Другая женщина. Она хочет забрать мою семью

Глава 22

Вика

Во дворе дома уже вижу машину Марка и немного злюсь, так как не понимаю, почему он попросил собрать чемодан свою мать, а не меня, свою законную жену. Поджав губы, вхожу внутрь, стараясь не шуметь, и осторожно ставлю покупки на пол.

Судя по серьезному голосу мужа, он сейчас в кухне ведет с кем-то переговоры, а вот обуви Марты и свекрови в доме нет. Видимо, они до сих пор не вернулись с прогулки по парку, о которой она мне писала. Тем лучше. Мы сможем поговорить с мужем наедине.

Он заканчивает разговор по телефону как раз тогда, когда я захожу в кухню, и слегка улыбается при виде меня, словно это не он собрался ехать за тридевять земель один. Я смягчаюсь, когда вижу в его глазах восхищение, которого мне так не хватало. Чувствую себя при этом безумно красивой женщиной и понимаю, что свекровь была права. Он видит меня такой, какой я себя демонстрирую. И если не хочу потерять его, не должна запускать себя, депрессуя из-за соперницы.

— Вика… Ты сделала новую прическу? — замечает он, как и все мужчины, не всегда понимая, какие перемены произошли во второй половинке.

Тут же трогаю волосы, закусывая губу от волнения. Вдруг ему не понравится?

— Да, просто решила немного обновить стиль, — зачем-то оправдываюсь.

— Тебе очень идет, Вика, — делает он мне комплимент, и я даже краснею.

Не то чтобы давно не получала от него комплименты, но всё равно приятно осознавать, что все мои труды были не напрасны.

— Новый имидж мне к лицу?

Я встряхиваю шевелюрой с неожиданным для меня кокетством, а Марк, подойдя ко мне с потемневшим взглядом, зарывается в нее лицом, жадно вдыхая мой запах.

— Пахнет обалденно, — признается он, отстраняясь, но продолжает гладить меня по волосам.

Напряжение нарастает семимильными шагами, давно не испытанное, даже не верится, что всего лишь нужно было поменять прическу и красиво накраситься, чтобы привлечь внимание мужа.

— Спасибо, — лепечу я с довольной улыбкой, когда Марк притягивает меня к себе, да так, что я даже ахаю.

— За что ты говоришь спасибо, родная? А что еще ты купила? — он гладит меня под грудью, нежно проходясь пальцами по животу через одежду, и по коже тут же несутся мурашки.

Намек понятен, он ожидает, что я купила провокационное белье, чтобы порадовать его, и я начинаю дрожать, до того взбудоражена его касания.

— Сюрприз будет ночью, — обещаю, шепча ему на ухо.

Он кивает, снова зарываясь носом мне в волосы, продолжает меня ласкать, словно не может удержаться и не трогать.

Есть в этом что-то интимное и завораживающее, и я чувствую, что на верном пути. Могла бы устраивать ему очередной скандал, делая пропасть между нами шире, но решаю поступить так, как задумала. Буду ласковой кошечкой, а не злой мегерой.

— Черт, — Марк будто что-то вспоминает и, опомнившись, смотрит на меня затуманенным взглядом. — Вы уже собрали вещи, Вик?

Морок тут же проходит. Ничего не изменилось. Временное помутнение прошло, и Марк вспомнил, что на самом деле важно для него.

— Нет, — резко отвечаю я, вспоминая обиду, и даже слегка отстраняюсь. Все-таки над ласковой кошечкой придется еще поработать.

Он хмурится, видит, что что-то не так, и ощущает напряжение между нами. Выглядит уставшим и изможденным, ругаться со мной явно не хочет. Притягивает меня к себе и не дает вырваться, в то время как я забываю обо всех своих установках поговорить с ним конструктивно. На первый план выходят эмоции, с которыми нет сладу.

— Что случилось, Вик? Не хочешь ехать в Швейцарию в компании с Норой?

Он вздергивает бровь, а вот я перестаю брыкаться и пытаться вырваться из его хватки. Удивленно замираю и смотрю на него во все глаза.

— Что? Ты уже знаешь, что мы с Мартой едем с тобой? — выдыхаю. — Тебе мама сказала?

Я прикусываю губу, когда хочу спросить, как он к этому относится, но вовремя себя одергиваю. Не хочу ставить себя в положение просящей его одобрения. Я кремень. Я решила, что мы с дочерью едем, и это не обсуждается.

Только было хочу сказать, что его возражения не принимаются, как он меня удивляет.

— Мама? — непонимающе хмурится он. — Ты про то, что она передала тебе, чтобы ты собирала чемоданы?

На этот раз хлопаю глазами уже я. До меня сразу доходит, что вышла какая-то ошибка, и свекровь, видимо, что-то не так поняла, но когда я думаю о том, что секретарша не говорила мне ничего об этом.

— Ты уже передал секретарю заказать билеты на меня и Марту? — прищурившись, спрашиваю я. Чувствую во всей этой ситуации подвох, и вскоре он вскрывается.

— Нора заверила меня, что займется документами и паспортами.

Я буквально взрываюсь от ярости, но внешне стараюсь этого не показывать. Вот только оставлять всё это просто так не собираюсь.

— Когда я звонила секретарше, она сказала, что Нора дала ей распоряжение заказать билеты только для вас двоих. Мне пришлось самой заниматься документами и нашими с Мартой билетами.

Марк хмурится, но я не пытаюсь нападать, обвиняя Элеонору в том, что она сделала всё это специально. Выбираю другую тактику и вижу, что достучалась до Марка, так как в его глазах отображается негодование, смешанное с гневом.

— Думаю, это недоразумение, я разберусь.

Мне становится приятно, что Марк и не собирался лететь один, и я предвкушаю, как Нора будет оправдываться из-за того, что единолично решила обмануть всех и оставить меня с Мартой дома.

В этот момент домой возвращаются свекровь с дочкой. Марта, как только узнает, что мы едем вместе с отцом, даже не интересуется, куда. Ей гораздо важнее, что папа не уедет один в командировку, и от этого у меня слезы наворачиваются на глаза.

— Мам, — тихо шепчет мне дочка, когда Марк уходит переодеться. Свекровь же в это время уходит на кухню, где, как оказалось, весь день с Мартой готовила свой фирменный мясной пирог.

— Да, солнышко?

— А та тетя поедет с нами?

Вопрос дочери не то чтобы застает врасплох, но я не знаю, как ответить на него так, чтобы не расстроить ее. Она ведь боится, что отец уйдет из семьи и бросит нас, как это было с ее подружкой Лерой, дочерью Кати, так что каждое слово мне нужно тщательно обдумать, прежде чем сказать его вслух.

— У тети Элеоноры умер муж, детка, так что мы едем его хоронить. У нее сейчас траур, и твой папочка должен уладить дела по работе и помочь с похоронами.

— Умер?

— Улетел на небо.

— Как мой Персик?

Персик — это кот, который у нас когда-то был. К сожалению, он однажды выбежал за пределы двора, и его сбила машина. Тогда и пришлось объяснять дочери, что значит «смерть». Конечно, пришлось импровизировать и представлять всё так, чтобы это было понятно ребенку, но мне это удалось.

— Да, солнышко, как Персик.

Марта опускает голову, и я поглаживаю ее по спине, прижимая к себе. Конечно, мне не хочется, чтобы дочка сближалась с этой Норой, как та, видимо, и планирует завоевать сердце Марка, но и настраивать ее против этой женщины я не стану. И дело не в каком-то там благородстве, а в том, что не хочу, чтобы дочка всё время напрягалась и нервничала, думая, что Нора — угроза для нас. В конце концов, она ребенок и не должна вообще думать о таких серьезных вещах.

— А кто тут у нас такой грустный, а, кнопка? Иди-ка к папе, — Марк подходит к дочери и подхватывает ее на руки. — Расскажешь мне, как дела? Папа был сильно занят в последнее время, но сегодня прочитает тебе на ночь сказку.

— Да, папа, да! — Марта охотно обнимает папу за шею, начиная тараторить без умолку.

Я никогда не сомневалась, что он чудесный отец, но вот насчет мужа я не уверена…