Другая женщина. Она хочет забрать мою семью

Бонус 2

Просыпаюсь я от тихого щекотания в носу. Сонно моргнув, вижу перед собой большой букет кремовых роз. За цветами сияет радостной улыбкой лицо мужа.

— Доброе утро, принцесса, — нежно говорит Марк. — Как ты себя чувствуешь?

— Доброе, — отвечаю я, приподнимаясь на подушке. Во всем теле слабость, но уже гораздо лучше, чем вчера. — Чувствую…

В этот момент я вспоминаю, что произошло, и резко опускаю взгляд вниз. Под одеялом на моей груди сопит крошечный комочек. Наша малышка! От облегчения и радости я выдыхаю: — Чувствую себя мамой двух дочек.

Марк тихо смеется и ставит букет в вазочку, предусмотрительно принесенную медсестрой. Палата у меня отдельная, уютная, светлая — муж позаботился. Он, видно, уже переоделся: на нем свежая рубашка, в руках пакет с надписью аптеки и еще какой-то кулек. Наверняка привез всё необходимое.

— Ты уже сбегал домой? — спрашиваю я, слегка изумленная.

— Угу, — кивает Марк. — Завез маму с Марточкой и заодно забрал всё, что понадобится. Вот, передали тебе гостинцев.

Он кивает на кулек. Я знаю, скорее всего, там домашняя еда. Свекровь не упустит случая подкормить меня бульоном или запеканкой, уверена. А еще, наверное, рисунок от Марты или поделка.

— А как Марта? — волнует меня больше всего. — Очень расстроилась, что ее вчера не взяли?

— Она больше радовалась, чем расстраивалась, — усмехается Марк. — Носилась по дому, помогала бабуле готовить для тебя передачку. Но, конечно, теперь считает минуты до встречи с сестренкой.

Он подсаживается ко мне, и я отодвигаюсь, давая ему больше места на кровати. Наша малышка мирно спит, смешно сопя носиком, пока Марк осторожно гладит крохотные пальчики на ее ручке.

— Они скоро приедут? — спрашиваю я.

— Днем, после детского сада, — отвечает муж. — Я уговорил Марту пойти сегодня в группу, отвлечься, рассказать друзьям, что она стала старшей сестрой.

Я улыбаюсь, представляя это. Да, наша девочка точно поделится радостью со всеми на свете. Такая болтушка и непоседа. Интересно, а с рождением сестры она хоть чуть-чуть станет серьезнее? Говорят, старшие дети быстро растут, когда появляются младшие.

— Как назовем-то нашу крошку? — вдруг спрашивает Марк, заглядывая мне в лицо.

Ох, точно. Имя! Мы столько обсуждали, перебирали, но так и не приняли окончательного решения, потому что не знали пол. Теперь-то уже можно решить.

Я прикусываю губу, разглядывая личико доченьки. Как же назвать эту маленькую принцессу? У меня было пару любимых имен…

— Может, Даша? — предлагаю неуверенно.

Марк хмурит лоб, прикидывая.

— Дарья Марковна, — пробует он и мотает головой. — Не то…

Я тоже понимаю, что не ложится.

— Алиса?

— Алиса Марковна, — повторяет муж. На этот раз он чуть улыбается. — Угу, красиво. Мне нравится Алиса.

Я тоже чувствую, как имя отзывается теплом. Наша Алиса. Маленькая Алиса. Мне чудится, что дочка даже ручкой шевельнулась, реагируя.

Немного погодя меня осматривает врач, в это время Марк выходит в коридор. Мы договаривались, что он съездит на пару часов в офис — всё-таки дел накопилось много, пока он был со мной на родах. Я отпускаю его нехотя, хотя понимаю, что ничего страшного не произойдет, и я справлюсь. Здесь врачи и медсестры, всё подскажут, если что.

Когда через пару часов палата наполняется голосами, я как раз кормлю Алису. Малышка активно сучит ручками, причмокивая.

— Мама! — кричит Марта и тут же приглушает голос, видя, что я держу малыша. Она нерешительно замирает, во все глаза разглядывая сестренку.

— Привет, солнышко, — говорю я мягко. — Подойди, познакомишься.

Марта на цыпочках подбегает к моей кровати, заглядывает. Ее глазенки расширяются.

— Она такая маленькая! — шепчет дочь, смотря на сверток у меня на руках. — Мам, это правда моя сестрёнка?

— Правда, — киваю я. — Это наша Алиса.

— Алиса… — повторяет Марта благоговейно.

Она осторожно тянет пальчик и мягко трогает крошечную ладошку сестры. Алиса в ответ шевелит пальчиками, сжимает ручку, будто берет сестру за палец.

— Мамочка, она меня держит! — вздыхает от счастья Марта.

— Конечно, держит. Она чувствует, что ты ее сестра, — улыбаюсь я. В горле стоит ком от умиления, ведь моя старшая девочка, казалось, еще вчера сама была младенцем, а сегодня вот стоит рядом и знакомится с новорожденной сестрой.

Свекровь тем временем бережно меня обнимает и целует в щеку.

— Бабуля, смотри! — зовет ее Марта, продолжая держаться за крохотную ручку сестры. — Она совсем малюсенькая.

— Совсем крошка, — ласково добавляет она, тронув пальчиком щечку малышки.

Вскоре приезжает и Марк, успел-таки вырваться раньше. Он появляется на пороге палаты с огромным шаром «С рождением дочки!» и пакетами подарков. На шум его прихода Алиса немедля начинает хмуриться и покряхтывать, то ли почувствовала папин голос, то ли не понравился громкий хлопок двери. Но Марк мигом оказывается рядом с свекровью, осторожно забирает малышку на руки и начинает укачивать, покачиваясь всем телом.

— Тсс, маленькая, всё хорошо… папа рядом, — бормочет он нежно.

Я любуюсь этой сценой. Такой уверенный, сильный мужчина, а нянчит младенца с такой нежностью. Марта, заметив, что папа уже держит сестру, радостно подпрыгивает.

— Пап! Пап! А я уже видела Алису, она такая славная!

— Вижу, принцесса, — улыбается Марк старшей дочери. — Тебе понравилась сестренка?

— Ага! — серьезно кивает Марта. — Я буду ее защищать и помогать, пока она маленькая.

Марк с трудом сдерживает улыбку, кивая в ответ.

Он подходит ко мне, присаживается на край кровати. Я же машинально поправляю всклокоченные волосы — наверное, выгляжу совсем безобразно, но Марк смотрит на меня так, будто я принцесса из сказки. Склоняется, целует.

— Как ты? — тихо спрашивает он, заглядывая мне в глаза.

— Счастлива, — так же тихо отвечаю я. И это правда. Я физически утомлена, но меня переполняет такое счастье и от родов, и от всей этой картины, что рядом близкие, здоровая малышка и улыбающийся муж.

— Мы тоже, — шепчет Марк в ответ и чмокает меня еще раз, на этот раз в нос, заставив улыбнуться. — Отдыхай. Дальше я всё беру на себя.

Он подмигивает, а я только фыркаю. Знаем мы это «беру на себя». Про первую дочь он тоже так говорил, а как дошло до смены подгузников в три часа ночи — сразу прятался под подушкой. Но ничего, в этот раз я ему не позволю отлынивать. Хотя, глядя на то, как он сейчас уверенно держит Алису и как сияют его глаза, мне кажется, Марк действительно настроен быть самым лучшим папой на свете.

Мы проводим вместе несколько часов. Разговариваем, любуемся малышкой — та, к слову, почти всё это время спит, лишь однажды хныкнула, и я тут же приложила ее к груди.

Всё проходит настолько тихо и гладко, что я не устаю удивляться. Марта вон была крикунья с первого дня, а эта крошка такая спокойная. Неужели правда характер другой? Или рано делать выводы, и она еще покажет нам, как громко умеет кричать.

Ближе к вечеру мама с Мартой уезжают домой, оставляя нас с Марком и Алисой отдохнуть. Свекровь обещает завтра забрать меня из роддома — если, конечно, врач разрешит нас выписать так скоро. Но, учитывая, что роды прошли без осложнений, а я чувствую себя нормально, возможно, завтра мы уже будем дома.

Когда палата погружается в тихий мягкий полумрак, я оборачиваюсь к Марку. Он уложил малышку в прозрачную больничную люльку рядом с кроватью и теперь, скрестив руки на груди, любовался дочкой. Под скулами у него залегла легкая щетина — от вчерашней ночи, наверное, не успел побриться. Но, по правде, мне нравится. Такой мужественный вид.

Я любуюсь мужем украдкой, отмечая, как устало он моргает. Конечно, он же со мной ночь не спал, потом еще и по делам мотался. Он не жалуется, но я-то вижу.

— Марк, ложись, поспи, — тихо говорю я. — Ты же на ногах еле стоишь.

Он мотает головой.

— Нет, я хочу побыть с вами. Вдруг тебе что понадобится.

— Мне понадобится, чтобы ты был бодрым, когда мы приедем домой, — ласково возражаю я. — Поспи, любимый. Я никуда не денусь, я рядом. И малышка тоже.

Он сомневается еще пару секунд, но потом, почувствовав, наверное, насколько устал, устраивается прямо здесь, на узком диванчике у стены. Я передвигаюсь, насколько возможно, и кладу ему под голову свою подушку.

— Спасибо, родная, — бормочет он, потирая глаза.

Я касаюсь его щетинистой щеки и тихо шепчу ласковое «спи».

Марк действительно засыпает почти мгновенно. Я же еще какое-то время лежу, глядя то на мужа, то на нашу дочку. Внутри такое ощущение покоя и счастья, что уснуть уже трудно. Кажется, я могла бы так смотреть на них вечно.

Однако стоит мне наконец задремать, как просыпается Алиса и заявляет о своем голоде громким криком. Я даже подскакиваю слегка, так как не ожидала от нашей тихони такого голоса.

Марк же мгновенно распахивает глаза.

— Что? Что случилось⁈ — вскидывает он голову, ошарашенно глядя по сторонам.

— Ничего, просто наша дочка требует ужин, — усмехаюсь я, уже доставая ее из люльки.

Марк торопливо подскакивает и подходит, как будто я могу не справиться, хотя что тут сложного? Дело привычное, я ведь помню еще, как всё было с Мартой. Но трогательно видеть, как он переживает.

— Давай помогу, — предлагает он, поддерживая мою спину рукой, пока я устраиваюсь удобнее и прикладываю Алису к груди.

Малышка кряхтит, но берет сосок, и всё вокруг опять погружается в относительное спокойствие, только слышно довольное чмоканье. Марк с облегчением выдыхает и опускается рядом.

— Привыкай, папаша, — тихо смеюсь я. — Теперь это наша новая реальность.

— Да хоть каждый час. Я готов, — заявляет он с улыбкой.

Каждый час — это он загнул, конечно. Посмотрим, как он запоет, когда потом ночей пять подряд не сможет нормально поспать. Я хихикаю тихонько, чтобы не спугнуть дочь, и киваю:

— Ну-ну, посмотрим на тебя через недельку.

— А хочешь пари? — хитро прищуривается Марк.

— Хочу, — подыгрываю я, — на что спорим?

— Если я не встану ночью по первому писку ребенка, я месяц мою посуду.

— Ха, — усмехаюсь я. — А если встанешь?

Марк наклоняется к самому моему уху и горячо шепчет:

— То ты… месяц выполняешь любое мое желание.

Он намеренно говорит это таким тоном, что у меня по коже бегут мурашки. Ловлю в его глазах озорные искорки. Ну вот, только дочка родилась, а он уже туда же — шутит с намеками. Хотя, я уверена, ближайшие несколько недель ему будет не до желаний — по крайней мере, в интимном плане. Но спор есть спор.

— Ладно, держу тебя за слово, — улыбаюсь я.

Мы заключаем пари рукопожатием, как два бизнес-партнера. И я уже представляю, как через неделю Марк с красными сонными глазами будет скрипеть зубами, отмывая горы посуды, — а что поделать, не сможет же он вставать каждую ночь.

Хотя… Он у меня упрямый. Может и встать, из принципа, лишь бы я потом месяц была в его власти. От мысли о том, в чем может выражаться эта власть, у меня почему-то горят щеки, а сердце при этом сильно ускоряется, отбивая барабанную дробь на моих ребрах.

Боже, Вика, рано тебе об этом думать, одергиваю я себя. Еще же восстановиться надо после родов, врачи минимум месяц никакой близости не разрешат.

Но сейчас, глядя на довольную улыбку мужа, я понимаю, что он, как всегда, добьется своего — в том числе и того, чтобы у нас нашлось время на супружеские отношения, несмотря на любые хлопоты.

Когда Алиса засыпает, мы перекладываем ее обратно, и остаток ночи проходит спокойно.

Домой нас выписывают уже на следующие сутки, и выписка превращается в настоящий праздник. Марк настоял на том, чтобы устроить торжественную встречу, заказал фотографа, шарики, большой плакат «Добро пожаловать, Алиса!» у порога.

Я, если честно, едва не утонула в объятиях, нас поздравляли наши друзья и даже все соседи, случайно оказавшиеся на улице. Вот уж не думала, что в нашем тихом элитном поселке уделят столько внимания появлению еще одного младенца.

Марта в этот день чувствует себя настоящей звездой. Гордо идет рядом с папой, держа букетик, и объявляет всем: «Это моя сестричка приехала домой!».

Я же только смеюсь, хотя и смущена. После больницы сил на шумные мероприятия было мало, хотелось просто побыстрее лечь в свою кровать, но против счастливых родственников не попрешь.

Мама с Катей накрыли целый, благо, подруга заехала помочь нам по пути из офиса. Так что вечер прошел хоть и сумбурно, но приятно.

И всё же, самым приятным моментом того дня для меня стал поздний вечер, когда, наконец, все разошлись, и наша новая семья осталась наедине.

Алиса уснула в своей новой кроватке, Марта тоже улеглась после бесконечных попыток выпросить разрешение поспать рядом с малышкой. Пришлось пообещать ей, что когда Алиса подрастет, они устроят себе пижамную вечеринку, и только тогда она угомонилась.

Я же, освежившись под душем, впервые за несколько суток надела свой любимый домашний халат. Он мне был уже тесноват, живот хоть и ушел, но всё еще выглядит будто я месяце на третьем беременности. Впрочем, я стараюсь не расстраиваться, ведь надеюсь, что со временем приду в форму. Да и сейчас забот полно поважнее.

Спустившись на цыпочках вниз, нахожу Марка на кухне. Он стоит у раковины, закатав рукава рубашки, и методично перемывает посуду после всех угощений.

Забавная картина. Мой солидный муж, успешный адвокат, орудует губкой и моет тарелки с таким сосредоточенным видом, будто это самое важное дело на свете.

Я тихонько подкрадываюсь сзади и пальцем веду ему от поясницы вверх по хребту. Марк вздрагивает и чуть не роняет тарелку.

— Упс, — хихикаю я. — Извини, не удержалась.

Он оглядывается, прикидывая, чем бы мне «отомстить», и, не найдя ничего лучше, легонько брызгает в меня пеной с рук. Я же пискнула и отскочила.

— Марк! — шепотом возмущаюсь я, тру рукавом халата пойманные капли. — Разбушевался…

— Сама напала, — также шепотом парирует он, ухмыляясь. — Враг подкрался незаметно, так сказать.

Я делаю невинные глаза, будто и вовсе не при делах.

— Я вообще-то пришла сказать тебе, что кое-кто уже спит и можно бы и нам отдохнуть.

Марк ставит последнюю тарелку на сушилку, вытирает руки и подходит ко мне вплотную.

— Отдохнуть? — переспрашивает, глядя сверху вниз с тем самым притворным непониманием. — Вы, мадам, вроде бы утром спали, днем спали… Какой еще отдых?

— Очень смешно, — скрещиваю руки на груди, делая вид, что обиделась. — Ты у нас рожал пятнадцать часов? Вот и нет! Так что не ерничай.

Марк мгновенно меняет ухмылку на виноватую улыбку:

— Ладно-ладно, сдаюсь. Пошли спать.

Он обнимает меня за плечи и ведет наверх. Идем тихонько по лестнице, чтобы не разбудить детей. К слову, я до сих пор не совсем свыклась, что у нас теперь дети, во множественном числе. В спальне Алисы — которая пока и спальня Марты, они временно вместе, потому что Марта ни в какую не хотела переезжать в свою, пока сестренка маленькая — стоит тишина. Из темноты только еле слышно сопение.

Мы замираем на пару секунд в дверях, вслушиваясь. Я чувствую, как Марк убирает руку с моих плеч и находит мою ладонь, переплетает наши пальцы.

Мы в темноте улыбаемся друг другу, как два заговорщика. Удалось уложить обоих — уже победа. Теперь главное самим не грохнуть где-нибудь дверцей и не разбудить детей.

В спальне мы тоже стараемся не шуметь. Я опускаюсь на кровать с блаженным вздохом. Какой же кайф чувствовать кожей свой матрас, мягкие подушки… Как же я соскучилась по нормальному сну.

Марк закрывает дверь, подходит ко мне и садится рядом. В тусклом свете ночника я вижу, что он смотрит на меня с каким-то странным выражением — то ли нежность, то ли волнение.

— Что? — тихо спрашиваю я, беря его руку в свои.

Марк улыбается и поглаживает мой кулак большим пальцем.

— Я просто… просто рад. Наконец-то ты дома. Вы дома.

Я улыбаюсь, ощущая знакомое тепло в груди. Прислоняюсь к его плечу, зеваю. Дико спать хочу, едва держусь, сонно моргая.

— Я тоже рада, — шепчу я. — Но сейчас я так хочу спать, любимый…

— Конечно-конечно, ложись, — шепчет он в ответ, целуя меня в макушку. — Спи, набирайся сил, родная.

Я скользнула под одеяло и, кажется, уснула прежде, чем голова коснулась подушки. Марк не стал меня тревожить в эту ночь ни разговорами, ни уж тем более какими-то поцелуями. Сон для меня сейчас — лучший подарок.

Правда, продлился он недолго. Часа через три Алиса проснулась на кормление, разбудив и меня, и, по-моему, всю округу. Пока я, пошатываясь от недосыпа, пыталась ее укачать и приложить к груди, проснулась и Марта — прибежала босиком узнать, почему плачет сестра и не нужна ли помощь. Марку пришлось уводить ее обратно, убеждая, что у мамы всё под контролем.

В итоге все улеглись только ближе к утру. Я чувствовала себя выжатой, как лимон, едва нашла силы подняться, когда через пару часов пришлось встать, чтобы отвезти Марту в садик.

Марк хотел сделать это сам, но у него назначена встреча в офисе на раннее утро, которую он не мог пропустить. После нескольких дней отсутствия нужно было разгрести срочные дела, так что я настояла, что справлюсь.

И вот, проморгавшись, привела себя в порядок и спустилась вниз. Алиса после утреннего кормления вновь уснула, так что я была относительно свободна, надо было лишь попросить свекровь посидеть с ней часок, пока я отвезу старшую дочь в садик. Она, конечно, согласилась — уже с вечера вчера заявила, что утром приедет нам помочь.

На кухне меня ждал приятный сюрприз: термос кофе и записка: «Для моей любимой. Хорошего дня! Люблю. p.s. Завтрак в холодильнике — просто разогрей ;)»

Я растрогалась, ведь Марк чуть ли впервые так для меня постарался. Разогрев кашу и съев пару ложек через силу, аппетита после родов поубавилось, я отправилась собирать Марту.

Дочка у нас теперь самостоятельная. В свои почти шесть лет многое делает сама, но сегодня она прохлаждалась и зевала, сонно терла глазки. Тоже не выспалась бедняжка.

— Мам, может, я дома останусь сегодня? — спрашивает она жалобно, пока я помогаю ей заправить футболку в джинсы.

— И кто же тогда всем расскажет про сестренку? — улыбаюсь я, хотя самой хотелось сказать: оставайся, конечно, давай вместе поспим. Но нельзя распускаться. Режим есть режим. Да и пусть лучше в садике побегает, отвлечется, а то дома сейчас я всё равно не смогу уделить Марте много внимания, буду занята малышкой.

— Точно! — Марта вскидывает голову, сон как рукой сняло. — Я же обещала Вике и Косте из группы показать фотку!

— Ну вот и отлично, — смеюсь я.

Она уже сама мчится в ванную чистить зубы, а я, вздохнув, переодеваюсь из домашнего халата в более приличную одежду. Конечно, никакого выхода в люди мне пока особенно не требуется, ведь фигура оставляет желать лучшего, да и в зеркале я себе сейчас не очень нравлюсь. Лицо одутловатое, под глазами круги. Но что поделать, счастливой маме новорожденного можно пока забить на внешний вид.

Тем более, по контрасту со мной, Марта выглядит, как лучик солнца. Подросшая, худенькая, волосы заплетены в аккуратные косички.

Едем в машине, слушаем ее щебетание. Дочка без умолку болтает про Алису. Как та смешно чихнула вечером, как зевала. Я улыбаюсь и киваю, поддакиваю. Возможно, со стороны выгляжу рассеянной, но на самом деле ловлю каждое слово, просто сил реагировать бурно нет.

Высадив дочку в садике, еду назад. Чувствую, что с каждой минутой всё сильнее хочу спать. Дома меня встречает Алевтина Дмитриевна, аккуратно держащая проснувшуюся Алису. Мама показывает: «Она у тебя с мокрыми пеленками, иди-ка переодень».

Я забираю малышку, несу наверх на пеленальный столик. Та недовольно кряхтит, похоже, тоже не до конца проснулась. Справляюсь с подгузником, быстренько ее перепеленав. Алиса морщится, но плакать не стала. Сразу видно, характер покладистый. Марта бы уже разоралась.

— Викулечка, — раздается от двери шепот свекрови, — ты покорми ее и ложись спать. Я побуду, присмотрю. А то ты же еле на ногах…

Я машинально провожу рукой по лицу, видимо, выгляжу соответствующе. С одной стороны, предложение заманчивое. С другой, неудобно как-то, что мама всё делает, а я дрыхну. Но свекровь, видя мои сомнения, мягко подталкивает меня к кровати:

— Не спорь. Слушайся старших, доченька.

Я хмыкаю, но сдаюсь. Тем более, что Алиса, поев, снова захлопывает глазенки, и я чувствую, что если сейчас не посплю, то реально грохнусь где-нибудь.

— Всё, отбой, — велит Алевтина Дмитриевна, забирая мирно спящую малышку на руки. — Я в гостиной посижу, телевизор посмотрю.

Я благодарно киваю, укладываюсь и проваливаюсь в глубокий восстанавливающий сон.

Просыпаюсь спустя два часа, и мне значительно лучше. Внизу слышны приглушенные голоса: мама и… мужской голос. Марк? В это время дня?

Я спускаюсь по ступенькам, кутаясь в махровый халат. В гостиной застала любопытную сцену. Моя свекровь и Марк наклонились вместе над детским шезлонгом, где лежит Алиса. Похоже, он только пришел. Пиджак висит на спинке кресла, рукава рубашки засучены. Они с мамой оживленно что-то обсуждают.

А вот я останавливаюсь на ступеньке лестницы и любуюсь своей семьей. Чувствую такое умиротворение, и мне становится совершенно плевать, выспавшаяся я или нет. Всё пройдет, а эти мгновения счастья и покоя навсегда останутся в моих воспоминаниях.