Другая женщина. Она хочет забрать мою семью

Глава 19

Мне не хочется отпускать мужа с другой женщиной, но и запретить ему ехать я не могу. В конце концов, его бизнес-партнер и правда умер. Вот только я знаю, что Нора и сама бы прекрасно справилась. Она ведь взрослая самодостаточная женщина, так что только дура могла бы поверить тому, что она не сумеет организовать похороны мужа. К своим годам она многого достигла, но мужчины слепы и любят слабых женщины, которые нуждаются в их помощи.

Сейчас я отчетливо вижу и знаю, что она идеально отыгрывает свою роль, понимает, что привлекает Марка, так что я не имею права на ошибку. Мне нельзя быть для Марка сейчас мегерой, которая пытается открыть ему глаза на правду. Он мало того, что не поверит мне, так это еще и отдалит нас гораздо сильнее.

Он ведь сам сказал, что мои обвинения толкают его в объятия Норы. Конечно, он упомянул об этом в сердцах, для того, чтобы угомонить меня, но в его словах было зерно истины.

— Мы будем тебя ждать, любимый, — говорю я мужу перед уходом и целую его, чтобы дать понять, что мы с дочкой его поддерживаем. — Мне очень жаль, что с Львом произошла такая трагедия.

— Мы справимся, — кивает Марк и обнимает меня, крепко прижимая к себе. — Обещаю, скоро всё будет как прежде. Работа ведь не вечна.

А вот в этом я как раз сомневаюсь, когда перевожу взгляд на Нору, которая нетерпеливо стоит у входной двери. Посматривает на нас с недовольством, думает, что ее никто не видит. Даже горе не умаляет ее взрослой красоты, но отчего-то мне кажется, что ее слезы наигранны, как в кино, когда актриса всё равно выглядит прекрасно. Вот я если плачу, то нос у меня распухает картошкой, глаза превращаются в щелочки, а лицо так краснеет, что я больше похожа не на человека, а на переваренную свеклу.

Когда они оба уходят, я с тяжелым сердцем поднимаюсь наверх и вдруг вижу, что за всей этой сценой сверху наблюдала Марта. Она не успела сбежать к себе в комнату, застряла головой между перил, так что сначала мне пришлось ее успокоить, чтобы она перестала паниковать, а уже потом прищуриться, разглядывая неспящую в такое время хулиганку, которая должна быть в своей постели.

Я не порю горячку, а постепенно успокаиваюсь, чтобы на дочери не сказалось мое паршивое настроение из-за отъезда мужа, но оказывается, что не только меня гложет его уход.

— У папы есть другой ребенок? — вдруг спрашивает Марта и поднимает голову, глядя на меня влажными от слез глазами. Ее нижняя губа дрожит, и у меня сердце начинает стучать быстрее от мысли, что же творится в голове у Марты.

— О чем ты, солнышко? У папы только ты, — ласково говорю я и присаживаюсь на ступеньку. Прижимаю дочку к себе и глажу по голове, чтобы передать ей свою уверенность.

— Но он уехал с той тетей. Он больше не придет?

Дочка всхлипывает, а у меня сердце разрывается, когда я вижу, как всё происходящее негативно влияет на Марту. Злюсь и на себя за свои истерики и подозрения, и на Марка, который не видит Нору насквозь, на эту наглую Нору, которая готова идти по головам, чтобы заполучить то, чего ей хочется.

Вот только она ошибается, думая, что у нее всё получится. Не знаю, на что она рассчитывала, когда вывалила мне свои планы в открытую, возможно, что я закачу Марку скандал, и это сильнее отдалит нас, бросая его в объятия Норы, но эффект происходит обратный.

— У той тети случилась беда, и папа поехал ей помочь, но скоро он вернется, уже без этой тети.

— Точно-точно?

— Точно-точно.

Изнутри поднимается злость, что психика дочери сейчас находится в деструктивной фазе из-за этой Элеоноры, так что я сжимаю зубы, собираясь всерьез поговорить с Марком, если он вздумает снова привести к нам в дом постороннюю женщину, пусть и его партнера по бизнесу.

В этот раз никаких слез и истерик, только конструктив. Мне придется рассказать ему, что переживает наша дочка, и он должен ко мне прислушаться. Просто не может не сделать этого, ведь на кону ее душевное состояние.

Постепенно мне удается успокоить ее, но я держу в голове, что нужно будет отвести ее к психологу, так как сама я не знаю, как сделать так, чтобы наши с Марком проблемы не привели к неизбежным последствиям.

Когда я укладываю Марту обратно в постель, беру в руки телефон, но позвонить Кате не решаюсь. Сейчас поздно, да и подруга сама сейчас находится в процессе развода, так что ей не до моих проблем.

Заглядываю в мессенджер, вижу, что Ульяна в сети, пишу ей, чтобы не мешать, и только потом звоню. Мне срочно нужно посоветоваться, так как внутри всё просто адски кипит, словно я превратилась в горящий котел, в который Нора умело подливала бензин.

— Если ты любишь Марка и не сомневаешься, что твои чувства взаимны, то не отдавай его этой стерве, держи ухо востро и не отступай, — говорит Уля, как только я выкладываю ей всё, как на духу. Мне самой даже становится легче, так как держать всё в себе стало куда сложнее.

— Она его первая любовь, к тому же знает, как управлять мужчинами. Рядом с ней я просто первоклашка, — признаюсь я в том, что меня беспокоит. — Марк меня любит, но что если она его соблазнит?

— Всё в твоих руках, Вика. У тебя есть шанс отвадить разлучницу, ни у меня, ни у Кати такой возможности не было бы. Будь я на твоем месте, вгрызлась бы в нее и не дала стерве ни единого шанса на победу. Тебе нужно сейчас взять себя в руки и поступать умнее. Никакой измены не было, ты ее не видела, лишь навоображала себе, потому и закатывала эти истерики, отравляя жизнь себе и мужа. Если так и дальше будешь продолжать поступать опрометчиво, точно толкнешь его в объятия этой престарелой роковухи. Сомневаюсь, что у Марка остались к ней чувства, но если ты дашь образоваться трещинам в вашем браке, она может добиться своего. А после измены, Вик… настоящей измены… ты быть с Марком не сможешь, как бы сильно его не любила…

Голос подруги становится тихим и печальным, и я догадываюсь, что она вспоминает о своем муже, который когда-то сходил налево всего раз, но Уля его не простила. Не смогла.

— А ты, Уль?

— Что я?

— Всё еще любишь Давида?

Я жду ответа, затаив дыхание, но она молчит. И это молчание настолько говорящее, что мне становится горько. Я буквально чувствую, как она вся пропитана болью и отчаянием, и ничего поделать с собой и своим прошлым не может.

Разговор сам собой заканчивается, так что спать я иду, крепко задумавшись о словах подруги. Засыпаю еле-еле, а утром просыпаюсь вся разбитая. Благо, что свекровь встала пораньше, так что сама развлекает и кормит Марту, позволяя мне отдохнуть подольше и привести себя в порядок.

Когда я спускаюсь вниз, меня удивляет воцарившаяся тишина. Марта смотрит мультики в гостиной, а вот на кухне меня ждет нервозная свекровь, которая делает что угодно, лишь бы не смотреть мне в глаза.

— Что случилось, Алевтина Дмитриевна?

Мое сердце часто стучит от нехорошего предчувствия, и оно усиливается, когда я вижу, как напрягается ее спина.

— Марк звонил.

— И что? Он скоро приедет?

— Просил собрать его вещи и подготовить чемодан.

Я сглатываю, услышав эти слова, а свекровь даже не удосуживается повернуться ко мне лицом. Словно ей стыдно. Мой пульс учащается, а сама я присаживаюсь на стул, не в силах больше стоять, коленки дрожат и просто-напросто меня не держат.

— З-зачем?

— Он едет в Швейцарию с Элеонорой.