Другая женщина. Она хочет забрать мою семью

Глава 24

На следующее утро, когда мы снова выезжаем в аэропорт, настроения ни у кого из нас, кроме Марты, нет. И если Марк злится на Нору за то, что она собирается за его спиной перевести бизнес в Швейцарию, то я переживаю, что ей это удастся.

Наверняка она станет наседать на Марка и убеждать, что так будет правильнее и выгоднее, и что с его квалификацией нечего делать у нас в городе, нужно покорять весь мир.

Конечно, Марк заверил меня, что о переезде не может идти и речи, так как он никогда не планировал уезжать на ПМЖ за пределы родины, но я всё равно беспокоюсь и ничего не могу поделать со своими эмоциями. Мне страшно. И поговорить об этом сейчас не с кем, как и попросить совета.

— Марк, — зову я мужа, когда мы приезжаем в аэропорт и едем наверх на лифте. — Как долго мы пробудем в Женеве? Три дня и домой?

Вопрос задаю с надеждой, что мы там надолго не задержимся. Чем дольше мы будем там, тем сильнее будет давить Нора, в этом я не сомневаюсь. Она долгое время прожила за границей, а потому это ее территория, где у нее есть власть и она чувствует себя, как рыба в воде.

Может, виной моему беспокойству как раз неизвестность, ведь я не представляю, как поступит Марк. Сможет ли он противостоять своей бизнес-партнерше.

— После похорон мы сразу поедем домой, Вика, — обещает мне муж, но по его виду я вижу, что он всё равно в гневе.

— Звездочка, иди к папе, я пока куплю тебе сок, хорошо? — говорю я дочке, когда Марк отходит, встретив Элеонору.

Что-то выговаривает ей, видимо, нелицеприятное, так как улыбка с ее лица спадает, и она хмурится, кидая при этом на меня нечитаемый пустой взгляд. Я не обманываюсь, зная, что за ним скрывается. Она может обмануть кого угодно, но уже не меня. Не после того, как раскрыла мне свое истинное лицо.

Когда я возвращаюсь, Марта находится на руках Марка, в то время как Нора стоит рядом с таким расстроенным видом, что какой-то прохожий даже спрашивает, не нужна ли ей помощь. Нора злобно отмахивается, глядя на Марка с мольбой, он же не реагирует.

Что вообще происходит?

Первой регистрацию проходит Элеонора, но, сдав багаж, далеко не отходит. Остается наблюдать за нами, ждет, что меня снимут с рейса и едва сдерживает довольную улыбку.

В этот момент, когда диспетчер проверяет наши паспорта и билеты в системе, к нему подходит одна из его коллег с правой стойки, и он, извинившись, ненадолго отходит. Кажется, к службе безопасности аэропорта.

Марк хмурится, перехватывая Марту поудобнее, а вот я замечаю, как не сдерживается в ухмылке Элеонора. Явно думает о том, что проблема возникла с моими документами. И только я вижу, что дело не в этом, но молчу, надеясь, что эта стерва не удержится и сделает что-то, что даст мне козырь. И я оказываюсь права.

— Что-то случилось? — говорит она и подходит к нам сзади.

— Кажется, с паспортами что-то не так, — отвечает Марк и кивает на диспетчера, который, оказывается, прихватил с собой и наши паспорта.

Я даже сама слегка напрягаюсь, решив, что дело и правда в этом, но он их охране не показывает, идет обратно в нашу сторону с безмятежным выражением на лице. Вот только кроме меня, на него никто не смотрит.

— У меня в фамилии была допущена ошибка, может, в этом дело? — говорю я Марку то, чего не сказала вчера. Приберегла на особый случай, и вот он представился.

— Серьезно? Какой ужас! Я лишу помощницу премии, раз она допустила эту ужасную ошибку. Но не переживайте. Ничего страшного, не думаю, что ошибка такая уж трагическая, — машет рукой Нора и заверяет, что мы все вылетим.

— На международных рейсах расхождение даже в одной букве между паспортом и билетом критично. На рейс меня не запустят, — цежу я сквозь зубы, видя, как спокойно ведет себя Элеонора.

— Неужели? Тогда купим тебе билет на следующий рейс, а мы с Мартой и Марком полетим на этом, — пожимает она плечами, а вот я чувствую, что что-то не так.

Ее потуги ведь не имеют смысла, если я прилечу уже завтра. Наверняка у нее есть какой-то план, и я пока не знаю, какой, от этого и становится тревожнее.

— Можешь не переживать, Нора. Я повнимательнее твоей помощницы и исправила ее ошибку еще вчера.

Я улыбаюсь этой стерве в лицо, а затем оборачиваюсь к диспетчеру, который вернулся на место. Вскоре он выдает нам посадочные, а чемоданы плавно уезжают на ленте.

— Может, я могу как-то загладить вину? Обещаю, обратными билетами я займусь лично и не…

Элеонора не договаривает, так как ее перебивает Марк.

— Можешь не утруждаться, мы справимся сами. Хватит и того, что ты решаешь дела за моей спиной, не удосуживаясь обсудить их со мной.

Говорит он слишком резко, и она даже растерянно замирает, глядя на него с обидой, но ему всё равно. Марк выглядит рассерженным и явно злится, и когда мы отходим от стойки регистрации, передает мне ничего не понимающую Марту, и я отвлекаю ее мультфильмом на телефоне.

— Марк, я… Это не то, что ты подумал… — слышу я за спиной голос Норы. В этот раз разжалобить Марка ей не удается.

— Нет. Уверен, я понял всё верно. Ты единолично собираешься перевести фирму в Женеву. Без согласования со мной. Если ты не забыла, я совладелец компании и имею право голоса. Я даю тебе возможность объясниться только из-за уважения к тебе и наших хороших отношений. Но всё это висит на волоске. И в Женеву организовывать похороны я еду только в память о Льве и нашем с ним сотрудничестве, имей это ввиду. И твои махинации с билетом моей жены… Об этом мы тоже поговорим. Не думай, что я поверю в то, что это нелепая случайность.

У меня в груди растекается тепло от слов мужа. Он наконец видит истинное лицо Элеоноры, выводит ее на откровенный разговор. Боже… Неужели дождалась…