Его маленькая Кнопка

Глава 33 Тени в парке

Мы сворачиваем в парк, через который нужно пройти по краю, чтобы выйти к моему дому. Ночной воздух обжигает щёки холодом — здесь будто холоднее. Егор идёт рядом, крепко держа меня за руку. Между нами висит молчание, густое, как туман, но не неловкое — скорее, будто мы оба боимся его разорвать. Фонари мигают жёлтыми глазами, отбрасывая наши тени на асфальт, то длинные, то короткие.

— Тебе… точно понравилось? — наконец, спрашивает он, не глядя на меня.

— Да, — отвечаю я честно. — Очень. Твоя мама — очень добрая, а бабушка — теплая. У меня уже давно бабушки нет, так что мне очень не хватает такого безоговорочного тепла, как может только она дать.

Егор кивает, и в его глазах мелькает что-то неуловимое: облегчение, радость, тревога.

— Я очень рад, боялся, что ты испугаешься.

— Я, вправду, испугалась — все-таки, это очень неловко, но они такие замечательные, что долго бояться просто невозможно.

Он останавливается и поворачивается ко мне. Несколько секунд тишины, а потом выдыхает, словно бросаясь в ледяную воду.

— Знаешь, они правы. Я… давно никого не водил домой, не знакомил с семьёй. Только когда жил в старом районе, до переезда.

— А что случилось? — спрашиваю, хотя уже догадываюсь.

Он вздыхает, снова зашагав вперёд, и я спешу за ним, боясь хоть на секунду отпустить его ладонь.

— Потом ушёл отец. И я… как-то замкнулся. Не то, чтобы стал отшельником, — он горько усмехается, — со всеми лажу, шучу. Но близко… Никого не подпускал.

Я хочу спросить: «А я?» — но слова застревают в горле. Вместо этого просто перехватываю его за локоть, становясь ближе. И он не отстраняется.

Тут мы сворачиваем на одну из дорожек, где нет фонарей. Я не люблю эту часть парка: тёмную, пустынную, с дорожками, засыпанными опавшими листьями.

Какое-то время идём в тишине, но потом я буквально чувствую, как напрягаются плечи Егора, который крепко держит мою руку. А потом слышу голоса, хриплый смех, мат, лязг банки об асфальт. Из больших кустов буквально вываливается группа парней: взрослых, с сигаретами в зубах и стеклянными взглядами. Один из них, в рваной куртке, тут же замечает нас.

— О, куда это малыши прутся посреди ночи? — протягивает он, и запах перегара бьёт в нос.

Я вжимаюсь в Егора, хватая его за край толстовки. Он слегка прикрывает меня собой, продолжая идти вперёд, будто не замечая их.

— Эй, ты! Глухой? — другой, повыше, шагает наперерез. — С нами пойдёте, а? Малявка твоя симпатичная…

— Проходите мимо, — спокойно говорит Егор, но в его голосе звенит сталь.

— Ой, какой серьёзный! — смеётся третий, хватая его за плечо.

Всё происходит за секунду. Егор резко разворачивается, перехватывает руку парня и одним мощным броском перекидывает через собственное плечо. Тот, взвыв, летит пару метров и приземляется носом в землю. Остальные замирают, потом рвутся вперёд, словно свора собак.

Я взвизгиваю, но Егор лишь молча и без колебаний отбрасывает меня к скамейке, принимая бой со взрослыми парнями.

Сердце колотится так, что, кажется, вырвется наружу. Егор бьётся с тремя, двигаясь чётко, словно профессиональный боец: блок, уклон, удар. Один из нападающих бьёт ему в челюсть, и кровь брызгает на куртку. Егор лишь стискивает зубы, сбивает противника с ног и рвётся ко второму.

— Давай, подходи, гад! — орёт тот, размахивая кулаками, но Егор ловит его за запястье и резко проворачивает: хруст, крик. А я сижу на скамейке, не в силах пошевелиться.

Третий, самый молодой, прыгает ближе и пытается схватить меня за руку. Я вскрикиваю, шарахаюсь назад, но Егор уже рядом. Удар в солнечное сплетение, и парень сгибается, захрипев.

— Всё! Хватит! — рявкает Егор, его дыхание сбивчивое, лицо в крови.

Пьяные, пошатываясь, поднимаются с земли, бормоча угрозы. Но драться больше не решаются — видимо, протрезвели от адреналина.

— Пошли, — Егор берёт меня за руку, крепко, почти до боли, и тащит за собой к выходу из парка.

Мы идём молча, пока не подходим к моему дому. Он останавливается под фонарём, и я вижу ссадину на его щеке и синяк под глазом.

— Прости, — выдыхает он. — Я не хотел, чтобы ты…

— Не извиняйся, — перебиваю я, голос дрожит, но внутри что-то кричит: «Он защитил меня!». — Спасибо.

Он кивает, потупив взгляд. Потом неожиданно обнимает — быстро, крепко, и отступает, словно пугается собственной смелости.

— Завтра в школе увидимся, — говорит он, поворачиваясь уходить.

— Егор! — окликаю его. — Ты…

А дальше просто бегу к нему в объятия. Он ловит меня так, словно давно ждал. Наши губы находят друг друга, а сердца соединяются в общем бешеном ритме. Я цепляюсь за него как за якорь в бушующем шторме. Он гладит меня по волосам и спине, заставляя чувствовать себя в безопасности и… Счастливой!

— Кнопка, — глухо просит он, — иди, уже поздно. Родители наверняка волнуются.

— А как же ты? — шепчу, не в силах вырваться из его тёплых объятий.

— Не переживай, — на лице парня, освещённого светом фонаря, появляется короткая усмешка, — один я не настолько красивый, чтобы меня останавливать.

Я внимательно смотрю на него, а потом крепко обнимаю перед тем, как Егор ставит меня обратно на землю и, наконец, отпускает.

— Всё же будет хорошо? — спрашиваю его с опаской.

— Всё будет хорошо, — уверенно кивает он.

И я ему верю.