Другая женщина. Она хочет забрать мою семью

Глава 25

— Не думай, что я поверю в то, что это нелепая случайность.

Хотя в аэропорту шумно, я слышу каждое слово Марка, и оно бальзамом проливается на мое израненное сердце, лечит мою измотанную за последнее время психику.

Я уж было подумала, что мой любимый муж никогда ко мне уже не вернется, что он попал в сети возрастной женщины, которая всеми силами решила его от меня отбить. Увезти в другую сторону, еще и дочку нашу забрать.

Но нет, Марк не подвел, он всё видит и всё понимает.

Видит все ее уловки, все ее попытки изворотливо забраться на его территорию.

И как бы Нора ни старалась, ей не удалось обвести его вокруг пальца.

Она выглядит испуганной, удивленно вздергивает брови в ответ на отповедь Марка.

А мне так и хочется злорадно спросить:

— Что, не ожидала, гадина?

Но я, конечно же, благоразумно молчу, с нездоровым любопытством жду ее ответа.

— Я жду, Нора, — Марк, устав ждать, поторапливает ее, говорит с нажимом, в голосе сквозит металл. — Ты реально хотела оставить мою жену в России? Что за фокусы с билетами? И что насчет нашего общего бизнеса, которым ты пытаешься руководить за моей спиной?

— Мы что, будем разговаривать прямо здесь? — Нора шипит, озираясь по сторонам, она похожа на разъяренную кошку, которую схватили за загривок и тыкают в сделанную ею вонючую кучу. — Я не собираюсь устраивать спектакль для посторонних и выглядеть посмешищем! Никаких фокусов с билетами я не делала! Разговаривай с секретаршей! Это она напортачила! И уж тем более я не собираюсь обсуждать дела фирмы в аэропорту! Это не быстрый разговор, Марк!

— Значит, всё же есть о чем поговорить? — резонно подмечает Марк, на что Нора отвечает холодным надменным взором:

— Конечно. Всегда есть о чем поговорить. Особенно когда дело касается бизнеса.

По мере их разговора очередь на посадку постепенно сокращается, и вот уже не остается никого, только мы вчетвером, и если не поторопимся, то уже не сядем на этот самолет.

Нора замечает это первой и с облегчением выдыхает, как будто получила отсрочку от казни.

Черт! Ну почему ей всегда так фартит?

— Может быть, мы все-таки проследуем в самолет? — произносит она высокомерно и резко одергивает полы своего короткого модного пиджачка. — Или продолжим препираться и опоздаем на него?

Марк обдает ее холодным взглядом и, не удостоив ответа, подхватывает чемодан и говорит мне следовать за ним, я беру Марту за руку, и мы отправляемся к самолету.

Внутри меня всё звенит от напряжения, так, что я едва слышу взбудораженную Марту, которая, как всякий ребенок, оказавшийся на борту самолета, не может сдержать своего восторга. Хотя она уже летала однажды, ведет себя так, как будто всё для нее происходит в первый раз. Задает сотню вопросов за минуту, я отвечаю, а что поделать?

А сама высматриваю, на какое место села Нора. У нас у всех билеты в бизнес-классе, но сидим мы на разных рядах. Самолет наконец взлетает, и у меня на короткое время закладывает уши, дочка держит меня за руку, ее волнение передается и мне, у меня печет щеки, никак не могу успокоиться.

Марк сидит рядом с сосредоточенным видом, а непроизнесенные вопросы витают в воздухе. И я уже не верю, что мы когда-нибудь разберемся с этой ситуацией.

Мне так хочется вернуться в прошлое, где не было Норы, не было этого бесконечного изматывающего напряжения, подозрений, страха, я никак не могу избавиться от ощущения, что Нора не даст себя разоблачить и прижать к стенке.

Не выдаст своих планов, и нам не удастся победить ее.

Мне не удастся.

Там, в аэропорту, на долю секунды мне показалось, что я ее одолела. Я думала, вот сейчас Марк выведет ее на чистую воду, она во всем признается, они разругаются в пух и прах, разделят бизнес, и она исчезнет с горизонта навсегда.

Я реально представляла себе такой сценарий. Он был бы идеальным.

Но по факту ничего такого не произошло.

Она быстро взяла себя в руки, манипуляции с билетом спихнула на секретаршу, а насчет бизнеса вообще наотрез отказалась говорить.

Стерва!

— Милая, — зовет меня тихонько Марк, я поворачиваю голову и натыкаюсь на его встревоженный взгляд, — ты в порядке?

— Я не знаю, — говорю ему честно, — всё так неопределенно.

— Ты знай одно — я тебя люблю, и Марту. Верь мне. Вы самое дорогое, что у меня есть. Что бы там ни было, помни об этом.

Хмурю лоб, не понимая, о чем он говорит.

— Что бы там ни было?

О каких таких сюрпризах говорит мне Марк? Вряд ли они будут приятными.

Чувствую, что я еще не всё знаю в этой истории. Нутром, кожей, шестым чувством.

Просто знаю, что у Норы есть козыри в рукаве. Знаю — и всё тут.

— Обещаю, после похорон мы вернемся домой, и всё будет как прежде, — уверяет меня Марк, и в этот момент, глядя в любимые глаза, которые выглядят такими искренними и честными, я ему верю…

Верю, потому что люблю, потому что надеюсь, что ничего между Марком и Норой нет, просто она продолжает лелеять планы по поводу моего мужа, но он же не поддается, правда? Его речь в аэропорту ясно дала это понять. Меня это буквально окрылило.

Мы прилетаем в Швейцарию, заселяемся на корпоративную квартиру с видом на главную площадь города, везде сияют ночные огни, иллюминация полная. Хоть уже вечер, Марк зовет нас погулять, чтобы посмотреть город.

Нора, конечно же, поехала к себе домой, к счастью, она не просила больше Марка помогать ей, и он попрощался с ней очень холодно. Мы проводим чудесный вечер, гуляем, потом ужинаем в ресторане недалеко от нашего дома.

А когда утомленная дочка засыпает, Марк полночи доказывает мне, как любит. Страстно, жарко, долго. Как никогда раньше. Он берет меня как сорвавшийся с цепи зверь, жадный, голодный. Эта безумная страсть отзывается во мне, и я теряю все остатки скромности и позволяю быть себе необычайно смелой. Мы как будто заново влюбились друг в друга, и кажется, что после этой ночи ничего не сможет пошатнуть мою уверенность в том, что Марк любит меня, верен мне, дорожит нашей семьей.

Но спустя три дня всё снова меняется и наша жизнь катится под откос…