Другая женщина. Она хочет забрать мою семью

Глава 12

Наблюдая за тем, как муж не только утешает свою «партнершу» по бизнесу, а может, и не только, а еще и уверенно предлагает ей гостить у нас столько, сколько ей понадобится, я прижимаю руки к груди и делаю несколько тихих, но глубоких вдохов.

Осторожно отступаю, чтобы они меня не услышали и не заметили, так как сама не знаю, что мне предпринять. Кинуться внутрь и прокричать, что я против ее нахождения в своем доме? Тогда буду выглядеть неадекватной истеричкой, которая ни с того ни с сего кидается на женщину, у которой произошло горе.

Выходит, что Марк будет прав в своих высказываниях, уже невесть что думает обо мне, и как ни крути, а для меня это важно.

Я не поймала его на измене, а потому никаких доказательства на руках не имею, так что в груди по-прежнему теплится надежда, что у них ничего не было.

В груди всё сжимается от напряжения, а я вдруг думаю о том, как тяжело было моей подруге Кате, когда она узнала не просто об измене мужа, а о том, что у него вторая семья на стороне и сын, ровесник их дочери.

Вот только Катя сильная и волевая, не позволила мужу вешать себе лапшу на уши, а выставила его вон, выкинув из своей жизни предателя. Но ситуации у нас с ней разные. У Кати перед глазами бегал явный признак постоянной измены мужа — ребенок от другой женщины, а вот у меня есть лишь мои подозрения, основанные на ревности и интуиции, и поведение мужа…

Будь на месте Элеоноры друг-мужчина, я бы ни слова не сказала, и я это осознаю. В голову невольно закрадываются мысли, не паранойю ли я. Вдруг Марк и правда воспринимает Нору как просто друга, который когда-то помог ему и дал трамплин в карьере.

Я отступаю еще дальше, когда они вдруг встают, а мое сердце начинает колотиться сильнее, не в силах смотреть на эту картину, когда муж так любезно и ласково относится к той, кого я считаю своей соперницей.

Пусть свекровь и пыталась успокоить меня, что Марк не из тех мужчин, которые ходят налево, но ей удалось зародить во мне еще больше сомнений как в себе, так и в Элеоноре.

Вот что бы сделала Катя на моем месте, если бы у нее была возможность предотвратить раскол семью? Распознать намерение мужа пойти налево еще до того, как он совершит то, что навсегда уничтожит их как ячейку общества.

Катя не стала бы мямлить и плакать, как я.

Нет.

Она бы поставила и мужа, и Элеонору на место. Грамотно, как она это умеет. Уверенно и дерзко, но я понимаю, что пока это не мое амплуа.

Сжимаю зубы и впиваюсь ногтями в ладони, ненавидя в этот момент свою стеснительность и неумение конфликтовать. Раньше я всегда считала, что это мое преимущество и залог хорошего брака, ведь я умею сглаживать любой намечающийся конфликт, но сейчас, глядя на всё со стороны, осознаю, что просто боюсь их и иду на уступки, забывая о себе и своих личных границах.

Так и не решив, что делать и говорить этой Элеоноре, я спускаюсь вниз. Нельзя действовать прямо, без плана, ведь, в отличие от меня, эта женщина явно знает толк в переговорах, где привыкла выбивать чужое согласие.

Как только я оказываюсь на кухне, вижу,чо там уже вовсю хозяйничает свекровь. Явно по просьбе Марка, который не хочет ударить перед своей партнершей в грязь лицом.

— На тебе лица нет, Вика, — вздыхает она и вытирает руки о передник.

Меня всегда удивляла ее привычка надевать его в любой ситуации, даже если нужно просто разогреть еду. Она трепетно относится как к своему внешнему виду, так и к одежде, не приемля никаких пятен, особенно от еды. Разница между нами становится такой разительной, что становится немного неудобно, будто я какая-то неряха на ее фоне.

— Во рту просто пересохло, — оправдываюсь я и наливаю себе воду дрожащими руками. Едва не проливаю воду из стакана, когда подношу ко рту, и делаю несколько жадных глотков.

Пытаюсь успокоиться, делаю глубокие вдохи и стою, отвернувшись от свекрови. Она слишком проницательна и наверняка понимает, что я соврала. Знает ведь, что у нас гостит Элеонора, которую я недолюбливаю и подозреваю в том, что она хочет увести у меня мужа.

— Может, тебе подкраситься и приодеться, Вика? — вдруг говорит мне Алевтина Дмитриевна, и я напрягаюсь.

Она хочет как лучше, намекает, что я должна выглядеть перед мужем ухоженной красоткой, а не заплаканной растрепанной чучундрой. Но я воспринимаю ее совет в штыки. Невольно, инстинктивно, но недовольно поджимаю губы.

— Сама разберусь, — бурчу я, впервые грублю свекрови, но она ничего не говорит. Входит в мое положение. Мне становится стыдно, что я отыгрываюсь на ней и выплескиваю на нее свой негатив, хотя он предназначен другим людям, но уже не контролирую свои эмоции.

— Ох, Вика, не умеешь ты действовать по-женски, — вздыхает вдруг Алевтина Дмитриевна и касается моего плеча. — Здесь хитростью надо, понимаешь? Элеонора — взрослая опытная женщина, умеет манипулировать мужчинами и вертеть ими, как захочет. Даже чужими…

Возникает недолгая пауза, и я оборачиваюсь, опираясь бедрами о столешницу. Поднимаю взгляд, уже не скрывая свое опухшее лицо.

— И что делать? — спрашиваю я тихо, голос хрипит. — Она уже даже пробралась к нам в дом, а Марк воспринимает все мои слова в штыки. Уже пригласил ее пожить у нас, сколько ей захочется, чтобы не страдать одной.

— Хитрая бабенка, — выдает вдруг свекровь, таких слов я от нее вовсе не ожидала. — Нет, чтобы быть при муже в реанимации, как полагается настоящей верной и любящей жене, она по чужим домам шляется, на чужих мужей заглядывается.

Я киваю, так как с Алевтиной Дмитриевной согласна, но что делать… Ничего в голову пока не приходит. Только свекровь вдруг хочет сказать что-то дельное, как вдруг со стороны входа раздается деликатный кашель.

Я едва не подскакиваю, когда замечаю у порога Элеонору. Судя по взгляду, она подошла не только что и часть нашего разговора уже услышала. Сначала на секунду становится неудобно, но я выпрямляюсь и упрямо расправляю плечи. Мне стыдиться нечего, ведь я нахожусь в своем доме и к чужим мужикам не падаю на грудь, взывая к жалости.

— Можно поговорить с вами наедине, Виктория? — говорит она, и я нехотя киваю. Выхожу с ней из кухни, оставляя позади свекровь, и сжимаю ладони в кулаки. Вот он. Момент истины, когда мне надо расставить всё по своим местам и дать понять этой женщине, что она в этом доме лишняя.