Другая женщина. Она хочет забрать мою семью

Глава 30

Вика

— Что я сделал не так?

— Что ты сделал не так? Всё! Ты обманул меня. Сказал, что она просто коллега. А Нора оказалась твоей бывшей! Ты меня газлайтил, Марк! Говорил, что я всё придумываю, тогда как Нора давно протоптала к тебе дорожку! Вы были вместе! Я видела вас своими глазами! В постели!

— Ты не могла нас видеть! Я не спал с ней! Да, я обманул тебя, и я прошу прощения, но только в том, что она моя бывшая, больше ни в чем!

— Ты за дуру меня держишь? Чего ты добиваешься, Марк? Зачем ты отрицаешь очевидное? Хочешь сказать, что у меня были галлюцинации?

— Что ты видела?

— Тебя! В постели! Господи, Марк, не заставляй меня снова переживать тот вечер! Как ты можешь быть таким жестоким?

— Но я говорю — я с ней не спал. Не спал! Как до тебя это донести?

— Не надо ничего доносить. Уходи! Просто уходи!

— Ты даже не выслушаешь? Вика… Так нельзя. Я же люблю вас, люблю тебя, ты должно меня верить.

Он стоит напротив, и в глазах его — таких искренних — столько боли, что она передается и мне, но я вижу в отражении своей памяти, как он лежал там, после секса с Норой, а она глумилась надо мной.

Я не могу этого забыть.

Мотаю головой.

— Уходи. Всё кончено. Я тебе не верю. Ты всё разрушил, Марк.

— Ладно, Вика, я уйду, тебе надо остыть, но я вернусь! И ты мне поверишь!

После того разговора с Марком проходит уже несколько дней, а у меня до сих пор болит сердце. Он не звонит, а я тем более не собираюсь заводить с ним разговор первой. К счастью, он внял моему требованию и больше в доме не появлялся, но я была не права, решив, что это меня успокоит. Наоборот, теперь я каждый день мучительно гадаю, где он и с кем. Приехала ли с ним Нора, что между ними случилось, будут ли они теперь вместе, когда мы разведемся.

Сама я, хоть и бравировала и требовала развод, подавать заявление не спешу. Что-то мешает и не дает мне этого сделать, хотя разум шепчет, что тянуть не стоит.

Марта постоянно спрашивает об отце, и у меня сердце кровью обливается, ведь в этом есть и доля моей вины. Я бы могла переступить через свою гордость и дать им общаться, но пока я к этому не готова. Впрочем, если бы Марк захотел, он бы не исчезал с радаров так резко.

— А давай пойдем сегодня в аквапарк, солнце? Мы ведь так давно туда не ходили, говорят, новые горки установили.

Я пытаюсь отвлечь дочку, но по глазам вижу, что любые развлечения она бы с удовольствием променяла на то, чтобы увидеться с отцом.

— А папа с нами пойдет? — смотрит она на меня с надеждой, и я чертыхаюсь, но всё же качаю головой.

— Обещаю, папа придет на выходных, — выдыхаю я, решив, что бойкота достаточно. Вижу, что наш с Марком разлад пагубно сказывается на дочке. Пусть вместе нам больше не быть, но и держаться на расстоянии, когда у нас подрастает дочь, нуждающаяся в обоих родителях, неправильно. Хватит уже мне вести себя как ребенок. У меня ведь дочь, и в первую очередь, мне нужно думать о ней.

А Нору… Нору я переживу…

Грудную клетку охватывает спазм, когда я думаю о ее угрозах. Сжимаю ладони в кулаки и решаю поставить Марку ультиматум. Дочку он любит, но вот я не позволю, чтобы Нора вмешивалась в ее воспитание. Раз Марк променял нас на нее, то пусть хотя бы держит свою любовницу подальше от нашего ребенка. Эту позицию я не уступлю, пусть они оба не надеются.

Пока мы собираемся и едем с Мартой в аквапарк, меня начинают одолевать всё больше страхов. Все эти дни я была так погружена в собственные страдания, что даже не подумала о том, что они оба могут попытаться отобрать у меня дочку, оформить над ней опеку, а меня сделать воскресной мамой. И тогда Марту я буду видеть изредка, ведь воспитывать тогда ее не смогу.

Меня буквально колотит, когда я представляю себе такое нерадужное будущее, и меня пробирает озноб. У Марка и Норы деньги и связи, а я… Я обычная женщина, которая звезд с неба не хватает.

И теперь молчание Марка в эти дни кажется мне не благом, а плохим знаком. А что, если, пока я страдала, он вместо того, чтобы сожалеть о разрушенном браке, уже подключил своих юристов, чтобы выставить меня алкоголичкой, наркоманкой или психически неуравновешенной особой…

Всё, чтобы забрать Марту…

Я до того сильно накручиваю себя, что не замечаю, как мы с дочкой уже оказываемся внутри комплекса.

— Мама, а можно мне к ним? — воодушевленно просит она меня, когда мы проходим мимо детской группы, которую собирают аниматоры, чтобы провести игры на воде.

— Конечно, солнце, беги.

Я еще раз проверяю надувные наплечники, отпускаю ее, а сама отхожу к шезлонгу, чтобы следить за ребенком.

Меня изнутри съедают мысли и эмоции, так что когда мне вдруг звонит свекровь, я напрягаюсь, ощущая себя загнанной в угол.

— Слушаю, Алевтина Дмитриевна.

— Здравствуй, Вика.

Говорит она с какой-то осторожной интонацией, словно сама опасается моей реакции, тем самым вводя меня в ступор.

— Ты прости, что я сразу к делу перехожу, но я так испереживалась, что у меня нет сил вести светские беседы, прежде чем перейти к разговору. Что у вас происходит с моим сыном? Ты… уходишь от него?

К конце она слегка теряется, мне даже видеть ее в этот момент не нужно, чтобы понять, что она не понимает, что происходит. Видимо, Марк не посвятил ее в наши дрязги, не решился признаться в том, что это он от нас уходит.

— Нет, Алевтина Дмитриевна. Это Марк сделал свой выбор, и это, к сожалению, не мы с Мартой. Вы не бойтесь, это только между нами, так что ограничивать ваше общение с внучкой я, конечно же, не стану.

Я щупаю почву, надеясь, что она встанет на мою сторону. Ей ведь самой Нора не нравится, вряд ли она захочет, чтобы та воспитывала Марту.

— Ты уверена? Может, ты что-то не так поняла? Я говорила с Марком час назад, не похоже, чтобы он… — мнется свекровь, явно подбирает слова. — Не верю, что Марк мог променять тебя и дочку на эту престарелую… Кхм… Женщину.

— Я своими глазами видела, что они… п-переспали… Уж не знаю, что вам сказал Марк, но развода не избежать. Наверняка они с Норой уже обустраивают свое уютное семейное гнездышко.

Последнее я произношу с горечью, чувствуя боль, которая охватывает грудь. Сколько бы дней не прошло, я, казалось, никогда не смогу относиться к его измене спокойно. Не знаю, почему говорят, что время лечит, но в этом я определенно сомневаюсь.

— Уж не знаю, что там тебе наплела эта Нора, девочка моя, но Марк живет в гостинице. Я же говорю, только что с ним разговаривала по видео, и что-то на радостного мужика, который счастлив с любовницей, он не сильно похож. Мы с его отцом очень переживаем. Он вывел все средства со счетом, нам сказал наш финансовый консультант. Мы не знаем, что происходит, Марк ничего не объясняет.

— Может, он решил уехать в Швейцарию и жить с Норой? — спрашиваю с болью.

— Нет, не сходится. Он не стал бы так делать. Мой сын не такой! Он бы не бросил семью ради женщины!

— Простите, но он сделал это, не надо его покрывать, — говорю жестче, чем привыкла с ней говорить.

Свекровь молчит, потом снова начинает уговаривать меня:

— Послушай меня, Вика, не знаю, правда ли Марк оступился, но даже если это и произошло, тебе следует поступить, как мудрой женщине. Марк любит только тебя и Марту, никакая Нора ему на самом деле не нужна. И если сейчас ты будешь руководствоваться гордостью и упустишь его, спустя годы будешь кусать локти и сожалеть, что была такая принципиальная. Ты прости, конечно, что я даю тебе непрошеный совет, но я желаю счастья своему сыну, внучке и тебе, как бы ты сейчас не считала иначе.

Я не перебиваю его, молча слушаю, так как горло режет, а к глазам подступают слезы.

— Я не говорю, чтобы ты просто закрыла на измену глаза, можешь заставить его пострадать, но… Подумай о том, хочешь ли ты развода на самом деле.

Всё внутри меня восстает против ее слов, так как предательство — то единственное, чего я простить Марку никогда не смогу.

— Я вас услышала, Алевтина Дмитриевна, но позвольте мне самой решать, как поступить, — слегка с холодком отвечаю я, как только прихожу в себя, и слышу, как она тяжко вздыхает.

— Как знаешь, Вика, но я не могла промолчать. Ладно, давай сменим тему. Скажи мне лучше, как Марта? Как она отреагировала?

— Она пока не знает, — хриплым голосом говорю я, поглядывая, как веселится дочка.

— Вы сейчас дома? Может, мне приехать и забрать ее на время, пока вы с Марком не утрясете проблемы?

— Нет! В этом нет нужды, Алевтина Дмитриевна. Мы сами справимся, да и Марте лучше быть со мной.

— Так вы дома?

— Нет, мы в аквапарке. Вы простите, но мне нужно идти. До свидания.

Я сбрасываю звонок, не в силах больше продолжать этот разговор, и лишь спустя полчаса понимаю, к чему были ее последние расспросы. Если бы только я подумала об этом раньше…