Его маленькая Кнопка

Глава 41 Последние приготовления

Воскресное утро начинается с того, что Великан запрыгивает на кровать и тычется холодным носом в мою щёку, прося поесть. Не получив ответа, он тянется мордой к моему уху и пронзительно в него мяукает. Я вскакиваю, едва не сшибая чашку с чаем, которую вчера оставила на тумбочке.

Котёнок валится на одеяло, а я сонно протираю глаза. Кто бы мне раньше сказал, что котята СТОЛЬКО едят!

Великан снова пищит, а я спускаю ноги с кровати.

— Сейчас, сейчас… Эх, и почему ты именно у меня поесть просишь?

Последние слова я говорю уже заходя на кухню, где мама допекает огромную гору блинов.

— Это потому, — смеётся она, — что он тебя выбрал своей мамой.

— Очень мило, — ворчу, но всё же достаю заветный пакетик и кормлю прожорливое чудовище.

— Опять ляжешь? — спрашивает мама, орудуя сразу тремя сковородками. — Время ещё есть, Юль, можешь воспользоваться своим законным выходным.

Мой взгляд падает на два огромных ватмана, свёрнутых в трубочку в углу кухни. Вчера мы их вместе с мамой полдня разрисовывали. Посреди первого листа — огромная синяя надпись: «Тайфун — Чемпион!» в цвет команды Егора. А на втором — моё личное послание: «Грушев, вперёд!» и ниже: «Егор, ты — лучший!». И я знаю — это правда. Потому что для меня Егор давно стал лучшим. Без вариантов и без конкурентов. Он просто пришёл в мою жизнь и занял там самое почётное место.

— Нет, — отвечаю абсолютно честно, — я уже не засну…

— До матча ещё пять часов.

— Это никак не помогает мне не волноваться.

Мама смотрит на меня с хитрой улыбкой и кивает. Она понимает. Похоже, она наконец-то приняла то, что я выросла. И теперь она действительно меня понимает.

— Тогда помоги мне доделать блины.

Вот с этим я соглашаюсь и встаю к плите. Почему-то мелькает в голове вопрос: любит ли Егор блины? Если да, то я хочу научиться их готовить виртуозно — не хуже мамы.

На кухню входит папа в потёртых спортивных штанах. Он зевает и с улыбкой смотрит на нас.

— Ну что, девочки, готовы к важному дню? Наш рыцарь на белом коне сегодня будет сражаться ради платочка своей прекрасной дамы!

— Пап! — возмущённо кричу, заливаясь краской. — Всё не так! Эти соревнования ещё полгода назад запланированы были! Мы тогда даже не знакомы были!

— Разве это что-то меняет? — он усмехается и, подтягивая штанины, садится за стол. — Главное, что сейчас вы будете друг на друга смотреть во все глаза. Желаю парню, чтобы он не сильно на тебя отвлекался, а то знаю я этих… влюблённых… — тут он мельком смотрит на маму, а она усмехается.

Я же недовольно бурчу, не зная, куда девать глаза от смущения. Ну не готова я обсуждать свои личные дела с родителями. Не готова.

Дальше папа ворчит что-то про «шумные мероприятия», но поглядывает на подготовленный свитер с эмблемой команды. Его лицо пытается быть строгим, но в глазах — искорка азарта.

— Поддержать парня надо, — наконец, изрекает он, проверяя электронные билеты. — Раз уж он за тебя горой встал… Мы своих не забываем.

Я уже хочу ответить, но отвлекаюсь на звонок в домофон — это брат.

Серёжа вваливается в квартиру, таща за собой Катю в огромном шарфе с ярко-синей надписью: «Тайфун», который больше похож на спальный мешок. Они, как часто это бывает, забыли свои ключи, зато светятся искренним довольством. Значит, всё же смогли уладить свои проблемы, чему я очень рада.

— Всё готово? — брат швыряет на диван пакет с шумовками и флажками. — Я даже светящиеся браслеты прихватил. На случай, если наши забьют.

— Ты думаешь, что мы на рок-концерт едем? — Катя поправляет шапку, из-под которой выбивается каштановый локон — впервые её вижу с распущенными волосами! — невиданная вольность для такой, как она, но… Серёже явно нравится. — Хотя… с твоим братом никогда не знаешь.

— Я бы попросил! — возмущается он.

Голоса родственников сливаются в один большой гул. Они смеются, кричат, бегают из кухни в комнаты и обратно, собираясь и готовясь поддерживать моего парня на соревнованиях. И я наблюдаю за этим всем с огромным облегчением от того, что Егора в моей семье приняли.

В сотый раз проверяю телефон. Со вчерашнего вечера — ни одного сообщения. Я знаю, что он готовился, но… как же я соскучилась!

Тут вспоминаю, что так и не поблагодарила Серёжу. Поднимаю глаза на брата.

— Серёж, — дотрагиваюсь до его руки, — спасибо. За то, что всё уладил с теми… с нападением.

Он усмехается и хлопает меня по плечу, краем глаза следя за тем, как Катя, стоя перед зеркалом, рисует идеальную синюю волну на собственной щеке. Она безупречна даже в костюме фаната — вон, как глаза горят.

— Не благодари. Это тот редкий случай, когда мои связи пригодились в полной мере. Просто всё совпало идеально — видимо, твой рыцарь действительно должен был сегодня играть. Показания, камеры — всё сложилось. Судья даже слушать их оправдательные лепетания не стал.

— То есть… их наказали? — переспрашиваю, хотя уже знаю ответ.

— Сынок замминистра теперь будет мечтать о карьере дворника, — усмехается Серёжа. — А его папаша предпочёл не связываться.

Папа фыркает, пробираясь к выходу с транспарантом.

— Политика. Сплошная грязь. Какое счастье, что никто из вас в неё не полез! Разве что Серёга иногда залезает и пачкается.

— Зато наш Егор чист! — парирует мама и вручает мне термос с какао. — Юлечка, не забудь сказать Егору, что мы ждём его после матча.

По дороге к стадиону я ёрзаю на заднем сиденье, сжимая в руках телефон. С одной стороны меня зажал брат. С другой — его невеста. Мама по-царски сидит на переднем сиденье и лишь изредка кидает на нас насмешливые взгляды. Хорошо ей! А у меня уже в глазах режет от резкого запаха Катиных духов!

— Перестань дёргать ногой, — невеста брата разворачивается ко мне, усмехаясь. — Сидишь как на иголках. Неужели так волнуешься?

— Она же влюблённая, — подкалывает Серёжа. — У неё есть право на истерику.

— Идите вы! — огрызаюсь я, а сама бесконечно открываю и закрываю последние сообщения, которые прислал вчера Егор:

«Жду завтрашнего дня не только из-за матча, а потому что больше всего на свете хочу тебя обнять. Спокойной ночи, Кнопка».

Улыбаюсь, невидяще глядя в переднее стекло, а брат снова фыркает.

— Вот как есть — влюблённая дурочка! Неужели я дожил до этого дня?

— Да замолчи ты! — кричим мы вдвоём с Катей и лупим его вместе, создавая невообразимую суету на заднем сиденье.

— Дети! Машина трясётся! — кричит папа, качая головой.

— Сегодня можно… — смеётся мама.