Чем рыжие не шутят

Глава 8. Кистью он сделал набросок любви, она же…

Глава 8. Кистью он сделал набросок любви, она же…

Романова Екатерина

Саша нашел свободное парковочное место, заглушая двигатель. Я запахнула тонкий тренч – женскую версию верхней одежды Александра, сидевшего рядом. От мысли, что наши образы вновь сочетаются, я внутренне млела.

Сегодня Зорин-младший позвонил неожиданно, сообщая, что заберет меня из университета, и мы вместе поедем на встречу с друзьями. Когда я садилась в его машину, сердце бешено билось. Это начиналось каждый раз, когда я смотрела на него. Только вот… Сам художник вел себя как обычно.

Не то чтобы я рассчитывала, что парень внезапно начнет стелиться передо мной ковриком. Объективно: вряд ли я настолько хороша в постели, ха. Да и не желала я таких перемен… Но чтобы вообще никак?

Единственное, что сделал Зорин, выходящее за рамки обычных отношений – коснулся губами уголка моих губ при встрече. Все. Меня его брат целует более страстно, если на то пошло! Максим вообще любвеобильный, как Брежнев! А этот…

Но чего я хотела? Мы с Зориным не обсуждали природу наших отношений.

-Не будет подозрительным, если мы придем вместе? – Спросила я у Зорина, когда тот помог мне выйти из машины.

Я попыталась придать голосу безразличный тон. Однако внутренне замерла, в ожидании ответа.

-А что, мы скрываем факт нашего знакомства? – Спросил Алекс, щелчком брелока закрывая дверцы черной иномарки.

«Факт знакомства». Хм.

Выбранное близнецом выражение резануло по слуху.

После того, как мы провели ночь на свадьбе Лолы, мы не виделись. Огромное количество дел свалилось на мою голову, погребая под собой. Художник тоже был занят. Пару раз я видела его в университете, но не стала подходить. По одному Богу ведомым причинам. А один раз Саша даже был с этой преподшей, чтоб её…

-Ладно… – Буркнула я, и устремилась вперед, гордо вскинув голову.

Кажется, Зорин бросил на меня удивленный взгляд, но мне было все равно. Я не собиралась закатывать сцены на парковке, в попытке выяснить отношения. Знакомые, так знакомые. Однако в животе неприятно засвербело.

Я молчала весь короткий путь к кафе. Художник, чуткий к чужим настроениям, не настаивал на диалоге.

Ребята ждали нас в небольшом уютном кафе. И поскольку днем все были заняты своими делами и разбросаны по городу, добирались мы туда свои ходом. Максим с тренировочного поля, Маруся и Солнечный-Громовой-Радужный из автомобильного салона, что открыл последний. Саша же забрал меня из университета, где я пыталась определиться с программой для фестиваля и репетировала совместный танец с другими претендентками на корону и титул «Мисс-Университет».

Главной проблемой, как участницы, для меня стал конкурс талантов. Организаторы поставили «табу» на танцы и песни, мол, это слишком банально, и они хотят, чтобы все участницы проявили себя. Не то чтобы я собиралась петь, но выбор таланта поставил меня в тупик.

Мне настолько сложно было выбрать свой талант, что я начала впадать в депрессию. Может, я вообще бесполезна для мира? И с этим пора смириться? Буду жить, как предмет интерьера, просто украшая собой пространство.

А тем временем, девчонка с журналистики покажется приемы самообороны на сцене. Ирина, с четвертого курса медицинского, будет демонстрировать какие-то химические опыты. Я же могу лишь взорвать что-нибудь на сцене….

-Вон они. – Кивнул Саша на компанию из наших друзей, занявших столик у окна.

Я тоже заметила приветливо улыбающиеся морды. На душе резко потеплело.

-Привет-привет! – Засияла я, цокая каблуками к столику и звонко целуя всех по очереди в заблаговременно подставленные щеки.

Ребята уже успели заказать еды, и Маруся придвинула к свободному месту большую чашку лавандового рафа. Я благодарно посмотрела на подругу, заказавшую мне мой любимый напиток. Да, он был таким сладким, что я редко его себе позволяла. Но сегодня можно, без сахара в крови я могла начать убивать.

-А чего это вы вместе пришли? – С улыбкой поинтересовался Максим, а я выразительно покосилась на футболиста, пытавшего сорвать пластырь с моей ранки. К несчастью, старший из братьев не был особо чутким: - Распродажа платьев проходила в одном магазине с акцией на мольберты? Или вы хотите нам что-то сказать?

Парень двусмысленно поиграл рыжими бровями. Я покачала головой, желая осадить наглеца, но Алекс был первым:

-Мы с Катей встречаемся. – Невозмутимо заявил он, отодвигая передо мной стул.

Как вы понимаете, я на него не села. Удивительно, что я вообще осталась стоять в оцепенении, а не упала там, где стояла.

После небольшой молчаливой сцены в духе концовки «Ревизора», на нас посыпался гвалт из однотипных вопросов:

-Что? – Выдохнула Мария, судя по всему, ожидавшая узнать такие новости первой, а не на общем собрании.

-Чего? – Не понял Максим, который, в принципе, мало что и когда понимал.

-В смысле… – Прищурился на нас Матвей, будто думая, что это розыгрыш.

-Саша?! – Воскликнула я, вкладывая в его имя все эмоции.

-В смысле: мы пара. – Еще более спокойно объяснился со всеми присутствующими разом художник, поочередно смотря на каждого.

Он взял меня за плечи и осторожно усадил на стул. Сам парень сел рядом. Взяв мою ладошку в свою, он положил наши сцепленные руки на стол, как бы ставя на обсуждении жирную точку.

-Это ясно! – Хмыкнул Матвей, глядя на наши руки. - Но вопрос остаётся прежним: в смысле?!

Я потеряла дар речи. Что случалось со мной довольно редко.

Нет, безусловно, где-то на глубине подсознания я тоже надеялась и верила, что теперь мы вместе. Просто… Если такой парень, как Саша, заявил об этом при всех… Вау.

И вообще, я тоже узнала эту новость только сейчас! Почему тогда он вел себя так отстраненно?

-Стоп! – Холодно бросила я, пребывая на грани.

Я говорила, что имею ужасный характер и люблю все портить? Это не было преуменьшением. Прямо сейчас я, покрасневшая до кончиков волос, вытащила свою руку из хватки художника. Тот посмотрел на место, где только что покоилась моя конечность, едва заметно дрогнув бровями. Затем он спокойно сжал свои пальцы в кулак, не убирая руки с поверхности стола, и выразительно посмотрел мне в глаза. Под таким пристальным взглядом я слегка стушевалась, но тут же выпрямила спину.

???-Что-то не так? – Все же спросил Александр первым, не дождавшись моих комментариев. – Ты странно себя вела всю дорогу.

Ох, так это я странная? В моих чудных глазенках он, значит, соринки приметил, а в своих бревна не видит? Я странная! Ух ты, черт рыжий!

-Мы встречаемся? – Хмыкнула я, скрещивая на груди руки и стреляя в него злым взглядом.

-Это для тебя новость? – Фыркнул он, стягивая со стола пакетик сахара и играя с ним.

Я посмотрела, как уже расслабленные руки парня зажали коричневый пакетик между средним и указательным пальцем, катая его с еле-слышным «шурх». Его спокойствие взбесило еще больше.

-Вообще-то да! - Кивнула я решительно.

Саша, наконец, отбросил пакетик, вновь всецело отдав свое внимание мне. Черт, лучше бы игрался дальше. Я сглотнула, когда два омута цвета крепкого чая приковали мой взгляд, не разрешая даже моргнуть.

-То есть это причина твоего нервного поведения? – Вынесли мне вердикт, как будто я была на сеансе у психотерапевта. – Только вот… С чего бы тебе думать иначе?

-Ну, не знаю! – Всплеснула я руками. - Может из-за того что мы не виделись после того как…

Я споткнулась о свои слова, покосившись на друзей.

Максим с Матвеем захрустели начос из общей тарелки, наблюдая за происходящим, как за остросюжетным фильмом. Маруся, кажется, перестала дышать, с опаской глядя на нашу перепалку. А, плевать!

Я набрала воздуха в грудь для храбрости (хотя лучше бы приняла стопку текилы на грудь, эффекта было бы больше!):

-После того, как переспали! – Выпалила я, да так громко, что соседние столики наверняка тоже узнали подробности моей личной жизни.

Со стороны парней донёсся приглушённый свист, кажется, в исполнении Макса. И хруст кукурузных чипсов, который они распространяли дуэтом.

Подошедшая в этот момент официантка, чтобы взять заказ у новоприбывших, застыла. Помявшись немного над душой, она ретировалась, пробормотав что-то вроде: «Вернусь чуть позже».

-Вы оба… – Внезапно начал футболист.

Но Саша резко оборвал брата:

-Ешь начос и не лезь.

Вау, кажется, он не такой спокойный, как я думала.

-Позволь уточнить. – Зорин сощурился, и карие глаза сверкнули из-за светлых ресниц. - Ты считаешь, что я сплю с девушками просто так? И это была интрижка на одну ночь? Может я, такой весь из себя сентиментальный, поддался свадебной атмосфере и решил заняться с тобой сексом?

Максим поднял руку вверх, как школьник за партой:

-О, это я так делаю! Не он. Ты могла перепут…

-Ешь начос, Максим! – Синхронно зарычали мы с Сашей, перебивая рыжего и не сводя друг с друга глаз.

-Ты слушала все, что я тебе тогда сказал? – Продолжил Александр сверлить меня взглядом. - Если да, то какие вопросы у тебя могли остаться?

-Это их первая ссора? Я присутствую при событии мирового уровня? – Вновь громким шепотом вставил свои «пять копеек» Зорин-старший.

-Во-первых, мы не ссоримся. – Снизошел до ответа Саша, и, едва наклонив ко мне голову добавил: - Надеюсь.

Я фыркнула, не комментируя это, и отвернулась, с утрированным интересом рассматривая интерьер заведения. Это что? Люстра в виде уличного фонаря? Как интересно!

-Во-вторых, Максим… – Сказал Зорин, стрельнув взглядом в брата: - Ешь. Свои. Начос.

Официантка вновь проплыла мимо нашего столика, как дрейфующая льдина. Стащив со стола смятую салфетку, девушка испарилась. То ли она очень хотела нас накормить, то ли жаждала узнать, чем дело кончится.

-Катерина… – Голос Александра вновь стал спокойным, обволакивающим. Против такого не устоять.

Я нехотя повернулась к парню. Тот, будто укрепляя свои позиции, подарил мне совершенно обезоруживающую улыбку. Его рука потянулась к моему лицу, касаясь костяшками скулы. Такой же полный нежности жест, что он позволил себе на свадьбе.

Тело мгновенно отозвалось на мимолетное касание повышенной температурой, ускоренным сердцебиением и прочими признаками предсмертной агонии. Умру. Точно умру.

-Ни одно из моих слов или обещаний не было пустым звуком. Сейчас и навсегда. Помнишь?

«Я останусь. Сейчас и навсегда. Если ты позволишь». – Голос Саши в моей голове. Конечно, я помнила.

Каждое слово. Каждый вздох. Каждое касание губ.

-Что ты такое… – Я опустила взгляд вниз.

Глупый, его совсем не смущают зрители? Да, это наши друзья. И да, это я завелась первая! Но все же… Глупый…

Тонкие пальцы коснулись моего подбородка, мягко прося вернуть взгляд. Я послушалась. Глаза, оттенка темного янтаря, смотрели с бесконечным теплом. А может и терпением.

-Ты мне нравишься. – Произнесли его тонкие, бледноватые губы. – Я хочу быть с тобой. Это достаточно определенно для тебя?

Я не смогла собрать мысли в слова, глупо кивнув. Черт.

Кажется, с места, где сидела Маруська, раздался тихий всхлип.

Саша еще какое-то время вглядывался в мое лицо. Затем он, заметно расслабив плечи, улыбнулся. Вновь найдя мою руку, он нежно сжал пальцы.

-Блин, как в кино сходил… – Матвей откинулся на стуле, пару раз дернув черную футболку, будто вспотел от нашей жаркой сцены.

Максим Зорин, неожиданно притихший, помрачнел. Весь его вид выражал серьезный мыслительный процесс, когда он осмотрел всех четверых подозрительным взглядом:

-Это что же получается?.. Вы все разбились по парам? И я остался не у дел?! Один, как перст в этом мире влюбленных?! И теперь вы будете ходить за ручки и занимать задние ряды в кино? А я? Как же я?!

В голосе рыжего звенела такая искренняя детская обида, что мы не смогли сдержать смеха. Рыжий надул губы еще сильнее.

Маруся наклонилась над столом и похлопала парня по плечу:

-Я могу одалживать тебе Матвея, изредка. Не переживай.

-Ага. – Кивнул его друг с готовностью. – Сводишь меня в кино, угостишь поп-корном.

-А как же та маленькая темноволосая девчушка? Алина? – Спросил я про девушку, что успела посидеть с нами за одним столом в столовой и в одной камере КПЗ. Можно сказать, за день познала все прелести дружбы в нашей компании.С тех пор мы пару раз пересекались, один раз она даже вновь составила нам компанию за обедом, но не была особо разговорчивой. Казалось, ее смущает наше общество, а вести нормальный диалог она может лишь с близнецами.

-Хмпфр…– Издал какой-то странный звук футболист, неожиданно скривив нос: - Алина… Она встречается с капитаном моей футбольной команды. Мы будем дружить, если ее парень позволит, конечно. Долгая история.

Он махнул рукой, затем подоткнув ее себе под подбородок и уставившись перед собой.

Я бросила на Максима заинтересованный взгляд. Как-то он непривычно быстро потерял свой излюбленный настрой клоуна. Как будто переключатель сработал.

-Извините… Вы готовы сделать заказ? – Неуверенно прервала нас официантка.

Пять пар глаз воззрились на блондинку в переднике.

-Я могу подойти попозже… – Грустно выдохнула девушка.

Надо оставить ей хорошие чаевые.

Позже, когда на нашем столе вновь появилась еда, разговоры стали более отвлеченным. Студенческие будни, приближающийся фестиваль, автосалон Солнечного, турнир и тренировки Макса… На повестке дня было абсолютно все.

-Обожаю. – Максим, с полным ртом бургера, в очередной раз пел дифирамбы повару. – Просто о-бо-жаю. Этот лучок, котлетка, мм… Красота-а-а-а.

-Ты обожаешь все, что можно съесть. – Фыркнул Матвей.

-Почти. Но бургеры обожаю больше остального. Они занимают третье место в списке моих предпочтений, сразу после мармелада и макарон с сыром.

-Макароны с сыром? Да ты гурман. – Фыркнула я. - Если путь к сердцу мужчины лежит через желудок, то к твоему очень легко пробраться. Надо всего лишь уметь пользоваться микроволновкой.

-Ну да. – Пожал плечами Максим, вытирая рот салфеткой. – Тебе тоже не сложно будет своего парня покорить.

-В смысле? – Заинтересовалась я.

-Саша обожает блины. – Сдал рыжий предпочтения своего брата.- Подозреваю, что всю эту движуху с масленицей тоже он затеял. Чтобы законно поедать их целую неделю.

-Масленица - это древний праздник, и берет свои корни ещё с языческой культуры. – Встряла моя подружка, поправляя очки. - Вряд ли Саша был способен на это повлиять.

Мы все уставились на художника. Тот молчал с загадочной улыбочкой, аккуратно помешивая чай в своей чашке. Даже это он делал изящно, словно граф. Он точно прячет где-то машину времени, чертяга!

-Способен. Мы безумны, когда искренне любим. А любовь Сани к блинам – это нечто особенное… – Воодушевленно заметил футболист и тут же подмигнул мне: - Без обид, Ромашка. Просто он с ними с детства, а тебя мы знаем всего пару лет.

-О, какие ж тут обиды! Меня всего лишь променяли на кусок теста с маслом! – Фыркнула я.

Алекс, под всеобщий выдох «aaawww», поцеловал мой висок в качестве утешения.

Несмотря на всеобщее веселье, я немного сникла. И повод был. Блины я готовить не умела. Аб-со-лют-но. То, что Максим назвал плевым делом, у меня выходило из ряда вон плохо.

Скажем так, если у иных людей первый блин был комом, то у меня - каждый. Все мои попытки приготовить это чудо кулинарии оканчивались нервным срывом и подгоревшей сковородой.

То тесто было жидким, то густым, то не отдиралось от сковороды, то рвалось… В итоге я психовала, бросала лопатку куда-то в неизвестность и уходила в ближайшее кафе, есть блинчики от специально обученных искусству их выпечки людей.

-Одна моя дальняя родственница вышла замуж, покупая плов. – Сказал Маруся, задумчиво. - В смысле, она покупала готовый плов, дома высыпала его в казан и выдавала за свой.

-Вы, женщины – очень вероломны. – Держась за сердце, оценил историю Максим.

-Это ерунда. – Встрял Солнечный. – Меня в себя влюбили пельменями из дешевого супермаркета. Вот где настоящие чувства.

Он игриво дернул свою девушку за хвостик. Яблочки щек Маруськи едва покраснели, когда она нежно улыбнулась своему парню.

Да уж, все мы знали историю о том, как Маруся пыталась «отравить бедного мажора пельменями и растворимым чаем». Увы, мажор не только выжил, но еще и привязался к девушке. Как я думаю, на всю оставшуюся жизнь. На месте производителей пельмешек, я бы взяла эту историю в качестве своей рекламной компании.

Когда разговоры теряли оживленность, а тарелки опустели, Саша наклонился ко мне:

-Ты свободна сегодня?

Все еще млея от его близости, я кивнула, счастливая от того, что он спросил. Отпускать художника абсолютно не хотелось. Нет, стоп. Отпускать моего парня абсолютно не хотелось. Божечки-кошечки, как звучит хорошо! На губах расплылась довольная улыбка.

-Ты задолжала мне желание. – Улыбнулся парень. – Когда стать натурщицей?

-Ох, я то думала… – Хмыкнула я, однако, ничуть не расстроенная таким поворотом.

Наоборот, я была заинтригована.

*****

В студии было тихо. Ощущение, что во всем институте мы остались вдвоем с молчаливым художником. Да, мы с Зориным были в здании университета. Кажется, я в жизни не была здесь так поздно. Да и смывалась сразу, едва заканчивалась последняя лекция. А то и раньше.

Хотя нет, лгу. Я почти заночевала в обители студентов на втором курсе, когда уснула в медицинском кабинете за ширмой. Там меня благополучно заперли, не заметив. Хорошо, меня нашла и освободила Маруся, в дуэте с охранником.

Я бросила взгляд на широкие окна. За ними значительно потемнело, ночь наступала на пятки вечерним сумеркам, выгоняя их прочь. Разгоняя последние остатки света.

В студии солнечный свет уже заменил свет искусственный. Саша включил лишь один ряд передних ламп, что щедро одаривал меня подсветкой. Ощущение, что я выставлена на витрину… Сам же художник остался в тени. Интересно, он вообще видит, что рисует? Или водит по мольберту чисто на интуиции? И потом я обнаружу свой нос в районе пупка? Что ж, не проблема. Зорин сможет обозвать свое творение каким-нибудь авангардизмом и продать за миллионы. Ценители искусства стянут все, если хорошо предложить.На самом деле, у Александра была собственная студия в его доме. Только вот я отказалась от такой перспективы, и художник предложил альтернативу.

Дело в том, что его дом находился дальше, чем институт, рядом с которым жили мы с Марусей, разделяя комнатку общежития. Да и потом, мы только-только определились, что встречаемся, я не готова вламываться в его дом, смотреть семейный фотоальбомы и знакомиться с родителями. И вообще! Если сейчас все переделать, на потом ничего не останется. Тогда что? Жениться через неделю?

Я посмотрела на Зорина, погруженного в работу. Его бледное лицо в тусклом освещение походило на воск. Выражение на нем было расслабленным и собранным одновременно. Странное сочетание. Должно быть, так мерещилось из-за его внимательного, читающего в лицах и душах взгляда.

Рукава серого кардигана были аккуратно подкатаны, обнажая запястья. Парень то и дело бросал на меня эти свои внимательные взгляды, под которыми я замирала и плавно таяла, как свеча. Есть опасения, что к завершению картины от меня и правда останется один огарок.

Фантазии о замужестве, проникшие в мою голову резвым ужом, затейливо подмигнули и надели на парня передо мной смокинг. Нет, в бежево-белый наряд жениха в стиле рустик… Вот он стоит под аркой из цветов… На берегу моря, предположим. А я иду к нему босиком, и пятки щекочет белоснежный мягкий песок. В руках моих букет, а на голове… Боже мой! Романова! Окстись!

-И чем ты рисуешь? – Спросила я довольно резко, мой голос странно прозвучал в пустом классе. - Пастель? Акварель? Уголь? Тушь?

-Тебе действительно интересно? – Карие глаза вновь коснулись моего лица.

Скользнули по изгибу подбородка, задерживаясь у еле заметной ямочки, чтобы вновь устремиться вверх. Едва коснувшись моих глаз, они замерли, удерживая взгляд, смущая. Лишь когда мое дыхание вновь сбилось, художник вернулся к холсту перед ним. Мне кажется, или он усмехнулся?

-А что, я совсем не похожа на человека, который планирует писать реферат на тему искусства и поэтому устраивает допрос? – Активно захлопала ресницами я, от смущения неся ахинею.

Если верить рекламе моей туши, то после такой работы ресницами, я должна была вспорхнуть и взлететь. По факту мои ресницы вообще не изменились. А вот Маруся едва не взлетела, испустив дух, узнав, сколько стоит это чудо от мира косметики.

-Нет, ты похожа на человека, который боится тишины. – Сделал художник правдивое замечание. - Поэтому всячески пытается заполнить её вопросами, ответы на которые забудет через неделю. Но пустые вопросы - это мусор. Они засоряют тишину, загрязняют её.

Он что, отчитывает меня? Я надула губы.

Художник усмехнулся, не сводя взгляда с мольберта перед собой, обратился ко мне:

-Обиделась? Я не пытаюсь изменить тебя, Катя. Это была моя точка зрения. Но если ты хочешь, мы можем обсудить все оттенки моей палитры.

-Нет. – Недовольно ответила я.

-Жаль. А я было хотел сказать, что не буду спать ночами, пытаясь смешать краску для идеального оттенка твоей кожи… Никогда такого не видел. Он волшебный.

Мой оттенок кожи, каким бы он не был, начал стремительно заливаться томатным цветом. Я бросила косой взгляд на Сашу, на губах которого замерла улыбка. Вот он издевается, или искренен?

Затем, осознав, что ссутулилась, я вновь выгнула спину. Набрав побольше воздуха, втянула живот.

Все это время я сидела боком к парню, на довольно высоком стуле со спинкой. Саша сказал, что будет лишь делать наброски, и я вольна двигаться как хочу. Но меня-то не проведешь! Поэтому я выбрала самую неудобную, но, как мне казалось, выгодную позу.

-Что ты делаешь?.. – Голос Александра звучал заинтересованно и даже немного удивленно.

-Позирую. – Буркнула я в ответ, не смотря в его сторону.

-При этом не возбраняется дышать. – Намекнул на мое замершее состояние художник, в тоне которого вновь четко сквозила улыбка. – Я же просил тебя быть естественной. Быть собой.

Я какое-то время помолчала, немного расслабляясь:

-Я боюсь плохо получиться… – Призналась я, все еще не желая смотреть на него.

Теперь пришла очередь задумчиво замолчать художника. Лишь слабый шорох кисти в его руках выдавал его присутствие. И вообще, если он делает набросок, это не должен быть карандашик? Ну, чтобы там ластиком подтереть мне пару килограммов, в случае чего…

-Ты же осознаёшь, что это не моментальный снимок? – Наконец произнес рыжий. - Планируешь сидеть так часами? Расслабься…

-Да? Чтобы ты увековечил меня сутулой? – Возмущенно запричитала я. - Или с тупым взглядом, или…

Парень положил кисть с тихим стуком. Однако это заставило меня замолчать и опасливо посмотреть на художника. Тот, отерев руки о ткань, смотрел на меня. Я невольно скользнула взгляду к его пальцам, запястьям, костяшкам… Можно ли называть руки – сексуальными? Если нет, то почему я вся испариной покрылась, глядя на его медленные отирающие движения. Или дело в том, что я слишком часто вспоминала, что эти руки умеют делать с моим телом?..

Темный след от краски остался сбоку его ладони, когда Саша неспешно стал подходить ко мне. Я замерла, моргнув и переводя взгляд от пятна к его лицу. Я переступила какую-то черту? Теперь меня не будут рисовать?

-Давай поговорим. – Попросил Саша, двигаясь в мою сторону.

-Никакие хорошие разговоры не начинаются с таких слов… – Пролепетала я, глядя на приближающуюся фигуру.

Саша улыбнулся, миновав расстояние между нами. Он не стал смотреть на меня сверху низ, присев передо мной на корточки. Руки парня нашли мои, большие пальцы стали поглаживать кожу. Я хотела замурчать, как кошка, увидевшая хозяина и получившая долгожданную ласку. Боже, я безнадежна.

-Тебе не о чем переживать. – Мягко начал Саша, смотря прямо в мои глаза. - В мире существует много художников. Известных портретистов в разы меньше… И если собрать их всех в этой комнате, или хотя бы десять из них, и попросить нарисовать тебя, то… Все десять портретов будут разные. И дело не только в стиле или технике художников. Каждый творец вносит в картину свою душу, чувства, эмоции, что он испытывал, когда писал её. Кому-то ты покажешься ангелом, и он нарисует блики солнца в твоих волосах. Ямочки на щеках. Другой увидит в тебе силу, и на холсте будут преобладать темные цвета. Он может изобразить уверенность взгляда, или плотно сжатую линию губ… Это не будет десять картин, отпечатанных под копирку, Катя.Он поменял положение, встав на одно колено.

Я облизнула губы, заметив, что за моим движением следит пара удивительных глаз. Он на миг прищурился, и тени от его ресниц едва дрогнули. Под этим взглядом сердце заколотилось, как у пойманной колибри. Я на выдохе спросила:

-И что это значит? Что ты нарисуешь меня…

-Такой, какой вижу. А в моих глазах ты бесконечно прекрасна.

Он провёл костяшками пальцев по моей скуле, заставляя рвано вздохнуть. Кажется, теперь это мой излюбленный жест. Касание неуловимое, как слабый порыв прохладного воздуха. Но невероятно острое, заставляющее все тело откликнуться.

Сердце, без того взволнованное его близостью и словами, вовсе спятило. Оглушительно билось в груди, гоняя горячую кровь по венам, заставляя ее приливать к щекам.

Саша улыбнулся:

-Ты так красива, что мне порой страшно. Страшно, что не в моих силах передать это на холсте. Ты для меня как природа… Изменчивая. Таинственная. Манящая.

Я боялась открыть рот и произнести хоть звук.

-Ты ужасен. – Собрав все силы, на выдохе произнесла я.

Брови художники дрогнули, однако левый уголок губы подтянулся, выдавая его веселое настроение:

-Да? И это твой ответ на мои чувства? Ты жестока. – Он игриво склонил голову на бок.

Я вновь облизнула пересохшие губы:

-Я имею в виду… Ты как змей искуситель. Если бы ты предложил Еве в саду яблоко, она бы не просто взяла его, она бы срубила дерево под корень ради тебя. – Я задыхалась от накативших чувств. – И я не хочу, чтобы ты говорил с кем-то ещё. Потому что даже когда ты просто говоришь, я… Да я с ума схожу! Скажи, только честно! Ты много девушек затащил в постель, рассказывая про своих художников?

Он наклонил голову и глухо рассмеялся, покачав головой. Смех Зорина рассыпался у моих ног янтарными брызгами. Восхитительно.

-Ты стоишь, как рыцарь, приклонивший голову. – Заметила я, улыбаясь.

-Значит, сейчас я должен присягнуть тебе в верности? – Поддержал мою шутку парень, игривым тоном.

Вся эта веселость, игривость парня – то, что редко доступно чужим взглядам. Думаю, лишь его семья и друзья видят его в таком свете. Эта мысль делала меня жадной. Я вновь хотела спрятаться Сашу, как безумный коллекционер прячет дорогие полотна от посторонних глаз, желая любоваться им в одиночку.

-А ты бы смог?

-Хм… Пообещать другому человеку оставаться преданным и не пожалеть для него жизни? Я должен подумать. – Улыбка мальчишки озарила его лицо мягким светом, разглаживая обычное спокойствие, преображая.

-Эй! – Я возмутилась, вырывая свою ладошку, чтобы шлепнуть наглеца по темечку.

Он, коротко засмеявшись, не дал свершиться правосудию. Словив мою руку в воздухе, Зорин замер. Посмотрел мне в глаза пристально, внимательно, запоминая их в эту секунду с тщательностью художника.

Он повернул мою руку тыльной стороной вверх, склонившись к ней. Сначала теплое дыхание коснулось костяшек пальцев и кожи руки, заставляя мое собственное дыхание сбиться. И в следующий момент я ощутила касание губ. Поцелуй был мягким, нежным. Целомудренным, но таким чувственным…

-Что избавляю тебя от любых тревог и сомнений в твоем сердце… Обещаю.– Шепнул он, глазами выражая искренность своих намерений.

В груди что-то завибрировало, эхом отзываясь во всем теле.

Я так долго мечтала попасть в одну из прочитанных книг. Неужели сказка оказалась реальностью? Роман для Романовой…

И, как в любой иной сказке, сюжет был бы скучным без главной злодейки…

Дверь распахнулась с отвратным резким скрипом петель. С таким звуком рушатся мечты? Без стука и предупреждения в проходе застыла преподавательница современного искусства, издав отчетливое:

-Ох!

От неожиданности я вздрогнула и отстранилась. Мои пальцы дернулись в руках Саши, но он мягко, настойчиво сжал их, оставляя в том же положении.

И правда, что я делаю? Повела себя, как пойманная с поличным преступница. А мы с Зориным просто за руки держались, как детсадовцы. И были даже полностью одеты! Это не в моем духе.

-Анна Игоревна. – Вместо приветствия произнес Зорин абсолютно ровным голосом. – Вы что-то хотели?

-Я просто увидела свет. – Девушка неловко улыбнулась, выдав оправдания. – И решила, что кроме тебя здесь быть некому.

То есть она увидела свет в оконце и помчалась сюда? Так я понимаю? Потому что была уверена, что увидит здесь Зорина? Ну, у меня для нее плохие новости. Еще пара таких выступлений, и она проверит, есть ли свет в конце туннеля.

И вообще, не странное ли поведение для преподавательницы? Она может открыть дверь с пинка, рявкнув на запозднившихся студентов. Ну, я бы так и сделала. А эта вон, мнется, строит из себя миленькую… Вся такая изящная и одухотворенная.

Я бросила на парня косой недовольный взгляд. Будто это он лично прислал ей весточку с нашими координатами и пригласил на огонек. Только вот я против любви на троих, пусть оставят этот сюжет для фильмов с цензом 18+.

Осознав, что я начинаю мысленно ворчать и на своего парня, я дала себе такую же ментальную оплеуху. Просто я такая. Если злиться, то уж с размахом и на всех сразу!

Однако Зорин быстро реабилитировался в моих глазах. Он выпрямился, встав рядом со мной. Его рука скользнула по предплечью и застыла, добравшись до моего плеча. Ни на секунду он не перестал меня касаться, будто чувствуя, что это для меня важно.

-Вам нужна студия? – Спросил парень вежливо. – Мы можем ее освободить. На сегодня я закончил.

Девушка покачала головой, так и стоя на пороге, как неприглашенный вампир. Худой силуэт в классическом синем платье выделялся в ярком свете коридорных ламп. Она, все-таки, красивая.

-Нет. Но уже достаточно поздно для занятий. – Заметила девушка, наконец, вспомнив, что она здесь учитель.

-Смотря для каких. – Ляпнула я, забыв прикусить язык.

Боже-боже. Как стыдно.Шучу, вообще не стыдно.

Брови рыжей девушки поползли вверх, убегая на лоб:

-Простите мою невежливость. Мы вроде встречались с Вами? Я преподаю современное искусство с этого года. А Вы?.. – Начала она, вызывая меня продолжить.

Если ты не прекратишь пускать слюни на Зорина, то я – твой самый страшный кошмар на оставшийся год.

Как можно понять, во мне проснулся ген собственника. Не то чтобы он засыпал… Просто сейчас он, как злой и голодный до драки волк, поднял голову и зарычал на эту рыжую лисицу, что прикидывалась добрячкой.

Я встала рядом с Сашей, нацепив на лицо самую милую из моих улыбок. Обычно я использую ее, когда надо получить зачет, а преподавателя вижу впервые:

-Катерина Романова, я с факультета бизнеса. – Представилась я бодро, поставив руку на бедро.

-Бизнеса? – Переспросила девушка, перекидывая взгляд то на меня, то на художника.

Может прикидывала, что общего у бизнесвумен и художника? А что такого? Буду его работы пиарить и продавать, откроем дело, пустим на поток, деньги рекой польются…

Я кивнула:

-Именно. Но Саша, похоже, уверен, что из меня выйдет хорошая модель для его работ. Он такой талантливый… Мне невероятно повезло, как думаете?

Затем я сделала вид, что задумалась, приложив палец к щеке и вскинув лицо к Саше:

-Или, выходит, я твоя муза? Впрочем, это не важно… – Замурлыкала я, будто забыв про третьего лишнего. - Я могу быть для тебя всем.

Я с улыбкой прильнула к груди парня, ощущая, как она завибрировала под моей ладошкой. Кажется, художник силится не засмеяться и выезжает на банальной вежливости.

-Обещаешь? – Фыркнул парень мне в ухо, так тихо, чтобы услышала лишь я.

Я слабенько ущипнула его за руку. Пусть не мешает моему выступлению. Впрочем, разве я где-то лгала?

Преподавательница смутилась, чего я и добивалась. Ну, еще я просто хотела дать ей понять, что местечко под крылом Зорина, так сказать, занято.

-Я думала обсудить с тобой кое-что по поводу выст… Фестиваля. – Девушка выпрямилась, взяв себя в руки. – Но отложим это до завтра?

-Конечно. – Кивнул рыжий.

-Я пойду. Не задерживайтесь и сдайте ключ. – Сказал преподавательница, уже уходя.

Напоследок она бросила на меня еще один взгляд. Готова поклясться, что в нем не было ничего от этой милой и блеющей овечки, что она демонстрировала секундой ранее. Или я уже с ума схожу?

Дверь за собой она так и не прикрыла.

Я исправила эту оплошность. Демонстративно выскользнув из рук Зорина, подошла к двери и хлопнула ей. Не так, чтобы стекла в окнах дрогнули, но достаточно, чтобы показать степень моего негодования.

Когда я обернулась, Александр уже стоял в позе статуи. Скрестив свои (черт-возьми-какие-же-секси) руки на груди, он склонил голову на бок, всем видом демонстрируя ожидание моих реплик. Я не стала томить парня:

-Ничего не хочешь сказать? – Отзеркалила я позу рыжего, тоже прикрывая грудь руками.

-Хочу. – Слабо усмехнулся он, единым движением уголка губ заставляя меня внутренне затрепетать.

Соберись, тряпка!

-И-и-и? – Настойчиво протянула я.

-Ты очень милая, когда ревнуешь.

Я сморщила нос:

-Что, прости?

-Это не все. Ты очаровательна, когда ревнуешь, но это бессмысленно. Меня не интересуют другие девушки, Катя.

-Зато ты их интересуешь. – Пробормотала я. – И вообще, по тебе абсолютно не ясно, нравится тебе человек или нет! Даже я до последнего не понимала: ты издеваешься, ты галантный или я тебе интересна. И теперь, видя, как ты то вещички ей носить помогаешь, то вы болтаете посреди коридора… Вот откуда я могу знать, вдруг ты к этой преподше что-то чувствуешь, но не показываешь?!

-Откуда тебе знать… – Задумчиво проговорил рыжий, покачав головой. – Как на счет первоисточника?

-Что?

-Если тебя что-то волнует, ты просто можешь спросить у меня. – Пояснил он спокойно, будто мы выбирали цвет одеялка в спальню, а не выясняли, есть ли у него скрытые симпатии к чужой девахе! – В диалоге рождается истина, так поступают взрослые люди. А не провоцируют друг друга на выяснение отношений и битье посуды.

-Не все отвечают на вопросы искренне. – Упорствовала я, сильнее обхватывая себя руками, будто мне было холодно.

Мой взгляд давно гипнотизировал чей-то белый бюст, лишь бы не смотреть на парня. Во-первых, смотреть ему в лицо и не думать о том, какой он красавчик – задача не из простых. Во-вторых, я начала чувствовать легкие уколы стыда за свое поведение, но будто не могла остановиться. Как ребенок, наметивший истерику из-за мороженого.

-Я не стану лгать. – Проникновенный голос художника достиг моих ушей.

-О, конечно! – Фыркнула я. - Ведь мужчины всегда признаются в том, что запали на кого-то! Или в изменах, например…

-Я скажу один раз: между нами с Анной ничего нет. Все. Нас связывает только… Не знаю, искусство?

-Хм. Про Игоря я могу сказать тоже. - Буркнула я, приплетая бывшего. Наверное, захотела, чтобы Ал тоже поревновал.

-Что вас связывает искусство? - Вскинул он брови в явном скепсисе.

Ну да, где Гоша, а где Айвазовский…

-Нет. Что нас уже ничего не связывает. Однако, он вечно появляется в моей жизни. Как и рыжая преподша в твоей.

-Почему у меня ощущение, будто я тебе уже изменил? – Кажется, или в его тоне все-таки мелькнул упрек? - Ты будто пытаешься меня в чем-то обвинить, сыграв на опережение. Будто я собираюсь тебе соврать, или изменить, или бросить тебя, и ты в этом заранее уверена.

Ох. Я знаю, что сама виновата, сама завела этот глупый разговор, но… Как же больно это слышать! Даже в глупом примере услышать, как парень говорит что-то вроде «бросить тебя» - уже раздирает мою душу когтями бешеной кошки. И мы только начали встречаться. А я уже два раза с ним попыталась поругаться! Что дальше будет? Я сойду с ума?! Я… Я уже?!!Окей, выдохни Романова. Ты же понимаешь, что не все мужчины – действительно одинаковые. И Саша абсолютно, совершенно, категорически не похож на…

Я не заметила, как он оказался рядом. Поэтому вздрогнула, когда руки парня опустились на мои плечи. Скользнув ниже, ладони обхватили на талию, прижимая к себе и не терпя возражений.

-Если ты сравниваешь меня с кем-то, прекращай. – Потребовал мужской голос, чей обладатель читал меня, как открытую книгу. – Я с тобой. Мне никто больше не нужен.

Сердце защемило.

Руки сильнее прижали меня к мужской груди.

Я не бойкотировала, сразу сдалась.

-Я у тебя такая дура… – Пробормотала я в свитер парня, вдыхая его теплый, мягкий аромат.

-Повтори еще раз. – Промурчал рыжий мне на ушко, дотрагиваясь губами мочки.

-Ох… – Выдохнула я, сразу почувствовав слабость в коленях от нежного касания. – Что? Что я – дура?

-Нет. – Зорин коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову к нему. – Что ты у меня…

Губы парня коснулись моих, мягко, плавно, горячо, не позволяя мне ответить на просьбу.

-Твоя… – Пробормотала я, едва он позволил мне сделать глоток воздуха.

И одним словом я провоцирую его. Заставляю руки сжимать меня сильнее, до побелевших следов на обнаженных участках кожи.

Сердце в груди парня (моего, только моего) пустились в бешеный галоп, оглушая нас обоих. Мое вторило ему, желая биться в едином ритме. Безумном. Убивающем и спасающим одновременно.

Не прекращая меня целовать, он двинулся вперед, пол шага, еще пол шага. А я вторила ему, шагая назад, как будто мы были партнерами в танце, и я знала все танцевальные движения наизусть. Нет, я чувствовала его движения.

Еще пол шага. И я сильнее впиваюсь руками в плечи парня, ногтями дергая ткань свитера, когда он обхватывает мои бедра, усаживая на чей-то рабочий стол из первого ряда. Что-то падает на нем, отзываясь чередой стуков, когда мы сносим оставленные кем-то вещи.

Я мигом обхватываю его ногами, прижимаясь сильнее, как можно ближе. Множество складок юбки-солнца, которая почти доставала до моих щиколоток, мнутся и собираются на столе, оголяя ноги и бедра.

Когда парень толкается вперед, и по голой коже внутренней стороны бедра скользит грубая ткань его брюк, из моего горла вырывается какой-то незнакомый звук. Скулеж, стон, не разобрать. Да и зачем? Его все равно подавляют жадные губы Александра, горячий язык, выписывающий внутри моего рта что-то невероятное.

Пальцы художника, эти умелые руки, что создают шедевры, сейчас превращали меня в тающий воск. Горячий и податливый в его руках. Он касается моей шеи, запускает тонкие пальцы в волосы, слабо оттягивая их…

Чувствую, как пылающее пламя внутри разгорается до невероятной силы. Оно не тлеет, оно не горит, оно пылает, способное сжигать дома, леса, мир… Спалить дотла.

Неужели, так будет всегда? И это чувство, распирающее в груди, заставляющее легкие гореть…

Я неловко двигаюсь и что-то вновь стукнулось рядом.

-Ах! – Слабо вскрикнула я, прерывая поцелуй, когда почувствовав нечто странное.

Саша отстранился, чертыхнувшись. Я, все еще пребывая в состоянии опьянения от поцелуев и недостатка кислорода, непонимающе уставилась вниз. Какой-то нерадивый студент оставил тюбик с синей краской открытым. Та пролилась на мою юбку, оставляя на белоснежном подоле живописное пятно.

-Вот черт. – Выругалась я.

То ли на краску, то ли на студента, то ли на то, что Саша перестал меня целовать.

Мы посмотрели друг на друга. Оба тяжело дышали, настолько, что даже грудь вздымалась сильнее обычного. Глаза Алекса были блестящими, возбужденными. Темнее обычного, как дорогой виски с блеском ледяных кубиков. Губы, обычно бледные, стали алыми, зацелованными и сильно выделялись на мраморно-бледной коже художника. А волосы, по которым я не раз в запале страсти провела руками, вовсе торчали во все стороны. Наверняка я выглядела также.

Не выдержав, я издала слабый смешок. А потом вовсе звонко рассмеялась. Искренне, со всей любовью глядя на парня перед собой.

Тот, смущенно улыбнувшись мне, провел рукой по волосам, тщетно пытаясь придать рыжим вихрам утерянную форму.

-Она испорчена? – Спросила я, отсмеявшись и кивнув на свою юбку-солнце.

Касаться я ее боялась, чтобы она не растеклась сильнее, и мои ноги не окрасило в оттенок индиго. Я и так чувствовала, как холодная липка ткань прилипла к моему бедру и прикидывала, что с этим делать… Уже вижу, как придурок-1 (Макс Зорин) и придурок-2 (Матвей Солнечный), придумывают мне прозвища, где самым безобидным будет Смурфетта*.

Алекс взял тюбик с краской, что так и остался лежать на боку, зацепившись за одну из складок моей, когда-то белой, юбки. Прочитав надписи на этикетке, он вновь перевел взгляд на пятно.

-Это акрил… – Ответил он, будто мне могла что-то дать эта информация. – И у меня есть идея… Сними юбку.

Ох.

Мне определенно нравятся его идеи.

Александр Зорин

-Знаешь, я чувствую себя обманутой. – Говорит девушка, сидя на столе.

Не том, на который я ее посадил, спровоцировав катастрофу с краской, а столе преподавателя. Я усмехнулся её недовольному тону, бросив взгляд на брюнетку.

Катя рассматривала свои ногти, что было едва ли не любимым праздным занятием девушки. Я скользнул взглядом по ее профилю, привычно пытаясь отпечатать в памяти выражение лица брюнетки. Это стало почти зависимостью. В моей голове было столько «снимков» её образа, набросков, рисунков, образов… Что я боялся: в один день внутри меня просто не останется памяти. Не будет места ни для чего иного, кроме её лица. Такого фантастически разного.

Я смотрел и не понимал, как она сама этого не видит.

И вновь, и вновь впитывал всё. Как падает тень от коротких волос , сейчас едва потрепанных следами недавней сцены между нами. Сцены, что я боюсь повторить. Порыв, сбивший все мои предохранители, не был чем-то, чем можно гордиться. Плевать на меня, но выставить девушку в неприглядном свете, если кто-то вроде Анны вновь зайдет в кабинет я не желал. Каким бы не был раскрепощенным нынешний век, я не планирую быть одним из тех ублюдок, что порочат честь и достоинство девушки такими сомнительными способами самоутверждения.Другое дело, что контролировать себя рядом с Катей было сложно. Невыносимо. Даже сейчас, когда между нами было пару метров. Я будто все еще чувствовал кожей каждое из касаний ее губ.

Она надела бежевый тонкий плащ, взамен юбки, которую я пытался реанимировать. И игнорировать голые ноги, обутые в черные туфли на тонком каблуке, было невозможно. Мысль о том, что под плащом девушка практически обнажена, тоже вызывала определенного рода чувства…

Будто издеваясь, Катерина закинула ногу на ногу, заставляя полы плаща сильнее разъехаться.

-А я чувствую, будто не смогу закончить работу. – Пробормотал я, возвращаясь к ткани.

Задумавшись над композицией, я взял банку с черным акрилом.

Раздался шорох ткани, а затем отчетливый стук, едва туфли девушки коснулись пола. Катя двинулась в мою сторону, а каблуки озвучивали ее приближение.

-Это почему же? – В голосе девушки читалась хитрость, шитая белыми нитками. Она точно знала причину.

Руки девушки, оказавшейся за моей спиной, скользнули по бокам, встречаясь на животе. Вот же лисица.

Личико Кати показалось сбоку от меня, когда я наводил последние штрихи, добавляя тени.

-Как тебе? – Я не уточнял, о чем спрашиваю.

Катерина и так смотрела на свою юбку. До этого абсолютно белая, как поле с нетронутым выпавшим снегом, она обрела цвета и яркость.

Синее пятно акрила, в котором я увидел птицу, превратилось в колибри. Точнее, её образ, слегка размытый черными пятнами и штрихами. Вокруг маленькой пташки распустили свои бутоны такие же яркие цветы.

-Это… Чудесно, Саша. – Выдохнула девушка. – У меня эстетический шок.

Аромат ее духов, похожий на мой рисунок букетом множества цветов, разных, но странным образом сочетающихся, окружил меня.

-Теперь у меня есть самая красивая в мире юбка… – Добавила девушка. - Которую я не буду носить, чтобы не испортить.

Я отложил кисть, чтобы не испачкать Катю, поворачиваясь и привлекая девушку к себе. Та сразу откликнулась, удобно устраиваясь щекой на моей груди.

-Ну, если проблема только в этом, я могу разрисовать весь твой гардероб. – Практически не шутя предложил я, поглаживая спину девушки, спрятанную под тканью плаща.

Девушка засмеялась, тепло задышав в мою грудь. На моем лице сразу появилась ответная улыбка. Странно, но рядом с ней я будто улыбался в несколько раз чаще. Не то чтобы мне была чужда эта эмоция. Сложно жить с хмурым лицом, если твой брат – Максим, с его вечными выходками и нелепостями. Только вот после встречи с Катериной, я будто стал хамелеоном для ее эмоций.

Все началось с того, что я не смог остаться равнодушным к горю незнакомой девушке. А затем не смог унять дрожание внутри себя, едва заставил ее впервые улыбнуться. Тогда я списал все на влияние момента. Мрачная ночь Хэллоуина, шум музыки, кружащий голову, запах дыма и контраст горячего воздуха внутри дома и уличной свежести. Звезды, рассыпанные по черному небу и запах раздавленной тыквы. И среди всего этого – девушка в костюме ведьмы.

И с тех пор, как в нелепом кино. Ее улыбка заставляла меня замирать. Ее слезы – изнывать от желания уничтожить любого, кто стал поводом для хаоса в душе девушке. Но когда это стало настолько сильным? Настолько поглощающим? Когда мои эмоции слились с ее?..

-Смотри, я могу согласиться и взять в тебя рабство, как Добби-дизайнера… – Вновь улыбнулась Катерина, прерывая очередную попытку разобраться в своих мыслях.

Затем что-то в Кате едва уловимо изменилось. Будто ее душевные струны слабо натянулись, не отпуская на волю какую-то мелодию.

-Что такое? – Подтолкнул я Катерину.

-Знаешь… – Она прикусила пухлую губу, помаду на которой я абсолютно не пощадил. - Я тут наблюдала за тобой… И у меня в голове появилась странная идея. Это глупо, наверное, и не подходит для конкурса талантов, но…

-Поделишься?

Девушка всё еще колебалась.

-Если я решусь, то пусть это будет сюрприз. Но знай, что это ты меня вдохновил, мистер. И ты должен будешь нести ответственность за мой позор. – Брюнетка хихикнула.

Прекрасное лицо вскинулось, открывая мне взгляд ярко-изумрудных глаз, блестящих, как самые чистые из этих благородных камней.

И улыбку… Ту, заметив которую один раз я осознал, что назад пути нет. Даже не так… Осознал я это гораздо позже. Шел к этому выводу, душа его в себе. Но все же…

Я коснулся костяшками пальцев ее скулы, едва дотрагиваясь до мягких прядей волос:

-Я буду ждать с нетерпением. Но не твоего позора, а твоего триумфа.

Зеленые глаза стали еще ярче. Неповторимый оттенок.