Чем рыжие не шутят

Глава 14. Художник, который пришел в чужой дом, и сделал это без уважения… Глава 14. Художник, который пришел в чужой дом, и сделал это без уважения…

Александр Зорин

-Твою мать! Зорин?!

Игорь Косых крикнул тонко, как девушка, схватившись за сердце. Я ошибочно предполагал, что когда в твою квартиру проникают посторонние, надо хвататься за биту, пистолет, нож… Хотя бы вазу.

Особенно, если ты включаешь свет и застаешь гостя, спокойно сидящего в кресле. А где еще мне стоило его ждать? Диван-то занят.

-Какого хера ты тут делаешь, придурок? Вломился в мою квартиру?! Ты в курсе, что это незаконно? – Прорычал парень, который сначала побледнел, а теперь стремительно краснел.

Алый заливал его лицо как-то рвано, начиная от вздувшейся шеи и пробираясь по венам на висках и лбу. Оставляя белые болезненные пятна.

-Ты знаешь о незаконной деятельности много, не правда ли? – Вяло произношу я.

Я не играю. Действительно испытываю непонятную апатию и скуку. Пустить на самотек выпад Косых в сторону Кати я не мог. Однако, я бы обошелся без лишней театральности… Но баловать друзей тоже иногда нужно. Не мог лишать их такого удовольствия.

-Заткнись, сучонок. Раз уж ты сам ко мне пришел – пеняй на себя.

Игорь дернулся в сторону моего кресла, но остановился, приметив движение сбоку. Ну, вот, Матвея разбудил.

Брюнет потянулся, принимая сидячее положение на диване. Потерев глаза, он хмуро уставился на хозяина квартиры.

-Чего орешь? Тебя еще даже бить не начали…

-Вы чё, бля, уроды удумали? – Застыл Косых на месте, лихорадочно соображая, что ему делать.

К выходу он не спешил, и это хорошо. Все-таки, мы пришли поговорить, а не в догонялки играть. Устраивать забег по этажам элитного комплекса не хочется. Как и привлекать к себе лишнее внимание.

-А. А. А. Уроды? Осторожнее на поворотах. Твой нос только зажил, а ты уже хочешь новую вавку? – Из кухни вышел Макс, в руках которого был бутерброд, на который он кивнул, обращаясь к Гоше. – Не возражаешь? Я угостился. Мы пока тебя ждали, я озверел от голода. А в твоих интересах, чтобы я был добрым мальчиком.

На моем братце был наряд, от которого моя бровь в сотый раз дернулась. Максим просто не мог упустить случай, чтобы не одеться, как на вечеринку мафии. Черные рубашка и штаны, вкупе со шляпой – готовый образ гангстера из Чикаго тридцатых годов.

Он утверждал, что мы обязаны устроить Косых сцену из «Крестного отца». Пока что, на мой взгляд, выходил финальный фрагмент из доброго русского фильма – «Кавказская пленница».

-Друзей привел? – Игнорируя брата, вновь обращается ко мне Косых. - Отлично. Значит, один на один ты зассал встретиться?

-О, мы здесь только для твоей личной безопасности, Косых. – Замахал свободной рукой Максим, пережевывая кусок, выпирающий за щекой. – Мы с Матвеем решили проследить, чтобы мой брат не поддался искушению и не пришиб тебя к херам. А то квартира пустая, свидетелей нет… А на твоей кухне я заметил отличный набор удобных разделочных ножей. Кто знает, что взбредет в голову творческого человека? Художники, они такие… Непостоянные.

-Как вы сюда попали?

-Через дверь. – Буркнул Матвей, откидываясь на спинку дивана и закидывая ногу на ногу. - А ты что думал, взлетели на пятый этаж?

Игорь Косых жил в подаренной отцом квартире. Элитный район города, пятиэтажка. Конечно, мы не взламывали его жилье. Боже упаси.

Консьерж, который есть во всех подобных комплексах, оказался чрезвычайно болтлив. Для такого парня, как Максим, отвлечь мужчину было делом простым. А уж навешать лапшу о том, что мы хотим сделать сюрприз нашему славному другу Гоше – еще проще.

Тем более, у нас было веское доказательство благих намерений: ключ от его квартиры. Ключ, который Косых так и не потрудился забрать у бывшей девушки. Сама же Катя едва ли не боялась идти с ним на любого рода контакт.

Конечно, Мария смотрела на меня с подозрением, когда я попросила забрать его у Кати без ее ведома. Так что я пообещал Мари вернуть его Косых и просто поговорить с ним по душам. Не соврал. Абсолютно.

Однако рассказывать Гоше о способе проникновения никто не собирался. Пусть страдает от мысли, что мы с такой легкостью оказались в его пенатах и меняет замки. Если пару раз проснется в холодном поту от шороха – тоже неплохо.

А если он вздумает проверить камеры или наехать на того же консьержа… Что ж. Матвей Солнечный, любимчик города и сын мэра, всегда может повторить легенду и сказать, как хотел сделать другу вечеринку-сюрприз. И тоже не солжет. Сюрприз удался.

Глаза Игоря бегали от одного лица к другому. Наше расположение было крайне неудачным, всех взглядом не объять. Не говоря уже о невозможности побега или нападения.

-Да ты не нервничай так. – Протянул Макс, проходя вглубь комнаты и смахивая крошки прямо на пол. – Понимаю, неприятно. Приходишь домой, хочешь расслабиться… Пивка выпить, порнушку глянуть. А тут гости, которых ты и не приглашал. Я бы тоже расстроился. Но мы уйдем скоро. Если ты, конечно, будешь паинькой.

Рыжий подмигнул Косых, при этом умудряясь не растерять театральную мрачность. Он расправился с бутербродом и, вновь оттряхнув руки, слегка повернул свою черную шляпу. Уверен, мой братец репетировал этот жест перед зеркалом.

-Что вам надо? – Наконец, перешел Косых к главному.

Приятно, что разговор не затягивается.

-Ну, во-первых, неужели ты думал, что твоя выходка останется безнаказанной? – Спокойным тоном психотерапевта начал я. - Все всегда возвращается бумерангом, Косых.

-Ты про тот розыгрыш на сцене? – Он резко облизнул губы, в волнении. - Слушайте, это была идея Таньки. Это бабские терки, неужели мы будем вмешиваться?

-Во-вторых. Я обещал тебе, что если еще раз ты доставишь Катерине какой-либо вид неудобств, я тебя уничтожу. А я стараюсь выполнять обещания. – Продолжил я, склонив голову и испытывая легкую форму раздражения.

Ненавижу, когда перебивают.

???-И как ты собираешься это сделать? – Собирал свою наглость хозяин квартиры. - Решили, что придете ко мне домой, и я сойду с ума от страха? Или хотите драться? Думаете, вам это с рук сойдет? Здесь везде камеры.

Я боковым зрением видел, как дернулось лицо Матвея. Он предсказывал подобное поведение Косых, почти слово в слово.

Я устало потер переносицу. Бессонница вновь одолела меня, едва мы с Катериной поссорились. Будто я оставил в ее тонких руках все спокойствие, покоившееся в моей душе. А подобные ситуации, вроде разборок с неприятными мне личностями, сильнее выматывали. Но дело надо было завершить.

-Пугать или бить тебя никто не намерен. – Убедил я парня. - Мы будем вести диалог. Но он тебе понравится не больше побоев. Матвей, будь добр.

Брюнет, с тяжким вздохом, встал с насиженного места. Достав из сумки папку, он раскрыл ее и бросил на кофейный столик.

-Что это? – С подозрением вытянул шею Игорь.

Никто не потрудился с ответом. Чтобы взглянуть за содержимое, Косых пришлось подойти ближе. Это явно напрягало парня. Его тело двигалось рывками, будто он прилагал немыслимые усилия к простым шагам.

Он нахмурился, а затем взял бумаги в руки. Перевернул. Еще раз. Еще.

Глаза парня все больше расширялись, хаотично бегая по страницам, строкам, фотографиям. Там было на что посмотреть. Матвей и его знакомые проделал кропотливую работу, достойную настоящего бизнесмена. Он всегда был силен в подобного рода деятельности.

Результатом его труда стал компромат, которым можно было уничтожить не просто бизнес отца Косых, но и посадить его. Или, хотя бы, дать начало долгим судебным разбирательствам. Арест денег, счетов, имущества… Обыски… Статьи в газетах. Все это явно мелькнуло в глаза Косых. Думаю, Игорь не был настолько туп, чтобы не понять, к чему мы подарили ему эти документы.

Героем документов стал глава администрации городского округа, Георгий Косых, который был настолько самостоятельной личностью, что сам себе повышал оклад и выписывал премии. Но изюминка на торте – получение от генерального директора фармацевтической компании «Вита» взятки в размере двадцати пяти миллионов. Посредником выступил родственник Косых – Шапель, имеющий непосредственное отношений к медицинской отрасли. Немаленькой суммой группа компаний «Вита» оплатила себе путевку в счастливую жизнь на медицинском рынке. Косых и Шапель согласились предоставить конкурентные преимущества, и возможность заключения государственных контрактов. Конечно, в обход других компаний. Помимо этого, «Вита» неожиданно получила возможность выкупить очень выгодный участок земли, тогда как перераспределение границ было не в полной мере законным…

Помимо этого, пострадает и семья Игоря. Многочисленные фотографии Георгия с молодой любовницей - лишь бонус, что Матвей нарыл случайно. Супружеской неверностью сейчас никого не удивить. Да и мне не нравился такой низкий способ давления. В конце-концов, мать Косых оказалась достойной леди. Жаль было портить жизнь и ей. Но при необходимости я мог использовать все.

-Вы… Вам не поверят. – Сжал он бумагу с такой силой, будто хотел уничтожить.

Я скучающе посмотрела на смятые листы. Он же не думает, что мы, такие наивные, имели лишь один экземпляр?

-Может, нет. – Пожал я плечами. – А может и да. Проверим?

-Вы… Психи. – Выплюнул он.

Буквально. Слюна вырвалась из его рта, растворившись где-то в воздухе. Отвратительно.

-И это плохо для тебя, дружок. – Вновь встрял Максим, ослабляя ворот. От галстука он отказался, даже будучи гангстером. – Будь мы просто злыми парнями, все могло закончиться иначе. А раз уж мы психически нестабильная банда… Кто знает, что случится?

-Что вам надо? – Повторился Косых, на этот раз с большим нажимом и нотами истерии в тоне.

Я едва усмехнулся:

-Можно ли быть еще более не состоявшимся в интеллектуальном развитии? – Я встал на ноги, делая шаг к виновнику нашей встречи и моего плохого настроения. – Оставь Катерину в покое. И всех близких к ней.

Да, я имел в виду и Татьяну. Давление этого скользкого гада на сестру Кати было видно невооруженным взглядом. Он явно умел проникать в чужие головы. Особенно в сознание девушек, имеющих комплексы. Он ловко находил их, давя на точки.

Косых бросил резкий взгляд на доказательства вины его отца в коррупции и вновь на меня:

-Где гарантии, что тогда вы не…

-Их нет. – Оборвал я парня. – Никаких гарантий. Так что живи и молись, чтобы в один прекрасный день я не проснулся в дурном настроении и твоя жизнь не покатилась к чертовой матери, Косых.

Я кивнул парням, и они с готовностью двинулись к выходу. Макс не забыл приподнять шляпу в дурашливом жесте, насмехаясь над растерянным, озлобленным Игорем.

С тонким звуком металл коснулся стекла. Косых перевел взгляд на поверхность стола. Взгляд дрогнул, когда он увидел ключ от квартиры.

Я же обещал Марии его вернуть. Обещания надо выполнять.

Обещание, данное Кате – тоже.

*****

Едва мы вышли из подъезда на воздух, Солнечный полез за сигаретой. Курил он гораздо реже, постепенно искореняя дурную привычку. Благотворное влияние Марии сказывалось.

Максим же вовсю обсуждал произошедшее, в красках описывая выражение лица Игоря. Надо признаться, там было что вспомнить. Однако, каким бы ярким не был испуг в глазах Косых, когда она заметил нашу делегацию, писать подобный портрет я бы не стал. Лишь холст марать.

-Красота-а-а. Но было бы круче, оденься вы как я. Ал, ты понимаешь, что твой свитер испортил всю атмосферу?! – Брат недовольно дернул меня за рукав пепельно-серого свитера. – А еще можно было ему подкинуть лошадиную голову, как в «Крестном отце»… В следующий раз так и сделаем!

-В следующий раз?! – Матвей едва ли не подавился дымом, от первой затяжки.

Мы притормозили у козырька подъезда, ожидая, пока друг докурит.-То есть лошадиная голова тебя не смущает? – Хмыкнул я.

-Ну, не настоящая же! – Замахал на нас руками Макс, попутно отмахиваясь от белесого дыма. - Какая-нибудь резиновая из магазина приколов…

-Следующий раз… – Вновь повторил брюнет, обреченно качая головой. – Нет, парни, я ухожу из криминальной деятельности. Мне нельзя в тюрьму, я для нее слишком красивый.

Такое неосторожное заявление неизменно притянуло за собой спор между друзьями, кто из них «на свете всех милее, всех румяней и белее». Честное слово, эти два придурка никогда не вырастут.

Я смотрела на дебаты Матвея и Макса, с расползающимся в груди странным чувством. Похожим на нефтяное пятно на поверхности озера: темное, ловящее в себя блики солнца и играющее всеми красками радуги. Нечто на грани тревожности, смешанной с безумной любовью. Безмерная преданность и благодарность. Просто за то, что они всегда рядом.

Увы, Катя была права. Я не из тех, кто склонен выражать свои эмоции бурно, откровенно, выворачивая душу наизнанку. Будто весь эмоциональный диапазон достался моему брату, а я теперь… Делаю то, что делаю.

Может, мне тоже следовало что-то в себе менять? Однако, идти к этому я мог лишь постепенно. Поэтому просто, возможно, даже слишком серьезно произнес:

-Спасибо. – При этом посмотрел на Матвея, делающего последнюю глубокую затяжку, прежде чем потушить окурок об урну.

Тот вскинул брови, вопрошая: «За что?». При этом выглядел он искренне недоумевающим. Конечно, нарушить закон путем проникновения в чужую частную собственность – это так, «не за что». А уж напрячь множество не самых приятных людей, чтобы найти информацию на значимого в городе человека, а затем заставить их молчать…

-То, что ты сделал… – Начал я, но брюнет сморщился.

-О, забей. Ублюдка было давно пора поставить на место. Я сделал это не только для тебя и Катьки, а для всего мира, считай. – Хмыкнул он, пряча натруженные от работы с автомобилями руки в карманах кожанки.

-О Боги! – Не выдержал мой старший братец. - Я что, попал в фильм для бандитов? Финальную сцену, от которой все ревут? Хочу заметить, что шляпа лишь у меня, а как главные герои ведете себя вы! Это нечестно! И вообще, где мои «спасибо», а, братишка?

Рука Макса прошлась по моим волосам, превращая их в такое же рыжее недоразумение, с коим вечно ходил он сам. Сколь бы меня это не раздражало, я позволил ему это сделать.

-Спасибо, Макс. – Послушно ответил я.

Тут же довольный футболист закинул свои лапы на наши с Матвеем плечи:

-Думаю, такое дельце надо отметить. Нам прямая дорога в бар, друзья мои!

Возразить было нечем.

*****

Официантка выставила перед нами закуски, попутно сверля взглядом то Солнечного, то нас. Будто не определилась, кто из троицы больше достоин ее улыбок: рыжие близнецы или угрюмый брюнет. Кажется, он определилась, одарив Матвея особенным взглядом и сообщив, что «если что-то понадобится…».

-Катька в обморок упадет от твоего героизма. – Рассуждал Макс, хрустнув чесночной гренкой. - Девушки любят такое. Подвиги в их честь, наказания злодеев… Ну, любят до тех пор, пока не надо навещать парня в тюрьме и таскать передачки. Типа напильников, запеченных в хлебе… Ромашка умеет печь, к слову? А то ты в последнее время пустился во все тяжкие! Я прямо облегченно выдыхаю, когда вижу тебя по утрам, а то каждый день жду, что тебя за что-нибудь упекут! Что любовь творит с людьми, эх…

-Катя об этом не узнает. – Безапелляционно заявил я.

-Что-о-о? – Макс подпрыгнул на месте от возмущения. - Ты не хочешь, чтобы о нас слагали легенды? Тогда на кой черт мы вообще это делаем, если не ради твоей дамы сердца и вашего светлого будущего?!

Ради неё ли? Действительно, я пришел сюда ради Катерины, или самого себя? Гоша меня бесил даже больше, чем человек, доставляющий неудобства моей девушке.

Когда я смотрел на него, хотел изничтожить. Но это чувство оставалось рациональным и абсолютно холодным. Вроде как желания вырвать сорняки вокруг цветов, чтобы дать им спокойно расти. С корнем. Так что шутка Макса про то, что они – моя страховка от акта насилия, была не совсем шуткой.

Но делал ли я это ради Катиной безопасности и только? Нет.

Я ревновал.

Как бы сильно я не убеждал себя, что прошлое остается в прошлом. Его не изменить. Не забыть. Не выбросить. Лишь принять… Как бы я не вбивал это в свою голову… Чувство жара заполняло мою голову, застилая глаза пеленой, едва Катя вспоминала этого ублюдка. А делала она это на удивление часто.

Он забрался в ее голову так глубоко, что я боялся, как бы метастазы губительного влияния не добрались до сердца девушки.

И, как не отвратительно мне от самого себя, но, обвиняя Катю в излишней ревности, я сам вел себя не лучше. Разве что… Не показывая это остальным.

Но что хуже? Выплеснуть эмоции, или задыхаться в них в одиночестве? Вопрос риторический.

-Катя не должна этого узнать. – Повторил я.

Матвей пожал плечами, отчего кожанка на его плечах смялась и распрямилась:

-Я – могила. Меня Мари по головке не погладит за подобное. Но на счет ключей сам с ней разбирайся, я врать не стану. У меня тупо не получится, она как ходячий полиграф!

-А я не согласен! – Ворчал брат, взмахивая сырным шариком, отчего несколько оранжевых крошек панировки спикировало на стол. – Родина должна знать своих героев. Ты что думаешь, она не оценит твоего жеста? Пф-ф. Да она еще больше влюбится! Ты видел, что она читает? Да её мечта стать героиней романа и чтобы сирень в декабре цвела. А тут ты… Мрачный и брутальный, против мудилы-бывшего. Черт, да я бы сам об этом роман написал! А ты упускаешь такой шанс!

Макс все больше распалялся. Все больше крошек летели на стол хлебным снегом. И, не смотря на некоторые нюансы, было в его слова кое-что меня беспокоящее.

-Литромантизм… – Пробормотал я, скорее пробуя слова на вкус.Даже не так. Я попробовал произнести вслух этот странный диагноз, который я поставил Кате. Ничего не изменилось.

-Литро… Чь-его? – Нахмурился Макс, обиженно чавкая закуской.

Я покосился на приятеля и брата. Даже Матвей смотрел на меня со смесью интереса и беспокойства. Кажется, придется рассказывать.

-Литромантизм. – Повторил я более громко. – Ты ведь прав. Катя… Она обожает книги и влюбляться в персонажей. В их образы, истории… И главное, что привлекает литромантиков – невозможность быть с этим объектом вожделения.

-Не понимаю. Типа запретный плод сладок? – Нахмурил брови брат, запивая мысль глотком пива.

-Может и так… Но суть не в этом. Суть в том, что такие люди испытывают сильное чувство влюбленность к реальным людям лишь до тех пор, как почувствуют взаимность. Едва они добьются своего – чувство испаряется, как и интерес. И прятаться от реальности в фильмах и книгах для них – защитный механизм.

-И ты подозреваешь в этом нашу Ромашку? Она, конечно, спустила бюджет небольшого государства на книжки о любви и носовые платки, но это не значит…

-Нет, не значит. – Огрызнулся я. – Просто я не могу перестать думать об этом. Может, ее интерес гаснет? И единственный способ для нее поддерживать подобный огонь – скандалы и ссоры?

Я не считал Катерину литромантиком до мозга костей. Слишком много нюансов, которые не вписывались в ее образ. Однако я не мог принять ее поведение. Она будто постоянно стремилась найти повод для ссоры, ревности. Уличить меня в чем-то.

С Косых они вечно были в состоянии любовь-война. И она оставалась с ним. Это пугало.

Ведь воевать я не хотел. Оберегать и защищать. Только-то…

-Но она долго бегала с этим… – Лицо брата, как более живое отражение моего, нахмурилось, выражая сомнения. Будто я мог взбелениться лишь из-за имени ее бывшего. – С Косых, в общем. И, прости, конечно, но интерес ее не угасал. Сколько они были вместе? Несколько лет?

Не смотря на то, что мы с Максом имели биполярно разное мировоззрение, некоторые мысли у нас сходились.

-Потому что отношений не было. Неделя, год, да хоть десять лет… Это всего лишь цифры. Можно всю жизнь прожить с человеком и только на смертном одре понять, что все это было пустышкой. – Бросил я довольно резко.

Так резко, что брат отодвинул от меня свой стакан. Я выдохнул, успокаиваясь и пытаясь объясниться. Неожиданно захотелось выговориться. Произнесенные вслух слова обретают вес, форму и смысл. Может, это поможет мне разобраться в мыслях?

-Косых держал Катю на грани между «горячо-холодно». И как раз любви он ей не давал. – Я сказал это твердо, пытаясь и себя убедить в последнем. Если верить словам Кати, так все и было. - Любовь не должна нести в себе негатив. Всю эту ненависть, ревность, агрессию, не носящую под собой ничего кроме домыслов и догадок. Она должна приносить радость и спокойствие. Уверенность. В себе, в партнере, в завтрашнем дне и вашем будущем. В противном случае, это не любовь, а зависимость. От человека, или отношений в целом… Может, эмоций. Но не любовь.

-Я не уверен, что чувствую себя комфортно, когда мы сидим тут втроем, чисто мужской компанией и говорим о любви, но… – Брат вновь замялся. - Сань, ты реально думаешь, что Катька к тебе ничего не испытывает? Да она смотрит на тебя, как на новое платье. А для Романовой мода – это религия.

-Нет, я так не думаю. – Прикрыл я глаза.

-Тогда что? Я не понимаю! – Кажется, Макс еще немного и начнет вырывать свои волосы.

-Да я сам не понимаю! – Взбрыкнул я. - Просто….

Я действительно не понимал. Пытался, всеми силами. Искренне. Но не мог. Потому что она не помогала.

Катерина то закрывалась от меня, то бросалась с откровениями, как в омут с головой. Виноват ли в этом я? Или он? Чертов бывший? Как она вообще умудрилась связаться с ним… Хотя я знаю ответ.

Она так сильно хотела найти любовь, что увидела её в ничтожестве. А теперь последствия отношений душат её. Меня. Нас.

Неспособность доверять. Неоправданная ревность. Чувство, что тебя обманут, перерастающее почти в желание поймать человека на лжи, измене… Все это стало острыми камнями, скрывающимися под тихой и безопасной, казалось бы, водой.

Чувства к Косых – токсичный яд. Он не выводится так просто. Нужно время. Много времени.

Ненависть к Косых вновь наполнила меня, открывая темные стороны души. Как игрок в покер, склонный к обману, я всегда пытался держать удачный расклад карт в своих руках. И мой роял-флеш был в агрессии. Но парадокс: я ненавидел раскрывать карты и выигрывать.

-Так значит, это правда? – Подал голос Солнечный, откидываясь на спинку стула и препарируя меня взглядом. – Вы с Романовой разбежались?

-Что-о?! – Воскликнул Макс прямо мне на ухо, заставляя поморщиться.

Несколько людей, сидящих за соседними столиками, окинули нашу компанию заинтересованными взглядами.

-Мы не расстались. – Сделал я акцент на отрицательной частице, отчего-то смотря на друга с особенной злостью. – И не планируем.

«Надеюсь». – Пронеслось в моей голове едким замечанием.

То, что я оставил девушку в номере одну было…

-Мда? А Мари утверждает, что наша брюнеточка там обливается слезами и смотрит мыльные оперы. Что на их языке означает: «он разбил мне сердце, каков подонок». И, для протокола, моя королева велела тебе передать, что после того, как вы, Зорины, нагло вмешивались в наши с ней отношения, она тоже в стороне стоять не будет.

Я отвернулся, решив вместо лица друга сверлить взглядом нестройный ряд салфеток в подставке.

Внутри неприятно царапнуло, заскребло, потянуло. Мысль о том, что Кате больно, выбивала меня из колеи еще сильнее.

Тем более, что виноват в ее боли – я. Тот, кто обещал ей заботиться. Просил не сравнивать с прочими мудаками. А в итоге… Сам стал хуже.

-Просто… Нам нужно немного времени. – Попытался объясниться я, выхватывая одну их зеленых салфеток. - Я хочу спокойно обдумать, как можно все наладить. И дать ей возможность решить, нужно ли ей это. Готова ли она к серьезным отношениям. Со мной. Серьезные отношения. Звучит, как будто мне лет сто. Но иначе и не назовешь.

Я рассматривал наш перерыв как перезагрузку компьютера. Когда система дала сбой, перестала реагировать на команды, и единственный выход – нажать кнопку. И да, это не было самым зрелым и мудрым решением в моей жизни… Просто тогда, в комнате отеля, это показалось единственным выходом не идти на поводу у эмоций.

Расстояние. Оно отдаляет или сближает? Я верил, что если чувства искренние, то отношения лишь окрепнут, стабилизируются. Станут более прочными. Именно перерыв между нами может дать ей возможность убедиться в серьёзности намерений и глубине чувств. По крайней мере, я надеялся на это.

Ведь это то, что испытывал я.

И… Может, я просто боялся? Боялся того, что это не взаимно? И все что я создал – лишь иллюзия, ширма из оправданий?

-Ты что наделал?! Девушек нельзя оставлять наедине с собой и своими мыслями! – Заголосил братец. – Если такая, как Романова, начнет анализировать ваши отношения и думать, то уже все… Холера случится! Ее мысли перестроятся в фантазии, затем деградируют в домыслы, в которые она сама поверит. И ваш «тайм-аут» превратиться в разрыв! Потому что «ты меня не любишь, не ценишь и вообще взял перерыв, чтобы мне изменить»!

Максим еще бурчал что-то про «эти ваши перерывы до добра не доводят», когда мы смотрели на него с изумлением. Надо сказать, что брат выглядел таким недовольным, будто сам находился в подобной ситуации. И вообще, в последнее время Максим был импульсивен больше обычного, а это уже клинический случай. Не иначе, как кто-то спровоцировал землятресение в его душе. Надо будет найти удачный момент, чтобы поговорить с ним.

-А с каких пор ты стал разбираться в женской природе? – С подозрением спросил Солнечный. – Мама оставила женский журнал на тумбочке?

-Я таким родился! – Фыркнула братец, оскорблённый таким предположением. - Склонным к понимаю окружающих. А еще с даром сватовства. Поэтому я просто не позволю моему братишке самостоятельно калечить свои отношения, к которым он так долго и муторно шел! Как говорится, с вами я, Ларисочка Гузеева, и эта программа «Сдохни или умри»…

-Ты хотел сказать, «Давай поженимся»? – Поправил его Солнечный.

-Давай! – Живо встрепенулся мой братик. – Ну, наконец-то! А то я уже думал, что наши с тобой отношения так и не сдвинутся с мертвой точки. Давай договоримся сразу, я на свадьбу в платье не пойду… Но фату надену! Белый отлично сочетается с моими волосами.

Парни вновь стали припираться, а я задумался.

Видит ли Катя все именно так? Мы, действительно, были разными. И то, что я видел благом, для нее могло стать едва ли не трагедией. С ее темпераментом…

Я нажал на боковую кнопку айфона, заставляя экран загореться. С главного экрана на меня смотрела Катерина. Я улыбнулся.

Помню, как она сама обновила мне заставку. Девушка, надувшись, как рыба-шар, объясняла мне, что поставить наше совместное фото – моя обязанность, как парня. И «какому-то там Ван Гогу в моем телефоне не место, пока есть она».

Она сфотографировала нас в студии, сидя на подоконнике, прижавшись щекой к моей щеке. С солнечными зайчиками в черных волосах. Улыбкой, замершей на губах. Красивая настолько, что дух захватывает.

Смотрела в камеру, едва прищурив глаза, отчего они казались темнее, цвета зеленого мха. Я смотрел на нее. Потому что я всегда смотрел на нее, не в силах взгляда отвести.

Тоска по девушке заколола в сердце острой, ледяной иглой.

Да что я делаю? Обещал помочь ей, но лишь добавил в ее жизнь проблем.

Вместо ублюдка Косых, она получила меня, не меньшего кретина. Но я ведь просто надеялся, что…

-Сколько там времени? – Бойкий голос Макса заставил меня вынырнуть из мрачных мыслей. - У меня завтра пресс-конференция вечером, отец хотел встретиться и что-то обсудить. Погнали уже?

Я кивнул и отставил пивной стакан, из которого отпил едва ли треть. Насколько я вообще выключился из общего разговора?

-Эй. – Рука Матвея слабо ударила меня по спине. – Не грузись. Все образуется. Не думаю, что такой как ты принимает решения неосознанно. Значит, они к чему-то приведут.

Я оглянулся. Мы подошли к выходу, но остановились, ожидая Максима. Тот не мог отказать себе в удовольствии переброситься парой слов с барменом. Причем видел он этого человека впервые в жизни. Это дар моего брата – находить друзей повсюду.

-В том-то и проблема. Я, похоже, рядом с ней не способен здраво мыслить. И делаю ошибки.

Брюнет хитро улыбнулся:

-Ну, это тоже хорошо. Значит, ты действительно влюбился. А два влюбленных человека точно будут вместе. Какими бы придурками они не были, и как бы не пытались портить собственную жизнь. Уж мне-то можешь поверить.

Я улыбнулся другу в ответ. Да уж. История любви Марии и Матвея заслуживает отдельной книги. Солгу, если скажу, что не переживал тогда за друга. Поэтому и сейчас не мог отмахнуться от его поддержки и слов.

Тот же, еще раз задумчиво глянув в мою сторону, добавил:

-Я серьезно, Ал. Нет ошибок, которые нельзя исправить. – Настойчиво проговорил брюнет, будто чувствуя мои тяжелые мысли. - Как-то раз, когда я думал, что испортил абсолютно все, мой отец ответил мне, что пока мы живы – ничего не потеряно.

Он еще раз похлопал меня по спине, выходя из бара.