Чем рыжие не шутят

Глава 5. Уберите руки, офицер! Или «мы имеем право хранить молчание».

Глава 5. Уберите руки, офицер! Или «мы имеем право хранить молчание».

Воронцова Алина

В детстве я мечтала стать балериной. Балерины казались мне воздушными и легкими, как зефирки, которые нам иногда выдавали на полдник. Конечно, я понятия не имела, что эти восхитительные девушки стирают ноги в кровь, изнуряют себя тренировками с раннего возраста и едят в день половинку грейпфрута. В любом случае, моя мечта длилась недолго и разбилась о суровые реалии жизни. И хорошо, грейпфруты я не люблю, они горькие.

В более сознательном возрасте я решила стать спортсменкой. Едва я начала заниматься плаванием, уже представляла, как выиграю Олимпийские игры. И буду стоять на пьедестале, плача и целуя золотую медаль. Но и с этим как-то не задалось.

Когда я окончательно сняла розовые очки, то решила стать учителем. Точнее, определиться с этим путём мне помогли родители. Но я не была против, честно. Я люблю детей. Люблю литературу и русский язык. Так что все хорошо сложилось. И я уже три года иду к этой цели.

Но вот теперь я сидела за решеткой камеры. Обшарпанная лавка даже отдаленно не напоминала пьедестал или учительский стол. И вся ситуация не вписывалась в мои мечты никаким боком. А вот в кошмары – запросто!

Отлично. Я стала преступницей.

И все из-за него! Я кинула еще один злой взгляд на Максима. Тот, будто почувствовав его ударную силу, обернулся:

-Воронцова… – Устало выдохнул парень, прикрыв глаза ладонью. - Я тебе еще раз объясняю. Я даже подраться не успел! Это все он!

Парень ткнул пальцем в сторону своего брата.

Художник сидел на лавочке рядом с Романовой Катей. Весьма расслабленный. Как заметила Катя, по его выражению лица казалось, что единственное, о чем он жалеет, что «у него отобрали личные вещи и не дали возможность рисовать». Рыжий парень никак это заявление не оспаривал.

-Никто не просил тебя влезать.- Отозвался Алекс, откинув голову и уткнувшись затылком в стену.

До этого он особо не выражал эмоций, лишь провел короткую беседу с офицерами, а затем просто наблюдал за нами. При этом взгляд его был ненавязчивый, но предельно внимательный, будто он ждал, что кто-то сорвется. Готова поспорить, этим кем-то буду я. Так, главное не думать об этом…

Почему, когда ты пытаешься не думать о чем-то, мысль лезет в твою голову с невыносимой настойчивостью? Вот и перед моими глазами слишком ярко всплывали картинки давно минувших дней. Форма милиционеров. Кто-то тормошит меня за плечо и задает один и тот же вопрос снова, снова, снова… От него так пахло сигаретами. Горько. Противно.

Стоп!

Я огляделась, в попытке зацепиться за что-то взглядом и отвлечься.

Помещение было тесным для шестерых. Однако, парни подняли бунт, заявив, что не отпустят нас в отдельный «номер». Тут стоило их поблагодарить. Не хотелось делить свои «апартаменты» с кем-то, кто действительно попал куда следует. Да и грамотного ответа на вопрос шпаны «Ты меня уважаешь?» я еще не придумала. И вообще, я даже не смотрела ни одной серии «Побега из тюрьмы» или «Глухаря», я абсолютно не готова к этой ситуации! В детстве я видела пару эпизодов сериала «Улицы разбитых фонарей», но вряд ли это мне поможет.

Сейчас мы расположились в четырех… Стоп, в трех стенах и одной на всех решеткой. Я сидела на лавочке в гордом одиночестве, напротив ребят. Максим стоял у решетки, а остальные четверо его друзей расположились на второй лавочке, напротив.

Едва нас сюда засунули, попросив отключить телефоны и скинуть личные вещи рядом со столом офицера, мы синхронно отказались от «права на звонок». Далее следовали горячие дебаты о том, кто должен пойти с повинной к родственникам.

Я наотрез отказалась звонить родителям. Пока что я не знала, что делать, но рассчитывала, что в ближайшие пару часов блюстители закона поймут свою ошибку и отпустят всех на свободу. И мои родители никогда об этом не узнают. Они просто не должны узнать.

На вопрос лейтенанта, почему мы не захватили паспорта, языкастая Романова ответила: «И правда, какое досадное упущение! Ведь именно сегодня я смотрела на паспорт и думала кинуть его в сумочку, на случай внезапной поездки в Милан или привода в тюрьму!». Она же заметила, глядя на Матвея, что «самое время звонить папочке, ибо лишь у него достаточно волшебной силы, чтобы вытащить нас из заточения этого мрачного подземелья с орками». Роль орков девушка явно отвела офицерам в форме.

Солнечный помрачнел и отказался, но все же набрал кого-то из родственников. Вроде, брата. Разговор между ними был коротким, и мы все стали ожидать дальнейшего развития событий.

-Как-то раз я потеряла свою сумочку и добиралась с вечеринки на попутке. – Внезапно заявила Катя Романова, привлекая всеобщее внимание. - За рулем был мусор… Пардон, мент! Пардон, милиционер. Так, милиции уже вроде нет? Тогда полицейский! Нет! Доблестный служитель полиции, которая нас бережет!.. Хотелось бы мне так сказать, но мы все смотрели «Терминатора» и знаем, что хороших полицейских не бывает…

Я закусила губу, чтобы скрыть улыбку. Девушка говорила громко, чтобы слышали офицеры, задержавшие нас. Она явно вымещала свое зло и негодование таким незатейливым способом.

Вообще, брюнетка чувствовала себя здесь на удивление хорошо. Более того, она справлялась с ситуацией лучше меня. И это удивляло.

Со стороны Катя Романова казалась манерной, брезгливой и, если честно, глуповатой. Однако, потребовав у полицейского чистые листы бумаги, она застелила ими лавочку и уселась, закинув ногу на ногу. После этого брюнетка потребовала рассказать ей все о её правах, и, выслушав отчет милиционера, ответила, что не планирует с ним более беседовать, потому что имеет право на молчание, согласно Конституции.

Сейчас девушка рассматривала свои ногти, и болтала ногой в изящной туфле. Ее спина была прямой, а вид таким независимым, будто она сидела в очереди к косметологу, а не в КПЗ.

-Так о чем я… – Продолжила Ромашка. – Едем мы, значит, а дорога долгая. Часа два пути. И, Боже мой, чего я только не услышала за это время! И то, что его бывшая ему изменяла, а он застал ее с лучшим другом, тоже, к слову, копом. И то, что его нынешняя работала стриптизершей, и он планирует делать ей предложение. Все это время он гнал под сто сорок, ночью, в тумане, по оледенелой дороге. Поездка вышла на 2 из 10, никому не советую. Но я рада, что выжила!Маруся, вздохнув, покачала головой, глядя на подругу с немым укором. Но Романова не заметила этого. Девушка, найдя на ногте какую-то неровность, раздраженно фыркнула и, перестав рассматривать маникюр, посмотрела на слушателей:

-В общем, к чему я веду. Он мне тогда сказал, если попадешь в «обезьянник», то, во-первых, никому ничего не говори. Не то чтобы я скрывала тайны Пентагона, но он велел вообще ничего не говорить. Это как в американских боевиках: «Вы имеете право хранить молчание». Только у нас это статья 51 Конституции. Любой гражданин нашей необъятной страны имеет право не свидетельствовать против себя, супруга и родственников. Не знаю почему, но я хорошо запомнила его слова. Возможно потому, что он рассказал, как они взяли парня за воровство пачки чипсов, а посадили за бытовое убийство, ибо он не держал язык за зубами… Хм.

Девушка вытянула ноги и посмотрела в потолок, на котором уныло мигала «лампочка Ильича»:

-Тогда я решила, что этот мент полный придурок. Теперь вижу, что было в нем что-то от Ванги. – Затем девушка хитро улыбнулась и вновь увеличила громкость голоса: - И еще он мне сказал, что из-за незаконного задержания я могу подать жалобу в Европейский суд по правам человека! И если я его выиграю, государство выплатит мне тысяч десять-двадцать евро! Слышали, гражданин-начальник?!

«Гражданин-начальник», он же лейтенант Зубов, лишь бросил на голосистую девушку хмурый взгляд и продолжил копаться в бумажках.

-Интересная у тебя, однако, жизнь, Романова. – Заметил Максим, все еще подпирающий прутья своей широкой спиной.

-Ага. – Согласилась девушка с довольной улыбкой. – С каждым днем все интереснее.

-И сколько нас будут здесь держать? – Тихо спросила я, особо не ожидая услышать ответа.

Я дернула верхнюю пуговицу на блузке, потому что с каждой минутой мне казалось, что воздуха здесь становится меньше.

И стены меньше. Нет?

Пальцы становились ватными, будто я всю ночь пила воду и к утру опухла.

-Я не уверена… – Произнесла Маруся, до этого скромно сидевшая под рукой у Матвея, как птенец под крылом. – Но, насколько помню, административное задержание не может превышать три часа. На двое суток нас могут оставить, если предъявят обвинение об административном нарушении, или если не установят наши личности.

Все взгляды устремились к милой блондинке:

-Что? – Покраснела девушка. – Я изучала уголовное право! И вы все, к слову, тоже.

-Я учусь только у жизни. – Хихикнула ее подруга, за что получила еще один укоряющий взгляд от Марии.

Та поправила одним пальцем очки на переносице:

-Если бы ты тратила хоть немного своей неудержимой энергии на учебу, окончила бы с красным дипломом!

Девушка фыркнула:

-И зачем он мне? В рамку поставить и гостям экскурсии устраивать? И вообще, я ничего не могу с этим поделать! Я честно начинаю записывать лекцию, а заканчиваю предсмертной запиской! – Повела плечами брюнетка. – И уроки права от странных ментов въедаются в мой мозг лучше брюзжания наших преподавателей.

-А он не говорил тебе, как спрятать тело? – Поинтересовался Максим обыденным тоном. – Мне для друга надо…

-Все твои друзья в этой камере. – Напомнил брату Александр. – Не усугубляй их положение.

-А то что? Нас посадят на пять лет за шутки? Или расставят по углам, чтобы мы начали думать о своем поведении? Чур мой угол вот этот, с видом на плакат.

На одной из стен комнаты участка и правда висел плакат в советском стиле. На нем сурового вида милиционер угрожающе смотрел тебе в глаза, а надпись над ним призывала: «Боритесь с хулиганством». К слову, мы здесь сидели как раз потому, что Александр пытался побороть хулиганство и победил…

Лейтенант что-то грозно гаркнул в ответ на реплику Максима. Я пропустила диалог, но, кажется, нам велели быть тише и чем-то угрожали.

Перед глазами вновь потемнело. Я часто заморгала, пытаясь разогнать белых мошек перед собой. Черт.

Я потерла виски, слабо взмокшие от напряжения.

-Поверить не могу… К концу института я планировала стать бизнесвумен, а стала уголовницей. – Внезапно озвучила блондинка мысли, схожие с моими.

Я открыла глаза и увидела, как девушка покачивает головой, будто все еще не веря в факт своего пребывания в таком сомнительном месте.

-Еще не стала. – Поправил ее Александр, затем окинул взглядом компанию: - Извините. Думаю, из-за моей несдержанности вы…

Максим сразу одернул брата, не дав развить мысль:

-Эй, успокойся. Ты поступил также, как любой из нас. – Парень задумался на миг: - Хм… Если так подумать… Матвей, ты уже дрался с Косых в прошлом году?

Я бросила заинтересованный взгляд на брюнета. Серьезно?

Тот кивнул, подтверждая слова друга. Рыжий фыркнул:

-Сначала ты, потом Саня… Это же получается, я следующий в очереди? Красота-а-а… Так что не переживай, братишка. – Вновь обратился он к Александру. - Твои действия оправданы. Ну, а последствия… – Он оглядел нашу камеру, усмехнувшись: – С кем не бывает?

Действительно. Посидеть в тюрьме. Это просто обычная среда для среднестатического студента!

-Со мной не бывает. – Буркнула я, обхватывая себя руками, но, встретившись взглядом с художником, активно зажестикулировала, от чего точки перед глазами пустились в пляс: - Нет, что ты! Я не имела в виду… Я не виню тебя! Наоборот, то, что ты вступился за Катю – правильно!

-Но ты винишь меня? – Поинтересовался Максим милым тоном, хлопая светло-рыжими ресницами. – Может ты все еще не научилась нас различать? Я помогу тебе. – Он ткнул пальцем в свою грудь: - Максимка. Душа компании, милый мальчик, простой, как пять рублей, ни с кем не дрался последние сутки. – Затем он указала на брата. – Алекс, скромный и тихий художник. Спокойный, добрый малый, который только что почти отправил на тот свет одного придурка.

-Зорин, я никого не виню. – Закатила я глаза, вновь складывая руки в позу закрытого человека. – Просто… Когда ты рядом, все летит кувырком! Ни одна наша встреча не прошла спокойно, если ты не заметил.-Ладно тебе, Сейлор Мун. – Обезоруживающе улыбнулся парень, присев рядом со мной и закинув руку на плечо. - Когда тебя еще в тюрьму посадят с такими классными ребятами? Будет о чем внукам рассказать! Что ты мотала срок с самим Матвеем Солнечным, например… Матвей, не планируешь к тому времени стать президентом? Чтобы история стала более шикарной.

-Только президентом твоего сердечка. – Отозвался брюнет.

Максим мигом расплылся в улыбке и отправил брюнету воздушный поцелуй. Тот поймал его в воздухе, засовывая в карман.

Максим и Матвей уже не первый раз выдавали подобные шуточки о своей горячей взаимной любви. Сразу видно, хорошие друзья.

-Я не собираюсь рассказывать внукам про свои приводы! – Возмутилась я, в ответ на заявление рыжего.

-Приводы? – Захлопал глазами футболист, делая акцент на множественном числе. - То есть ты не намерена на этом останавливаться? Плохая девочка. И вообще, Воронцова, ты слишком нервничаешь! Выйдем отсюда, я попрошу у Сани заварить тебе ромашковый чай…

-Если мне дадут хоть чашку чая, я тебя в нем утоплю. – Пообещала я, нежно улыбаясь.

-Почему именно Сашу? – Поинтересовалась Романова Катя.

-О, вы не знали? Мой брат заваривает самый лучший чай в мире. Это просто магия в чашке! – Он приглушил голос до заговорщицкого шепота: - Не в этих стенах будет сказано, но понятия не имею, какую чудо-траву он добавляет… Есть подозрения на что-то нелегальное, иначе, почему такой потрясный вкус?!

-Тебя просто от мяты разносит, как животные. – Фыркнул Зорин, будто немного смущенный такой высокой оценкой своего дара.

Я с улыбкой посмотрела на художника. Он очень милый. И тут же почувствовала холодок. Такое ни с чем не спутаешь. Повернув голову, наткнулась на внимательный взгляд ярко-зеленых глаз брюнетки напротив.

-У меня есть парень! - Зачем-то выпалила я, смотря в глаза Романовой.

Из-за острых стрелок казалось, что на меня смотрит профессиональный убийца…

-Ты хвастаешься? - Хмыкнула девушка, растягивая губы, выкрашенные в алый. Она умудрилась подкраситься по пути сюда в «бобике».

-Нет. – Мотнула я головой. - Просто показалось, что эта информация может спасти мне жизнь.

Катя, как мне подумалось, немного смутилась. Бросив взгляд на художника, а затем вновь на меня, она буркнула что-то себе под нос, пожав плечами.

В разговор вклинился Матвей, чему я была только рада:

-Может, лучше обсудим отличный выбор твоего парня, Романова? Этот твой Гоша – чокнутый на всю голову. Давно он тебя преследует? И как ты вообще умудрилась…

Я посмотрела на сероглазого принца университета. Парень, похоже, злился. Но это не выглядело как «из-за тебя и твоего парня мы здесь оказались», скорее как «мы выйдем, и я добью этого придурка, даже если придется отсидеть реальный срок».

Его забота показалась очаровательной. Хотя при мне ребята так часто подкалывали друг друга, но готовы были на все ради близкого.

У них всех такие отношения? Я будто попала в компанию друзей из сериала. Идеальных. Нереальных.

Неприятное чувство непринадлежности к этому месту заставило меня сильнее сжать руки перед собой, охватывая плечи.

-Не знаю, Матвей. – Перебила девушка, плохо скрывая раздражение. - Меня всегда окружали странные парни. Вот ты, например.

-Но твой парень…

-Бывший парень!

-Нечего обсуждать. - Внезапно сказал Александр безапелляционным тоном. - Думаю, точка в ваших отношениях, наконец, поставлена. Забудь о нем.

Почему это звучало как приказ?

Все замолчали. Катя посмотрела на художника неопределенным взглядом, закусив нижнюю губу. Она коротко подалась вперед, будто намереваясь что-то произнести, но одернула себя.

Желая разрядить атмосферу, Максим Зорин окинул лукавым взглядом компанию:

-А хорошая, однако, банда собралась. Эдакий дрим-тим по спасению мира, на случай апокалипсиса.

-Ты имел в виду по уничтожению мира? Потому что я уверен, что если Армагеддон начнётся, то затеешь его именно ты. – Фыркнул Солнечный.

-Но-но! Я начну, я и закончу. А так… Хоть фильм снимай. Нет, серьезно! Смотрите. - Он ткнул пальцем на Марусю. – Ты. Мозг компании, подружка главного героя с высоким IQ. Будет искать решение любой проблемы в библиотеке. Если зомби вылезут из могил, то именно она изобретет антидот от их укусов.

Маруся улыбнулась, ей явно понравилась собственная роль в будущем блокбастере. Футболист повернулся к Матвею:

-Ты, Солнечный, главный герой. Мрачный и брутальный. Будешь мочить зомби направо и налево своим мачете, бегая в кожаной куртке из сезона в сезон.

-Я польщен степенью твоего доверия, но у меня нет мачете. – Усмехнулся Матвей.

-Обзаведись! Зато куртку менять не придётся. К слову, ты с ней сросся? Хочешь загадку? «Зимой и летом, одним цветом!» Не отвечай. Я сам! Это Матвей в похоронном прикиде.

Все засмеялись. Матвей показал другу средний палец, однако, тоже улыбаясь. Я посмотрела на парня, который и правда сидел весь одетый в черное. Красивый и высокий, с пронзительно-серыми глазами, он мог хоть сейчас сыграть главного героя в любом фильме. Или злодея.

-Так… Теперь ты. – Зорин и не думал останавливать полет фантазии и ткнул своим перстом на Романову, та прищурилась, ожидая вердикта. – Ну-у… Ты секси…

-Ещё сенсационные новости будут? – Хмыкнула девушка, эффектно поправляя короткие волосы.

Она кажется очень самоуверенной. Не удивительно, девушка была фантастически красива.

-Я не закончил! – Возмутился разошедшийся Зорин. - Ты бы отлично подошла на роль роковой красотки-стервы, которой не писаны законы морали.

-Минуточку… – Насупилась Романова, поставив кулаки на бока.

-…Но в душе она, конечно, окажется ранимым цветочком, который раскроется от чужой любви! – Резко продолжил парень, избегая гнева брюнетки. - К слову, о любви…

Он повернулся к своей копии:-Алекс, брат мой самый любимый. – Начал он елейным голосом, будто был готов разрыдаться от накопившихся на душе чувств.

Предмет его внимания вздохнул печально, как ослик Иа:

-Я твой единственный брат…

-Тебе я отвёл особую роль! – Патетично начал Максим, взмахнув руками. - Художник с тонкой натурой, который будет отвечать за атмосферу и мирить всех, когда мы захотим перерезать друг другу глотки ножом для консервных банок. Романтичный герой, который будет говорить важные слова, смотреть в закат и пожертвует собой ради команды или нет… Нет! Ради девушки. Конечно, если умирать, то только ради настоящей любви!

Максим ещё распалялся, рисуя будущее брата и подробности его героической кончины, когда Алекс, встав и подойдя к нам, от души стукнул его по макушке:

-Эй, за что?! - Почесал голову старший из братьев.

Я узнала о том, что именно Максим старший, тоже в этой клетке. И была крайне удивлена. Вел он себя, будто младше Алекса. Причем, лет на пять

-Ты какого черта меня похоронил?! - Возмутился художник, который, судя по тону, планировал дожить лет до ста.

-Но это было бы эпично! - Настаивал на его смерти добрый брат, тоже вставая. - Над твоей кончиной рыдали бы миллионы, проклиная сценаристов и бойкотируя дальнейшие съемки! И вообще, должен хоть кто-то пострадать! Мы не можем все пережить нашествие зомби!

-Так может, это будешь ты? – Предложил Александр, скрестив на груди руки.

Братья стояли друг напротив друга, похожие и разные одновременно.

-Зомби ещё не напали, а ты уже отдаёшь меня на съедение?! – Возмутился в ответ Максим.

-Ну что сказать… – С ленивой улыбочкой ответил художник: - «Это будет эпично. Над твоей смертью будут рыдать миллионы».

-А ты кем будешь? - Улыбнувшись, поинтересовалась Маруся у Максима, тем самым приостанавливая битву братьев за право жить на земле постапокалипсиса.

-Хм…Не могу же я сам давать себе роль. - Тот задумался, а затем, развернувшись, хитро подмигнул мне: - Ты мне скажи.

-Я? – Искренне удивилась я.

А потом еще и смутилась, когда все в этой клетке стали с интересом смотреть в мою сторону.

Рыжий пожал широченными плечами:

-Почему нет? Ты знаешь меня меньше всех, будет интересно.

Возможно, раньше я бы ответила что-нибудь рациональное, вроде «Я не могу судить людей по паре встреч». Однако, в ситуации, когда я сидела в одной камере со звездными ребятами института, не было ничего рационального. И я, поддавшись на его улыбку, ответила:

-Думаю ловким вором и мародером. Сможешь достать все, что будет необходимо для выживания: от медикаментов, до припасов. Но, к несчастью, именно из-за тебя и твоей гиперактивности мы все будем подвергаться опасности. Снова, и снова, и снова, и снова… Так что… Предлагаю слить тебя в первой серии и оставить в живых художника.

Алекс довольно ухмыльнулся и, протянув руку, дал мне «пять»:

-А она мне нравится. – Заметил Матвей, со смехом. - Где, говоришь, её нашёл?

-А мне уже нет! – Комично надул губы Максим. - Пойду, отнесу обратно!

-Эй! Товар обмену и возврату не подлежит! – Засмеялась я. – Да и потом, я была бы не против уйти отсюда. Но есть одно маленькое «но»…

Я кивнула на замок. Все дружно вздохнули.

-Нет, я так не могу. - Романова встала с насиженного места и от бедра прошлась по помещению. Ее тонкие каблуки звонко постучали по полу: - Не то чтобы меня сильно интересовала судьба моего придурка-бывшего, но все-таки, почему мы здесь, а он где-то там, свои раны вылизывает? Разве он не должен сидеть в соседней камере?

-У нас в стране прав тот, кто первый обратился за помощью. – Отозвалась Маруся.

Тут она была права. Как я поняла ситуацию, один из друзей того придурка вызвал полицию. И они все дружно указали пальцами на своих «обидчиков». Дальше ребята в форме не стали долго разбираться и загребли всех, кто косо на них посмотрел. Как оказалось, я тоже глазки строить не умею.

-А я может тоже звала на помощь. – Фыркнула Романова, сложив руки под внушительно грудью. – Просто мысленно. Я, может, Богу молилась. Кажется, он меня как-то не так понял…

-Или так. Он послал тебе на помощь ангела-карателя. – Максим замахал руками как крыльями, глазами указав на художника.

Внезапно смех ребят усилился и стал накатывать на меня. Он будто ватой заполнил мои уши, а затем и голову.

Холодные серые стены камеры стали меньше, и пространство вокруг стало настолько напоминать звериную клетку в зоопарке, что мне стало душно. Я почувствовала, как резко выступил пот на лбу.

-Алина, что с тобой? – Прямо передо мной оказалось раздвоенное лицо Александра.

Я почти подумала, что это просто оба близнеца подошли ко мне, но через пару секунд два лица все-таки сложились в одно. И тут же рядом с ним появилось второе, на этот раз Максима. При чем весьма обеспокоенное:

-Что случилось? – Спросил он.

-Резко побледнела. – Коротко ответил Александр, вновь обращаясь ко мне. – Что нам сделать?

-У меня в сумке таблетки. – Кое-как ответила я. - В желтой баночке.

Максим не просил объяснять дальше. Парень мгновенно вскочил и несколько раз ударил по железным прутьям решетки. Замок на обратной стороне громко залязгал.

-Эй! Черт… Ты не слышишь меня, что ли? Девушке плохо! Ей нужны таблетки!

-Какие таблетки? – Отозвался офицер.

-В ее сумке, в желтой… Черт, просто дайте ее сумку.

-Не положено. И у нее рецепт есть?

-Да, блин, конечно… Посмотрите на дне сумки. Должен лежать рядом с лечащим врачом и каретой скорой помощи! – Прорычал парень. – Таблетки, говорю, дай!

-Таблетки без рецепта принимать тоже не положено. – Вновь ответил ему лейтенант. – Что с ней?

На шум пришло еще двое людей в форме. Они начали галдеть, что-то доказывая Максиму. Тот, кажется, все больше закипал все больше с каждой секундой. Я заметила, с какой силой его руки сжались на прутьях: до побелевшей кожи.-Эй, ты как? – Рядом со мной сели девушки и Матвей.

Я мотнула головой, что могло значить как «нормально», так и «ужасно». Сжав зубы, сделала резкий вдох через щель между ними.

Кажется, Александр велел им отойти и дать мне пространство, но мне могло и показаться.

Почувствовала чью-то ладонь на моей руке, но не стала открывать глаза и проверять. На удивление поглаживания меня почти успокаивали.

-Может, у нее клаустрофобия? – Тихо спросил один голос.

-Больше похоже на паническую атаку… Я бы могла…

Дальше я не слушала.

Центром моего мира стал голос Максима Зорина, надрывный, злой, наполненный слишком яркими эмоциями и красками. Мне показалось, что я нахожусь в темноте, и весь фокус направлен на слова, быстро слетающие с губ парня.

-Да какого черта?! – Заревел Зорин-старший.

Я распахнула глаза в тот момент, когда Маруся вскрикнула. Максим резким движением схватил ближайшего к нему офицера за грудки форменного пиджака и с силой приложил к прутьям решетки. Мне показалось, что тот ударился лицом.

В следующий миг Матвей и Александр уже схватили парня со спины, за руки отводя прочь от входа в камеру.

-Ах ты, щенок! – Взревел милиционер, держась за челюсть. – Хочешь остаться здесь на ПМЖ? Я тебе живо впаяю за нападение на офицера!

-Тогда встретимся в суде, куда я тебя привлеку за неоказание помощи человеку! Вы, блять, должны спасать людей или как?! Или умеете только по клеткам рассаживать и бумажки перекладывать?!

Дверь распахнулась с громким скрежетом. Рядом с камерой встало несколько мужчин в форме, с весьма воинственным видом. На поверхности подсознания всплыли истории о том, как задержанных избивают дубинками. Я всхлипнула, и рука на моей сжалась. Лишь сейчас я поняла, что это Мария Королева держала меня за ладонь все это время.

-Ну, давай! – Рявкнул Зорин, рассвирепев в конец.

Матвей и Александр живо встали по бокам от него.

-Что здесь происходит, вашу мать?! – Громогласный голос заставил обернуться.

-Товарищ капитан… – Начал тот, которого Зорин приложил к прутьям.

-Что за цирк вы устроили?! Вы знаете, кого и за что держите здесь?! – Рявкнул серьезного вида мужчина, с седыми волосами. – Почему я должен принимать звонки от…

Максим, наплевав на всех, выскочил из камеры, задев одного из офицеров плечом. Он схватил мою сумку и понесся обратно в камеру. Уже через пару секунд я проглотила нужную мне таблетку. Мои руки дрожали, когда я пыталась это сделать.

-Воды ей принеси. – Гаркнул Зорин одному из офицеров.

Парень, который только что был настроен на драку, оглянулся на капитана и пошел к кулеру.

-Спасибо. – Выдавила я, наконец, отпив холодной воды.

Когда способность более трезво оценивать ситуацию начала возвращаться, я увидела еще одно действующее лицо. Этого мужчину я видела, также как и Матвея Солнечного. Его отец. Большой, очень большой дядя. Неудивительно, что все так засуетились.

Я перевела взгляд на Матвея. По его лицу было сложно что-то прочитать. Маруся приникла к нему, обхватив руку, с беспокойством смотря то на старшего Солнечного, то на своего парня.

-Вячеслав Владимирович… – Капитан и отец Матвея пожали друг другу руки, как старые приятели.

-Борис… – Откликнулся мужчина, бросив на нашу компанию острый взгляд. – Что мои? Набедокурили?

Черт. А он выглядел весьма грозно. Было бы мне лет четырнадцать, я бы предпочла остаться здесь, под замком, чем вернуться домой в его общества. Конечно, я бы тоже злилась, если бы мне пришлось забирать ребенка из КПЗ. Матвею не позавидуешь.

Коротко переговорив, и решив, что выходка парней недостойна внимания (даже не знаю, сколько господин мэр заплатил за такой вывод), нам велели идти на выход. Странно, что до этого никто из ребят и шагу не сделала из камеры, хотя дверь все время была открыта.

С помощью Максима я встала. Близнец забрал наши вещи, и мы двинулись по узкому коридору, пахнущему чем-то вроде пыльных бумаг, обратно, на волю.

Едва за нами закрылась дверь, Романова громко застонала:

-Че-ерт! Вот это приключение, конечно… Теперь что, поедем бить татуировки? Хочу купола во всю спину. И надпись под ними «Не забуду мать родную…». Думаю, моя мамаша оценит. Если ее не положат в реанимацию, когда она узнает, что я ее доченька «отсидела».

Шутка была смешной, но мне хватилось сил лишь слабо растянуть губы. Я вообще позволила Зорину почти тащить меня, боясь, что при самостоятельном пилотировании своего тела, совершу посадку в ближайших кустах.

-Тебе лучше? – Спросил парень.

Я кивнула. Он накинул на мои плечи свою спортивную куртку.

-Попасть в милицию: из списка предсмертных желаний вычеркиваю. – Заявила Катя, уже щелкая что-то на своем телефоне.

-И много в твоем списке? – Спросил Солнечный.

-О, не переживай. Хватит лет на сто и потомкам в наследство останется.

Дверь за нами хлопнула, и из нее вышел мэр. Он окинул нас взглядом Зевса-громовержца и…

Захохотал.

Все застыли, продолжая смотреть на мужчину, который из солидного и грозного превратился в подростка. Даже лицо стало свежее! Вот тебе и чудотворная сила улыбки, никакой пластики не надо.

-Па-ап… – Простонал Матвей, с плеч которого будто мешок цемента грохнулся. – Черт, серьезно? К чему был этот театр?

Мужчина хлопнул сына по спине:

-А ты считаешь, что мне следовало прийти за вами в КПЗ с конфетами, в качестве поощрения? Вообще-то, когда Игорь позвонил, я разозлился. Но он расспросил студентов, а затем рассказал, что случилось. Я решил сменить гнев на милость. Так что поблагодаришь брата.

-О, обязательно пришлю ему букет с благодарностями. – Закатил глаза Солнечный. – Или просто подготовлюсь к следующему его семинару, чтобы он сошел с ума от радости.

Мужчина кивнул Александру:

–Ты молодец, Саша, так и надо.Художник потер лоб. Он явно был слегка смущен, но показывать этого не хотел. Лишь кивнул. Я заметила, как искоса посмотрела на него Романова Катя. Мне кажется, или я увидела искру?

Вячеслав Солнечный неожиданно поднял глаза к небу, что уже наполнилось россыпью звезд:

–Эх, молодость. – Задумчиво заявил он, но сразу откашлялся, поправляя свое пальто: - Ну что, бойцовский клуб. Кого куда отвезти? Будут еще криминальные дела на сегодня, или мы можем вместе поужинать? Я заплачу за еду, так что можете не сбегать из ресторана, не заплатив, уголовники. Заодно расскажете мне все, что случилось.

Толпа с восторгом восприняла новость о еде. Я отметила, что ребята называли мэра «дядя Слава». Ого как.

Что ж, мой живот тоже умолял о хорошей порции макарон, например. Только вот продолжать вечер в компании друзей Зорина я не то чтобы не хотела… Даже наоборот. Мне невыносимо захотелось слиться с ними, чтобы вновь посмеяться над шутками ребят. Но вместе с тем казалось, что я не должна быть тут. Да и чувствовала я себя слишком паршиво. Моя энергия стремилась к нулю, а мне еще на «остатках бензина» надо было домой добраться.

-Пойдем? – Спросил Максим, кивнув в сторону двинувшихся по дороге людей.

-Думаю, я вызову машину. – Ответила я. - Ты иди с друзьями.

Максим нахмурился:

-Серьезно?

-Что?

-То есть я зря тебе, что ли, жизнь спасал? Ты настолько обесцениваешь мой труд, что готова остаться тут одна, на ночь глядя? – Вскинул он брови.

-Ты не спасал мне жизнь! – С улыбкой, все же возразила я. – Мне стало плохо, но не смертельно…

-Стоило сказать об этом до того, как мы с друзьями чуть ли не подрались с группой ментов. – Резонно заметил Зорин, а затем, спохватившись, добавил: - Я хотел сказать: едва не надрали их задницы!

Я улыбнулась.

На нас обернулся Александр, но Максим помахал головой в отрицании и сделал рукой знак вроде «кыш, кыш, иди отсюда». Художник кивнул мне на прощание, удаляясь с остальными. Те оживленно болтали, собравшись в нестройную шеренгу.

-У Матвея классный отец… – Заметила я, смотря в спину уходящей толпы.

-Скажем… Так было не всегда. – Он задумался на миг, пожевав губу. – Точнее, он всегда был хорошим отцом, а Матвей – отличным сыном. Только вот поняли они это сравнительно недавно.

Я посмотрела на профиль Максима. Он был высоким парнем, и приходилось задирать голову. Но вопрос о том, что футболист имеет в виду, застрял во рту, едва я увидела его улыбку. Она была такая… Душевная, любящая, спокойная…

Сердце екнуло в грудной клетке.

Я резко посмотрела вниз, смущенная своей реакцией. Должно быть, это остатки паники…

Сердце продолжало колотиться сильнее. Близость парня начала казаться не успокаивающей, а опасной. Более того, перспектива упасть лицом в землю была предпочтительнее, чем получить инфаркт.

Я осторожно отошла от спортсмена, делая вид, что ищу в сумке телефон, чтобы включить его.

Едва я включила мобильный, как из него «посыпались» вызовы и сообщения. Я сразу набрала маму, но она была вне зоны доступа. Что ж, не думаю, что ей что-то известно. Скажу, что задержалась в библиотеке. Изучала уголовное право. Так сказать, почти не совру. Ибо я изучала его на личном опыте.

Заметив, что и Миша пытался до меня дозвониться несколько раз, я нажала на его контакт.

-Алло? Алина! – Воскликнул он с того конца.

-Мм… Ты мне звонил… – Осторожно начала я, услышав в его голосе смесь гнева, паники и истерики.

-Конечно, я тебе звонил! Мне сказали, что тебя из университета забрали в ментовку! В ментовку, Аля! И у тебя был выключен телефон, что я должен был думать?

-Стоп, Миш, ты же не звонил моим родителями? – Строго оборвала я его.

Тишина.

-Миша?! – Взвизгнула я, сильнее сжимая телефон.

-Конечно, звонил! Я искал тебя! И беспокоился! Мне что, следовала сначала обзванивать полицейские участки?!

-Тебе следовало… Черт! – Я потерла лоб, пытаясь найти выход из ситуации.

-Все в порядке? – Спросил рядом со мной Зорин довольно громко.

Еще пара секунд тишины и голос Мальцева взрывает мою перепонку:

-Ты что, с Зориным?! Ты из-за него попала в милицию?!

Ох. То есть эту часть информации до него не донесли?

-Нет, не из-за него. – Ответила я парню. - Я просто…

Трубка вылетела из моей руки, оказавшись у уха рыжего.

-Эй! – Возмутилась я.

Однако, прыгать и забирать аппарат не стала. Не было сил, да и со стороны это бы выглядело, как попытка маленькой обезьяны допрыгнуть до ветки высокого дерева… Хватит на меня сегодня унижений.

-Мальцев… – Начал Зорин и поморщился, как будто съел лимон, целиком и без кожи. – Хорош орать, слюна твоя аж здесь брызгает. Алина просто была свидетелем драки между моим братом и одним мудаком. Ничего серьезного, нас всех уже отпустили. Все целы и здоровы. Но если ты не прекратишь орать, то твоя нервная система точно не выдержит. А как мы на матче без капитана и его ценных советов? Нет, я не смеюсь. Как можно? Конечно, я серьезен. Конечно, я несу ответственность за твою девушку. Я вообще ответственный парень.

Ситуация была «швах». Определенно. И при всем этом, глядя на то, как Максим объясняется с моим парнем и закатывает глаза, мне стало дико смешно. Должно быть, это просто истерика началась, но, не выдержав, я ткнулась лбом в руку парня. Мои плечи стали дрожать, от хохота.

-Алина… Мм… – Растерянный голос Максима вклинился в мой нервный срыв.

Я вскинула голову и, заикаясь от смеха, замотала головой. Я была просто не в силах говорить с ним сейчас. Тем более после того, как он сдал меня родителям.

-Она тебе перезвонит. Нет, просто… Отошла… Куда… В туалет? Мне сходить, передать ей трубку? Так и думал. Все передам. Давай.

Скинув вызов, Зорин посмотрел на меня с высоты своих метров:

-Кажется, мой капитан несколько раздосадован. Думаю, на следующей тренировке я выплюну легкие.-Это ты легко отделался. – Грустно заметила я, представляя, какой промыв мозга устроят мне. Вздохнув, я озвучила мысли: – Лучше побегать по стадиону, чем выслушивать нравоучения. Ментальные атаки меня убивают быстрее физических.

-Он сказал, что поедет к тебе домой. – Максим потер затылок, задумавшись: - Слушай. Давай я поеду с тобой и все ему все объясню?

-Ты сделаешь только хуже. – Покачала я головой, смотря на экран телефона.

Надо срочно звонить родителям и объяснить, что меня не посадили за убийство, или что там они уже успели выдумывать вместе с Мишей.

-Думаешь, я не умею изъясняться? – Вскинул рыжую бровь парень.

-Думаю, Миша не умеет слушать. – Я поджала губы.

Даже интересно, его больше разозлит то, что я попала в КПЗ, или то, что я попала туда с Зориным? Он вечно с ним соревновался и, как мне кажется, недолюбливал. Зорин и правда был специфичным парнем, но вот назвать его плохим язык не поворачивался.

Перед глазами встала картинка, как он ударил милиционера об решетку, когда тот не хотел помогать мне… Импульсивный.

Интересно, за эту выходку мэру тоже пришлось взять ответственность?

-Эй, я же не дал тебе роль. – Голос парня заставил меня вынырнуть из мыслей, вскинув лицо к нему.

Я наткнулась на взгляд теплых глаз, цвета горячего шоколада и корицы. Они улыбались.

-Роль? – Не сразу поняла я.

-В команде по спасению мира. – Напомнил парень, и его уголки губ дернулись в хитрой улыбке, образовав пару складок. Должно быть, он очень часто улыбается.

-И что же ты придумал? – Улыбнулась я в ответ.

-Ты будешь нашим Джокером. Маленькая, хрупкая девушка, которая к концу фильма вырастет в сильную героиню и сделает всех.

-Уничтожит всех зомби? – С сомнением вскинула я бровь.

Парень сунул большие пальцы в шлевки джинсов, и перекатился с пятки на носок с независимым видом:

-Ну, должен же нас кто-то спасти. Пусть это будет моя личная Сейлор Мун. Тебе не в первый раз мир спасать.

Сердце вновь предательски ухнуло вниз и истерично забилось где-то в туфлях. Да что же такое!

-И часто у тебя?.. - Максим кивнул в сторону дверей отделения милиции.

-Что? Походы в КПЗ? - Улыбнулась я, прекрасно понимая, о чем спрашивает рыжий. - Нет, на самом деле. Просто накатило…

Не рассказывать же ему трагичные истории моей жизни, из-за которых я получила парочку фобий? Зорин и так много обо мне знает. К счастью, он не стал расспрашивать.

Хотя я не испытывала привычного чувства стыда за свой срыв при нем. Это тоже было странно, но я слишком устала и запуталась, чтобы препарировать эту мысль.

-Прости за это. - Виновато улыбнулся спортсмен. - Не думаю, что ты так планировала провести свой день.

Эх. Оглядываясь назад я понимаю, что не окажись я здесь, мой день прошёл был гораздо скучнее. Зорину я об этом, конечно, не сообщила. С него станется организовать ещё один тур по местным обезьянникам.

-На самом деле ты ни при чем. - Покачала я головой. - Просто легче обвинить кого-то, чем принять ситуацию. Ты извини, что кидалась на тебя.

-Я не против. Кидайся, сколько хочешь. - С готовностью улыбнулся Максим.

Парень, без предупредительных выстрелов, коснулся моего лица и нежно провёл пальцем над скулой у глаза. Я так удивилась, что даже забыла отшатнуться. Моргать и дышать я тоже забыла. Наткнувшись на мой ошалевший взгляд, Максим засуетился, убирая руку:

-Ой… Эм… Тут у тебя что-то чёрное, что должно быть на глазах, наверное. Я просто вытер.

-Оу. - Глубокомысленно выдала я.

Я потерла пальцем в том же месте. Черт.

- Я… Мне надо позвонить маме. - Я моргнула, пряча глаза.

-Я вызову тебе такси. – Футболист потрепал меня по волосам, уничтожая остатки прически.

Затем Зорин отошел в сторону, предоставляя мне возможность спокойно поговорить с родительницей.

Я вздохнула, когда услышала гудки, а затем голос мамы:

-Алина! Ты где? Миша позвонил, мы так переживали! Ты… Ты где?!!

-Мам, я в порядке… Скоро буду дома. – Я посмотрела на профиль Максима, поправляя на плечах теплую куртку. – Со мной действительно все хорошо.