Его маленькая Кнопка

Глава 23 Я решаюсь на разговор

Настал тот день, когда мои оценки выправились, а до матча Егора осталась всего чуть больше недели. Больше ждать нельзя…

Серёжа стоит у двери, переминаясь с ноги на ногу, словно ждёт команды ворваться в бой. Он давно обещал помощь, но не ожидал, что я её попрошу так внезапно. Но так как давать заднюю поздно, то смиренно ждёт. Я же стараюсь успокоиться и глубоко дышу, пытаясь собрать мысли в кучу. В итоге, решаюсь и в сопровождении брата захожу на кухню, где родители ужинают. Мама пьёт кофе, папа ест и одновременно листает какие-то бумаги, но глаза скользят по строчкам довольно рассеянно. На столе — ваза с увядшими ромашками и тарелка с недоеденным яблочным штруделем. Аромат корицы смешивается с напряжением.

— Мам, пап… — начинаю тише, чем планировала. Голос будто растворяется в воздухе. Серёжа кашляет, подталкивая меня локтем. — Мне нужно поговорить. О… о Егоре.

Мама замирает. Папа медленно поднимает взгляд, и во мне всё будто переворачивается.

— Юлечка, может не сейчас? — мама нервно сминает в руках салфетку и посматривает на папу с опаской.

— Мы уже обсуждали это, Юля, — говорит отец довольно сухо. — Ты знаешь наше мнение.

— Знаю. Но ваше мнение — не моё, — пальцы сжимают в руках телефон, который мне недавно показательно «вернули», словно он может мне чем-то помочь. Серёжа незаметно кивает, будто говорит: «Давай, сестрёнка». Но сам молчит, зараза! — Я же… я же исправила все оценки, как вы и хотели. Меня все учителя хвалят. Я сделала всё! А вы…

— А что мы?

— Вы видите только оценки и планы, — шепчу еле слышно, покрываясь потом от страха. — А я… я живой человек.

Папа складывает руки на груди, брови сходятся в строгой линии.

— И что ты хочешь? Чтобы мы разрешили тебе гулять с этим… спортсменом вместо учебы?

— Он не «этот спортсмен», — отвечаю, чувствуя, как тепло разливается по груди при мысли о нём. — Он — Егор. Тот, кто помогал мне с геометрией, когда я плакала из-за контрольной. Кто провожал домой, когда Шубин пытался меня задеть. Он… надёжный.

Мама поднимает глаза, и в них мелькает интерес. Не к Егору — его она видела. А к моей реакции.

— Надёжный?

— Да, — говорю чуть твёрже. — Он не бросает слов на ветер. Помогает, защищает. Он хороший. Через две недели… Даже немного раньше… у него важный матч, и он тренируется каждый день, но всё равно находит время, чтобы… — голос дрожит, — чтобы поддержать меня.

Папа хмурится сильнее, но уже не перебивает.

— Вы боитесь, что он меня отвлечёт, — продолжаю, ловя мамин взгляд. — Но именно он помог мне поверить, что я могу учиться ради себя, а не ради ваших ожиданий.

Серёжа, будто почувствовав слабину, подсаживается к столу:

— Пап, ты же сам говорил, что главное в людях — характер. Вот у Егора он есть. Да, парень не экономист, но зато честный. И Юлю не предаст.

Папа вздыхает, проводя рукой по щетине.

— А если он… не справится с ответственностью? Увлечётся спортом, бросит тебя…

— Тогда это будет мой выбор, — перебиваю мягко. — Но дайте мне хотя бы шанс его сделать. Хотя бы… попробовать.

Тишина. Мама перебирает уголки салфетки, потом неожиданно кладёт руку на папину.

— Михаил… Может, правда встретимся с ним? Посмотрим, какой он.

— Ирина, ты серьёзно? — папа смотрит на неё, будто она предложила прыгнуть с парашютом.

— Она же не просит разрешения выйти замуж, — мама нервно улыбается, но не отступает. — Просто… дадим им возможность общаться. Под нашим контролем.

Папа откидывается на спинку стула, будто ища поддержки у потолка. Потом медленно кивает.

— Ладно. Пусть придёт завтра. В семь.

Сердце подскакивает к горлу. Серёжа выдавливает из себя торжествующее «ура», но тут же прикусывает язык под папиным взглядом.

— Спасибо, — шепчу, сжимая мамину руку. — Он… он не подведёт.

— Надеюсь, — папа встаёт, подводя черту под разговором. — Но если хоть раз…

— Не будет, — уверенно перебиваю. — Он не такой.

Перед сном пишу Егору:

«Егор, привет… Родители согласились отпустить меня на матч, но только если ты к нам завтра придёшь. В семь. Прости, что опять тебя в это втягиваю.»

Он отвечает буквально через минуту:

«Кнопка, я же говорил, что ты можешь на меня рассчитывать. Не переживай, я приду ровно в семь аккуратно причёсанный и вкусно пахнущий. Только скажи, брать ли цветы твоей маме или испечь пирог?»

Смеюсь, прижимая телефон к груди. За окном шумит дождь, но внутри — тихое тепло. Они согласились. Пока — на шаг. Но это уже победа.

Ложусь, слушая, как за стеной мама уговаривает папу, так и не признавшись, что они с Егором уже виделись.

— Михаил, ты же видел, как она засветилась, говоря о нём… Может, и правда хороший парень?

— Посмотрим, — ворчит папа, но в его голосе уже нет прежней жёсткости.

Засыпаю с мыслью, что даже самые строгие стены иногда дают трещину — и сквозь них пробивается свет.