрачными и вдумчивыми для десятилетнего пацана. В лице брата была холодная, острая злость.-Я никогда больше не пну мяч, папа. – Сказал он четко и спокойно, глядя прямо в глаза нашему отцу.

Снизу вверх. Мелкий и худой. Он глядел так властно, что отец ничего не сказал. Он не остановил его и тогда, когда Саша развернулся и пошел прочь, по лестнице, в свою комнату.

Было ли это категоричное решение вызвано испугом за маму. Неоправданной виной за то, что он, разозлившись, пнул мяч и едва ли не спровоцировал аварию. Или просто отвращением к замашкам отца, или футболу в целом, но обещание Саня держал. Да и папа с тех пор ни разу не просил сына об этом. Хотя молча осуждал, это было видно. Позже, он, конечно, смирился с выбором Саши. Особенно после того, как я стал пахать, как лошадь. Как будто пытался выработать все за нас обоих.

Но сейчас принципиальность брата меня лишь злила.

От раздражения я решил наложить лапу на остывшую пиццу, которую взял своей без вести пропавшей в кулуарах универа девушке. Но не успел, вернувшись к столу, даже руку протянуть.

-О. Мой. Бог. – Громко произнесла Романова, а ее глаза загорелись странным блеском. - Сейчас что-то будет и тебе стоит поучаствовать.

Я не понял, что она обратилась именно ко мне, пока не посмотрел в сторону входа в столовую. Там стояла Алька.

Внутри меня то ли заныло, то ли запело, то ли заурчало от вида девушки. Она пришла.

Я оцепенел, охваченный каким-то странным, несвойственным волнением. Будто прийти в столовую было сродни прохода невесты к свадебной арке. Но было в этом действительно нечто особенное. Я понял, что именно, когда смог оторвать взгляд от фантастического лица девушки, обрамленного смоляными волосами.

На девушке были джинсовые шорты. Но дело даже не в натренированных ножках. Шорты еле-еле выглядывали синей полоской из под спортивного балахона. Моего. С маленькой семеркой на груди, и огромной на спине. Серого, малость потертого. С моей фамилией сзади.

Я оставил его у Алины дома пару дней назад, когда выкроил момент для встречи. А теперь она стоит в нем перед всеми. Людьми, которые ничего не решают в ее жизни. Которые не значат ничего для нас. Однако чьего осуждения она так не хотела.

А еще…

Я видела, как Мальцев и Толик пошли к выходу. Прямо к замершей там Алине.

Стул подо мной упал, когда я вскочил с места. Широким, быстрым шагом я пошел в их сторону. Однако и пол пути не успел преодолеть. Мальцев застыл рядом с Алиной на короткий миг. Обвел ее взглядом, задерживаясь на одежде. И… Вышел из столовой туда, откуда появилась девушка. Я выдохнул.

Идя к девушке, я кожей ощутил взгляды людей. Кажется, мог бы расслышать отдельные фразы из их шепота. Но мне было абсолютно наплевать. Я видел только ее. Девушку, у которой неуверенность так сочеталась с воинственностью. Нежность и робость с силой. Мою Альку.

-Я хочу извиниться… – Начала девушка, едва я приблизился на расстояние слышимости. – Все это время я думала только о…

Длинным шагом преодолел последние крохи пространства до Альки. Притянув ее к себе, врезался в теплые губы. Мягкие и нежные. Чистый кайф.

Девушка в моих руках растерянно замирает, но вот уже касается пальцами моих волос. Скользит к шее. Принимает поцелуй, отдает вдвойне.

Когда я отрываюсь от нее, жадно глотнув воздух, все вокруг уже пахнет сладкими кокосовыми духами.

Я сожру ее.

Я люблю ее.

-Я люблю тебя. – Озвучил я пеструю мысль, мелькнувшую в голове.

Это было рано? Или не к месту? Столовая универа. Под взглядами студентов, которые растащат наш поцелуй по своим никчемным сплетням. Под звон подносов и запах сгоревших котлет. Но…

-Я люблю тебя. – Повторил я, касаясь лбом ее лба. Сжимая в руках лицо. – Чертовски люблю.

-Я… – Девушка начала робко, а руки опустились на мою грудь. – Люблю тебя, Зорин.

Еще один короткий поцелуй. Наглый. Счастливый. И она звонко смеется. От этого звука я схожу с ума и могу взлететь.

-Итак. – Промурчал я в красивое лицо, с покрасневшими яблочками щек и блестящими глазами-агатами. – Теперь все официально?

Эти самые щеки мне остро хотелось укусить. Даже не поцеловать, а именно укусить.

-Кажется так. – Кивнула Алина, морщась и улыбаясь, когда я коснулся губами ее носа. – Ох… Боюсь представить, что о нас будут говорить.

-Это что… Представляешь, как они обалдеют, когда моя фамилия будет не только на твоей кофте, но и в паспорте?

Девушка вскинула вверх еще пуще покрасневшее лицо, и я заговорщицки подмигнул ей.

-Черт, Зорин! – Получил я ладошкой по плечу. - Так нельзя говорить с девушками! Мы встречаемся всего неделю!

Я довольно захохотал, беря ее мелкую ладонь в свою, потянул за собой. Так и начал идти, спиной вперед, будто боялся отвернуться от лица девушки. Из виду потерять.

-Пошли, ребята по тебе соскучились.

Девушка улыбнулась. Нежно. Счастливо.